— Как так вышло? — рявкает Карим.

Я молчу, меня несет где-то в параллельной реальности. Ощущение, будто все, что только что случилось, произошло с моим ребенком. И мне хочется убить Юлю за то, что она нахрен появилась на этот свет.

— Вика увидела в окно, что Эмир застрял, и побежала на улицу, я следом. Мальчик кричит под забором, ни туда, ни сюда. Пока Вика выкапывала его, я побежала за вами.

— Где, блять, Юля?! — орет Карим.

Эмир всхлипывает:

— Я звал ее. И тебя звал, папа. Но никого не было. А потом пришла Вика.

— Что-то случилось?! — явление Христа народу.

Юля стоит перед нами с полностью обновленным мейкапом.

Карим смотрит по очереди на всех, на мне задерживаясь взглядом в особенности. Смотрит на мои руки, на которых грязь смешалась с кровью, хмурится.

— Все в дом! — командует и обращается к Юле: — А ты уволена нахрен!

Няня шокированно открывает рот.

— Я обработаю раны сначала Эмиру, потом Вике, — Елена помогает мне подняться, отряхивает от земли, потому что сама я знатно торможу.

— Нет, я поеду домой, спасибо, — как раз мой рабочий день окончен.

— Виктория — в дом! Никто никуда не поедет! — гремит голос Карима. — Кроме Юли. Юлия Леонидовна едет нахрен!

Разворачивается и уходит в дом.

— Мне что, в туалет нельзя отлучиться?! — обиженно поджимает губу девушка.

— Захлопнулась бы ты! — шикает на нее Елена. — Тебя не было пятнадцать минут!

Уводит меня от Юли, которая готова воспламениться здесь и сейчас.

Ася

Виктория

В душе я быстро привожу себя в порядок — смываю грязь, пыль и кровь. Обматываюсь полотенцем и впускаю Елену, которая стоит за дверью.

Она окидывает меня пристальным взглядом.

У меня на теле есть шрамы — на ключице, на плече, животе, бедрах. Где-то их больше, где-то меньше. Я стискиваю сильнее полотенце, отчего-то чувствуя себя неуютно.

Елена Артуровна вопросов не задает, лишь поджимает губы.

— Как Эмир? — спрашиваю я ее.

— С хозяином. Я обработала мальчику раны, там ничего серьезного. Он больше испугался.

— Я тоже за него испугалась, — говорю честно.

— Молодец, что среагировала. Карим Дамирович будет благодарен.

— Да я же не из-за благодарности, — мямлю вяло.

— Поверь, он знает это. Давай сюда руку.

Протягиваю руку Елене, и она обрабатывает ее перекисью, бинтует.

— Забор вроде не был ржавым, — размышляет женщина. — У Эмира стоят прививки от столбняка, а что насчет тебя?

— У меня тоже все в порядке, — вру я.

Не хочу никаких прививок. Да и забор действительно новый, из хорошего металла, нет там никакой ржавчины.

— Хорошо, если так, — отзывается Елена, продолжая заниматься раной.

Когда она заканчивает, я переодеваюсь в свою одежду и, крикнув ей, что побежала, срываюсь прочь.

Мне очень хочется поскорее покинуть этот дом. Сегодня слишком много всего произошло — и слишком откровенные касания Карима, и беда с мальчиком.

Мне нужно вернуться в свой маленький и тихий мирок, чтобы привести себя в порядок.

Домой приезжаю затемно. Переодеваюсь в домашние шорты и футболку, волосы собираю в хвост. Отправляюсь на кухню. Надо бы поесть, но аппетита вообще нет, поэтому достаю ряженку и булочку.

Практически насильно засовываю в себя еду, размышляя о сегодняшнем дне.

Дверной звонок разрезает тишину квартиры, и я дергаюсь.

Ко мне приходит только один человек — Максим.

Иду открывать, громко приговаривая:

— А говорил, что уедешь! Ненадолго же тебя хватило!

Тяну дверь на себя и замираю.

Это явно не Максим.

В коридоре плохое освещение. Я все никак не могу поменять лампочку, а на лестничной клетке ее и вовсе нет, так что я не могу разглядеть выражения лица мужчины.

Но я бы узнала его и в кромешной темноте. Инстинктивно, по запаху и ощущениям.

— Добрый вечер, — произносит он.

— К-карим Дамирович? — спрашиваю шокированно, как будто не я собственноручно указывала этот адрес в анкете.

