После наступления беременности мое тело иначе реагирует на ласки мужа. Острее, ощутимее. Разрешаю себе эти чувства и просто получаю удовольствие.

Карим закидывает мою ногу себе на бедро и входит до упора, выбивая из меня тихие стоны. Что-то шепчет, целует губы, сжимает мои соски и кончает внутрь.

— Доброе утро, — осыпает поцелуями скулы, губы, шею.

— Угу, — бормочу вместо слов.

Говорить совсем не хочется.

Выпутываюсь из объятий мужа и иду в душ. Планирую быстро искупаться в надежде, что Карим не придет сюда. Но он, будто специально, как привязанный идет за мной.

Выдавливает гель для душа, моет меня, будто я не в состоянии это сделать. Проводит мыльными руками по животу, и я немного дергаюсь.

Все это очень странно: я привыкла оставаться для Карима незаметной, но сейчас каждое его действие выглядит так, будто я что-то значу для него.

Ох, Ася, не обманывайся.

Мы молчим, вместе выходим из душа.

Я спешу надеть домашние брюки и свободную футболку. Пока Карим облачается в костюм, тороплюсь на кухню. Здесь заботливая Фатима уже приготовила завтрак, мне остается только сделать чай.

Обычно Карим на ходу пьет кофе и убегает, и я надеюсь, что так будет и в этот раз, но муж удивляет меня.

Он проходит, садится за стол, пододвигает к себе свою порцию:

— Приготовь мне, пожалуйста, кофе, — просит вежливо.

Щелкаю кофемашиной. Ставлю перед мужем чашку, сама сажусь на свое место, напротив Карима. Вяло ковыряю омлет с овощами, потому что утренняя тошнота не особо располагает к завтраку.

— Ты здорова? — спрашивает он с нотками тревоги.

— Вполне, — быстро отзываюсь я.

— Тебя тошнило вчера, — говорит с нажимом Карим, и я поднимаю на него взгляд.

Я бы сказала, что в глазах Карима тревога, но сомневаюсь, что это именно она.

— Сегодня уже нет, — веду плечом.

— Может, стоит показаться врачу? — выгибает бровь.

— Нет, — отвечаю твердо.

Не хватало еще, чтобы он узнал о беременности.

Замолкаем.

Я насилу запихиваю в себя завтрак, запиваю чаем. Карим не должен ни о чем догадаться.

— Чем займешься сегодня?

Медленно поднимаю взгляд и смотрю на своего мужа. У меня шок. Исмаилову никогда не было интересно, куда я езжу или мои интересы. С чего вдруг это все?

— Ничем, — быстро отвечаю.

Я хочу остаться дома в одиночестве.

Вообще я бы с удовольствием уехала в парк и погуляла там, но за мной будет ходить Максим, а компании я не желаю.

Карим поджимает губы. Вижу, собирается что-то сказать, но будто сам же тормозит себя.

— Если ты не хочешь, можешь не носить хиджаб, — произносит мягко после нескольких минут внутренней борьбы.

Вау. Это что-то новенькое.

— Что заставило тебя передумать? — спрашиваю тихо.

Карим допивает кофе и уносит чашку вместе с тарелкой, кладет их в раковину, оборачивается ко мне.

— Просто понял, что вчера перегнул палку. Я был на эмоциях, сказал и сделал много лишнего. Прошу прощения у тебя за это.

— Значит ли это, что я могу подать документы на развод? — смотрю на Карима устало. Мое единственное желание — залезть под одеяло и уснуть.

А после проснуться и понять, что это был просто сон.

У Исмаилова раздуваются ноздри, но он сдерживает себя:

— Нет. Развода не будет.

Опускаю взгляд.

Уходи.

Ну же! Уходи.

Карим подходит ко мне и целует в щеку. Все внутри меня замирает. Я не верю, что это происходит в реальности.

Исмаилов разворачивается и уходит, оставляя меня в долгожданном одиночестве. И я сижу, шокированная тем, что только что было. Карим старается наладить со мной контакт — или как все это понимать?

Отправляю Максима на заслуженный выходной, прислугу тоже распускаю. Сама зашториваю окна и ложусь в кровать. Я совершенно без сил. Их попросту не осталось. Я выжата как лимон и в физическом, и в эмоциональном плане.

