Снимаю голубые линзы и иду в душ, затем переодеваюсь в домашнюю одежду. Как раз в этот момент в дверь звонят.

На пороге Максим. Я отказываюсь называть его другим именем. Прошло три года, но я по-прежнему виню его во всем, хотя это глупо — он лишь выполнял мои просьбы и требования.

— Здравствуй, Вика, — говорит он и окидывает меня тяжелым взглядом.

— Перестал бы ты таскаться ко мне, Макс, — вздыхаю устало.

— Не могу, — он проходит в квартиру. — Пока не удастся убедить тебя оставить прошлое в прошлом, не перестану.

Макс тоже изменился за прошедшие годы: сильно постарел, седина украсила густую шевелюру, а глаза потеряли цвет.

— Прошлое — это все, что у меня осталось, — отвечаю устало.

— Забудь! — неожиданно выкрикивает он. — Давай начнем сначала! Уедем в новую жизнь!

Отворачиваюсь от него.

— У меня не может быть новой жизни. Исполню свой план и тогда подумаю, что делать дальше.

— Ты же совсем не ценишь того, что жизнь тебе дает второй шанс! — он пытается взять меня за руки, но я уворачиваюсь. — Вика! Ты четыре месяца провела в коме! И еще восемь была лежачая. Твой позвоночник едва восстановился, а ты побежала работать над планом по отмщению своему бывшему!

— Мой ребенок мертв! — выплевываю ему в лицо. — Он умер там, в машине! А Карим продолжает жить своей прекрасной жизнью и воспитывает сына от любовницы! Ты предлагаешь мне смотреть на это? На то, как он был счастлив, пока я ходила под себя?!

Максим тяжело вздыхает:

— Вика, но ты ведь сама уехала от него.

— Не по своей воле! — ору со слезами на глазах. — Он вынудил меня! Поставил в такое положение, что у меня не оставалось другого выхода, кроме как бежать! Если бы он дал мне развод, я бы сейчас воспитывала свою дочку в статусе разведенной женщины и моя девочка была бы жива!

Макс опускает голову, пряча от меня взгляд, будто боится смотреть правде в глаза.

— Он даже нас не искал! — перехожу на шепот.

— Это потому, что ты попала в больницу уже с другим именем. Устинова Эвелина Михайловна исчезла. Если он и искал, то ее. А не Викторию, — произносит Максим, глядя в пол.

Когда я пришла в себя, он был рядом. Я плохо помню события тех дней, потому что мое восстание из мертвых было сродни чуду. Максим рассказал мне, что мы с Семенычем попали в аварию, тот погиб сразу, его женщина чуть позже, а меня привезли в больницу. Вытащили ребенка, который был мертв, и ввели меня в кому, потому что были тяжелые травмы.

Каждый день после пробуждения я планировала свою месть.

— Прошу тебя еще раз, — Макс берет меня за плечи. — Давай уедем? В наших руках весь мир! Ну какая месть, Вика?! Не будешь же ты мстить Кариму через ребенка?

— Нет, ребенка я не трону, — даже несмотря на то, что это сын от другой женщины, малыш тут ни при чем. — Есть другие пути. Я помню все пароли от сейфов, знаю, где Карим хранит информацию, которая не должна попасть в чужие руки. Я придумала иной способ наказать моего бывшего мужа. На него можно собрать столько компромата, что любые конкуренты закопают Карима собственноручно.

— Это все бред, Вика! — стонет Максим.

— Это то, что стало с моей жизнью.

Ежедневное чувство ненависти, пронизывающее меня, выжигающее все живое, — только оно осталось во мне, уничтожая меня.

— Он узнает тебя! — выдает последний аргумент Максим.

Авария не только перебила мой позвоночник и убила ребенка, но еще и оставила кучу шрамов на лице и теле. От каких-то я избавилась, есть шрам, который до сих пор белеет на скуле, — до него у меня не дошли руки. Все это изменило мое лицо. Другой цвет волос, их длина, челка, линзы как дополнительный фильтр изменили меня. Про тело я вообще молчу. От моих форм не осталось ничего. Только торчащие кости, как у скелета.

— Ты знаешь, что нет, — спокойно отвечаю я.