— Твой жених уехал? — спрашивает отстраненно.

— С чего вы взяли? — складываю руки на груди, закрываясь.

— Ты только что сказала. Думала, это он пришел? Почему он уехал? — стреляет вопросами.

— Мы поссорились, — вру я.

— Поссорились, — задумчиво повторяет Карим. — Впустишь?

Я даю себе пару секунд на заминку, а потом отхожу в сторону, пропуская Карима внутрь.

Беспокоиться мне не стоит, в моей новой жизни нет ничего из прошлой жизни Асият, поэтому бывший муж не должен ни о чем догадаться.

Мы проходим на кухню, и я сразу же возвращаюсь к столу, прячась под ним. Карим замирает в дверях, окидывая взглядом квартиру и останавливаясь на моем скудном ужине.

Тут очень просто и дешево, да. Зато чисто и тепло, а мне большего и не надо.

— Зачем вы здесь? — спрашиваю, поборов нерешительность.

— Я хотел сказать, что завтра у тебя выходной.

— Это можно было сделать по телефону, — выгибаю бровь.

— Можно было, — соглашается Карим и замолкает.

Смотрит на меня, будто пытается залезть под кожу. Не надо. Пожалуйста, нет. Мне сложно держать оборону, особенно когда Карим прижимает меня к себе так, как сегодня, и смотрит пронизывающе.

— Еще я хотел поблагодарить за сына.

— Не за что, — отвечаю тихо. — Как он?

— В порядке. Очень испугался, поэтому вырубился практически мгновенно. Я пересмотрел записи с камер видеонаблюдения — Юлия действительно очень долго отсутствовала, оставив моего сына в одиночестве, подвергнув опасности. А ведь там бассейн, он мог оступиться… — Карим просовывает руку в волосы и тяжело вздыхает.

— Хорошо, что все обошлось, — отвечаю вежливо. — Теперь вы будете искать новую няню?

— Пока нет. После этого случая я не уверен, что готов отдать Эмира незнакомому человеку.

— Может, подключить мать Эмира? — я делаю шаг к минному полю и, кажется, с ходу наступаю на мину, подрываясь на ней.

Карим меняется на глазах. Из глаз уходит жизнь, весь он сникает, тускнеет и отвечает тихо, но твердо:

— Мать Эмира погибла.

— Простите, — шепчу ошарашенно.

Значит, Марианна мертва. Что же произошло-то, Аллах? Неужели она умерла в родах?

— Я поеду, — резко говорит Карим, и я поднимаюсь, чтобы проводить своего непрошеного гостя.

Иду за ним по коридору и не сразу останавливаюсь, когда он тормозит, поэтому утыкаюсь носом ему в спину. Карим реагирует тут же. Разворачивает, притягивает меня к себе и утыкается носом мне в волосы.

Он держит меня плотно: одна рука лежит на талии, другая обхватила затылок. Я упираю руки ему в грудь и сама не понимаю, что должна сделать — оттолкнуть или прижаться сильнее.

— Почему ты так пахнешь? — сипло дышит мне в шею, разгоняя мурашки по коже.

Это слишком сильно. Это касание как прямая отсылка к прошлому, в котором я еще надеялась на крохи счастья. Где чувствовала себя такой маленькой рядом с ним. Где он опутывал меня собой, защищая от всего мира.

Слишком знакомые и болезненные ощущения.

— Отпустите меня, — шепчу я.

Мне кажется, он слышит, как дрожит мой голос. Да что голос — чувствует, как я дрожу в его руках, улавливает мое учащенное сердцебиение.

Карим выпускает меня, окидывает напоследок тяжелым взглядом, разворачивается и уходит, оставляя меня в раздрае и смятении.

Ася

Виктория

Сегодня четверг. Свой выходной я трачу, как всегда, наблюдая за чужими жизнями.

Сижу на лавочке у спортивного клуба, верчу в руках шоколадный батончик, который купила в качестве перекуса, но руки до него так и не дошли.

Останавливается машина, из нее выходит моя мама со спортивной сумкой в руках.

Когда я вернулась в родной город, первым порывом было поехать к ней и посмотреть, как она. Но я сдержала себя. Пару месяцев назад я случайно увидела маму тут. Она стала заниматься спортом — приезжает каждый вторник, четверг и субботу. У меня есть около тридцати секунд, чтобы посмотреть на нее, что я и делаю сейчас.