Сплю, читаю на форумах о материнстве про то, что нужно для новорожденного ребенка. Прикидываю примерный список. Деньги нужны — однозначно. И много.

Нахожу информацию о том, куда можно положить деньги, создаю себе виртуальный кошелек, но перевод делать не решаюсь. Лучше закинуть наличкой.

Это будет мой первый шаг в сторону свободы.

Карим

Марианна постоянно звонит.

Я скидываю.

Она пишет сообщения.

Я не читаю.

Снова звонок.

— Да! — рявкаю я. — Неужели то, что я сбрасываю вызовы, не наводит тебя на мысль, что я не могу с тобой разговаривать?

— Карим, пожалуйста, мне нужно с тобой поговорить! — молит Марианна. — Приезжай ко мне, пожалуйста.

Час от часу не легче.

— Встретимся завтра в центре. Я скину тебе адрес и время.

Отключаюсь.

Нет, к Марианне я пока не готов ехать. И дело даже не отсутствии моих потребностей, они как раз таки на месте. Дело в Асе.

Иногда я забываю о том, что она всего лишь женщина. И вчера я явно перегнул палку. Чтобы женщину рвало во время секса со мной — это что-то за гранью.

Я отключился от реальности вчера, признаю. Перестарался. Мне хотелось ее до одури. Пометить собой, чтобы все вокруг знали, что она моя женщина. И только моя. Преподы, Мастера — нахуй всех.

Но если палку сильно гнуть, рано или поздно она сломается. Вчера это едва ли не случилось. Моя ошибка.

Мне не нужна сломленная женщина. Нужна живая, с горящим взглядом. Такая, какой стала Ася в последние дни.

Я не буду врать самому себе — меня охренеть как вставило. И эти ее показательные выступления на ковре, и все разговоры. Да, я хочу, чтобы вернулась кроткая и тихая женщина, какой была Ася еще месяц назад, но, с другой стороны…. ауч!

Как ни крути, биполярочка какая-то получается.

Для себя я решил одно: к Асе нужно искать подход и нащупывать баланс кротости и страсти, иначе никак. У нас не было свиданий, не было общения. Мы даже заговорили впервые на собственной свадьбе.

До этого я беседовал лишь с ее отцом, а Асият сидела рядом с опущенным взглядом, как и полагается чистой мусульманской девушке.

Это сложно, но теперь никакого давления и запретов, ведь это путь в никуда, а нам с Асей туда не надо.

Подход с балансом, это, конечно, хорошо, но контролировать свою женщину я не перестану. Набираю ее охранника. Максим тут же отзывается.

— Асият Расуловна выезжала сегодня куда-нибудь?

Фоном слышу музыку, звук железа. Качается, значит…

— Нет, Карим Дамирович. Мне дали выходной.

Не выезжала, получается. Странно. Как я понял, Ася каждый день куда-то ездила, дома не отсиживалась.

Собираюсь двигаться домой, но звонит отец и просит приехать в его ресторан, что я и делаю.

Дамир Исмаилов сидит за своим обычным столиком. Я подхожу к нему наклоняю голову, приветствуя, а после жму руку:

— Отец.

— Садись, Карим.

Так просто отец не будет звать меня. Значит, есть что сказать:

— До меня дошли слухи, что твой брак непрочен.

— Кто приносит тебе на хвосте эту чушь? — хмыкаю безрадостно.

То, что у отца везде уши, не новость. Я подозреваю Фатиму.

— А еще, что женщина у тебя в городе.

Это уже интересно.

— Асият нажаловалась? — выпаливаю я, не подумав.

Отец выдыхает дым сигары и выгибает бровь:

— Так она в курсе?

Конечно, это не Ася. Она бы не пошла этим путем.

— Кто? — спрашиваю отца.

— Разве это важно, сын? Ты должен знать, что, как мужчина, я тебя понимаю. Мы живем в конченом мире, и иногда хочется ему… соответствовать. А дом — это там где тепло, уют и детский смех. Но есть границы возможного, а есть границы дозволенного, через которые ты перешел.

Сжимаю зубы до хруста.

— Что самое важное в нашей жизни, Карим? — отец протягивает мне сигару, и я медленно раскуриваю ее.

Отец не спешит, спокойно ждет моего ответа. Он наставник, тот, кого я почитаю, к кому прислушиваюсь. Или слушаю безоговорочно.

— Уважение. Сила. Достаток. Власть…