Не получится ничего, да и… хочется ли?

Все очень сложно и достаточно запутано, чтобы отыскать правильный ответ на вопрос, потому что во мне еще довольно много смуты.

Нет, не простила. Нет, боль никуда не ушла. Притупилась, что ли. Да, я по-прежнему зла на него.

Но, с другой стороны, я вижу совершенно иное отношение мужа. Чуткое, нежное. Он внимателен и обходителен. Почти каждый день мы обедаем вместе, много разговариваем. Чем дальше, тем проще забывать о плохом опыте прошлого, потому что оно осталось где-то позади.

А сейчас передо мной совершенно другой человек, который изменился и продолжает меняться на глазах.

Я пока не приняла окончательного решения. А может быть, мне только это кажется и на самом деле я понимаю, что идея побега — чушь собачья. Все если не наладилось, то идет по этому пути.

Мне сложно назвать себя счастливой, но я чувствую, что счастливое будущее в моих руках.

— Ты потрясающе выглядишь, — Карим подходит сзади и кладет руки на мой чуть выпирающий животик.

Малышке уже четыре месяца, и после того, как отступил токсикоз и я начала нормально питаться, живот начал расти как на дрожжах. Карим поначалу спрашивал, можно ли дотронутся до меня, но после, видя, что я не против — даже наоборот, перестал спрашивать и стал постоянно, при любом удобном моменте, касаться меня.

Каждый раз это касание приносит с собой волну нежности.

— Спасибо, — улыбаюсь и поднимаю руку с браслетом: — Ты обещал снять его после юбилея отца, помнишь?

Не то чтобы он по-прежнему раздражает меня, но сам факт…

— По правде сказать, — он поджимает губы, — кажется, я потерял ключ.

— В каком смысле? — округляю глаза и опускаю взгляд на мерцающее бриллиантами украшение.

— Вероятно, я оборонил его где-то, Ася. Прости. Искал его и в офисе, и в кабинете, и в спальне, но тщетно.

— И как мне снять браслет? — спрашиваю растерянно.

Невольно засматриваюсь на мужа. Сегодня на нем черный смокинг, белая рубашка и бабочка. Он безумно притягательно выглядит.

— Я узнавал в ювелирном, думал, у них может быть дубликат, но мне сказали, что второго ключа не существует в принципе, — да, то же самое когда-то он и мне сказал. — Тут выход только один, Ася. Пилить.

Инстинктивно прижимаю руку к себе и качаю головой:

— Должен же быть другой выход?

— Можно показать нашим ребятам из охраны. Возможно, кто-то сталкивался с таким замком. Но, насколько я знаю, он очень хитрый, и я особо не рассчитывал бы на то, что они помогут.

— Я не хочу его пилить! — браслет уже не кажется таким страшным, когда я понимаю, что его варварски испортят. — Тем более это небезопасно!

Карим делает шаг ко мне и притягивает к себе за талию:

— Думаешь, я позволю кому-то причинить тебе боль? — спрашивает с усмешкой.

Главное, чтобы ты не причинял мне боль, Карим.

— Ладно, — вздыхаю я. — Давай разберемся с ним после мероприятия.

Карим ведет меня под руку, и вместе мы отправляемся в банкетный зал, прибываем в числе первых.

Дамир Альбертович тепло приветствует сына, обнимает его. Меня целует в лоб.

— Здравствуй, Ася, — окидывает меня взглядом и заботливо интересуется: — Как ты себя чувствуешь?

— Все хорошо, спасибо, отец, — вежливо улыбаюсь мужчине.

Мариям, мать Карима, тут же спешит обнять меня и расцеловывает в обе щеки:

— Для отца это долгожданное прибавление — лучший подарок, — говорит гордо и подмигивает мне: — Вы, конечно, конспираторы! Молчали почти четыре месяца!

— Да, Карим. Хоть бы намекнул, что ждете малыша. А то я к тебе с советами лезу, а вы и сами с усами, как говорится, — по-доброму усмехается отец Карима.