Максим смотрит на меня самым ненавидимым мною взглядом — наполненным жалостью. Она затапливает его зрачки и искажает лицо.

Я растягиваю рот в улыбке:

— У меня еще много дел, Максим. Например, готовиться к завтрашнему собеседованию. У меня новый работодатель, представляешь?

Его лицо дергается от моих слов.

— Я уеду из города, — вздыхает он. — Не знаю, когда вернусь. И вернусь ли.

Максим разворачивается и уходит, бросив на меня прощальный взгляд.

— Давно пора, Максим, — говорю я тихо, когда мужчина скрывается из виду. — Давно пора...

Ася

Виктория

— Валерия Валерьевна дала вам превосходные рекомендации, Виктория, — Елена Артуровна вежливо улыбается мне.

— Рада это слышать, — тоже выдаю вежливую улыбку.

Собеседование проходит на кухне.

На кухне, которая когда-то была моей.

Сейчас тут все по-другому. Я видела только коридор, гостиную и кухню и обратила внимание на то, как тут все изменилось. Раньше интерьер был специфический — вычурный, кричащий о богатстве и статусе проживающих в этом доме людей.

Если честно, мне он никогда не нравился. Но ремонт был сделан недавно, и я не решалась поднять тему переделки. Сейчас же здесь царит уют. Кухня очень красивая, современная и практичная. Я бы хотела готовить на этой кухне.

В гостиной вместо темного кожаного дивана — огромный, желтый, напоминающий лимон. Мне кажется, он очень мягкий и комфортный.

Наверняка нынешняя жена приложила руку к обустройству своего дома, что не решилась сделать я.

Сейчас середина рабочего дня, и это хорошо — я не готова встречаться с Каримом прямо сейчас. Наверняка он на работе в офисе.

Чего я боюсь, так это встречи с госпожой Исмаиловой. Второй женой великого Карима Исмаилова. В интернете нет совершенно никакой информации о том, как выглядит его супруга. Но он женат — это факт, который присутствует в каждом поисковом запросе. В скупых и редких интервью он всегда отвечает, что у него одна любимая женщина — жена.

Эмоций от нахождения в доме, где я когда-то пыталась стать счастливой, — море. Такая смесь самых разных чувств, что ощущения сводят с ума. Но я слишком долго к этому шла, чтобы расчувствоваться и выдать себя.

И, хоть сердце ноет в груди, я продолжаю держать гримасу приветливости.

Отвечаю на вопросы Елены Артуровны на автомате, а сама искоса поглядываю на дверь. Все жду, что она вот-вот распахнется и войдет Марианна.

Я уверена в том, что она жена Исмаилова. Кто же еще? В отличие от меня, она сделала все правильно и родила ему долгожданного наследника. Лица мальчика я так нигде и не увидела, Карим очень сильно охраняет свою частную жизнь.

Вообще с ним очень мало фото. Самое свежее сделано восемь месяцев назад, на открытие новой фирмы. Он был один и выглядел как всегда — холодно и отстраненно. Похудел, зарос, но не перестал быть привлекательным. Сволочь.

Елена Артуровна гоняет меня по вопросам.

Сначала расспрашивает о социальном статусе и прочем. Легенда такова:

Я Кравчук Виктория, двадцати восьми лет отроду, сирота. Жила в другом городе, училась в университете на экономическом, но учебу пришлось бросить, потому что заболела моя бабушка и ей нужен был дорогостоящий уход. Я пошла драить туалеты. Бабуля умерла, а я так и продолжала их драить.

Перебралась в наш более крупный город за заработком и чудесно проработала полгода на Валерию. Затем сошлась с женихом, и мне пришлось переехать в другой район, откуда ну просто нереально добираться до дома Валерии (в отличие от дома Карима, ага).

И теперь вот она я: чистоплотная, аккуратная, незаметная и страстно желающая получить эту работу.

— Виктория, скажу вам честно, вы мне симпатичны, — говорит Елена Артуровна, и я растягиваю рот в счастливой улыбке.

— Рада это слышать, — отзываюсь тут же.

— Карим Дамирович не простой человек и очень трепетно относится к своей частной жизни. Я расскажу ему о результатах собеседования и моем впечатлении о вас. О его решении я сразу сообщу вам. Скорее всего, это будет уже завтра…