Перевожу взгляд на мужа. Это что, выходит, его отец уже заводил разговор насчет наследников? Интересно получается. А не является ли поведение Карима в последние дни следствием того разговора? Возможно, как только я рожу, вся эта теплота и ласка исчезнут? Ну а что, мое дело сделано. Можно и пинком под зад и снова свору любовниц по квартирам распихать.

Карим невозмутимо улыбается, окидывая меня нежным взглядом, и притягивает к себе за талию, целует в висок:

— Асият чувствовала себя неважно в первые месяцы беременности, поэтому мы решили не спешить с объявлением о ребенке.

Мариям подходит к Кариму и целует его в щеку:

— Мой заботливый сынок! — произносит с гордостью. — Забота о жене и семье — это самое главное. Горжусь тобой!

На ее глазах выступают слезы, а мне хочется выдать истерический смешок.

Готова поклясться, Мариям в курсе существования любовницы Карима. Поэтому эти фразы для меня выглядят до смешного нелепыми, но я держу на лице маску спокойствия и не подаю вида.

У меня все хорошо.

Все эти мысли насчет наследника — бред. У Карима просто появились ко мне чувства, потому он и стал вести себя по-другому. Любовница в прошлом. Поводов для беспокойства нет.

Пока никто не видит, нервно расчесываю зудяжую кожу под гребаным браслетом. Пусть пилят его, к дьяволу! Не жалко.

— Довольно, Мариям, — мягко тормозит женщину отец Карима. — Наш сын уже взрослый мужчина, который наверняка понимает, что в нашем мире ценнее всего семья.

— Конечно, отец, — кивает мой муж. — Мы пойдем с Асият, поприветствуем других родственников.

— Идите, дети, — мать улыбается, провожая нас взглядом.

Как только мы отходим от родителей, Карим тут же спрашивает:

— Ты хорошо себя чувствуешь? Что-то ты бледная, — хмурится, осматривая меня.

— Все в порядке, — улыбаясь мужу. — Смотри, мои родители, пойдем поздороваемся?

Несколько минут общаемся с моими матерью и отцом, хотя можно сказать, что больше отец разговаривает с Каримом, а мама со мной.

Она бросает на моего мужа взгляды и тихо спрашивает у меня:

— У вас все в порядке? Выглядите счастливыми.

— Да, все прекрасно. Мы со всем разобрались, — отвечаю так, чтобы мужчины не слышали.

— Вот и замечательно, доченька. Мне кажется, это самый лучший выход из этой ситуации. Да и ребеночек, я убеждена, поможет вам стать еще ближе.

— Все так, мама.

— Заглядывай в гости к нам! — журит меня по-доброму. — А то совсем про мать забыла.

— Конечно, мама.

После череды светских разговоров и приветствий Карим отлучается ненадолго, а я наконец сажусь на стул и выдыхаю. На моем сроке бегать на высоких шпильках тяжело. Надо было взять с собой обувь на смену.

Внезапно мне становится не по себе. Ощущение тошноты накатывает забытой волной, и я решаю выйти в туалет.

Замираю у зеркала, рассматривая свое бледное отражение.

Открывается дверь, и в нее входит человек, которого я уж точно не ожидала увидеть сегодня.

Марианна.

Ася

— Здравствуй, — говорит она тихо.

— Здравствуй, — ошарашенно отвечаю я.

На Марианне шикарное бледно-розовое платье. Волосы лежат красивой русой волной. Вся она какая-то легкая, тонкая, воздушная.

— Зачем ты здесь? — спрашиваю ее.

— Пришла посмотреть в лицо мужчине, который использовал меня три года, а после выбросил на помойку, как ненужную вещь.

Окидываю ее взглядом:

— А ко мне зачем пришла? Пожаловаться на жизнь?

— Нет. Напомнить о том, какой твой муж мудак. Потому что ты, по всей видимости, забыла об этом.

— Даже если так, какое тебе дело? — выгибаю бровь.

Марианна опускает глаза в пол.

— Я люблю Карима, — произносит тихо.

— Мне жаль, — это все, что приходит мне на ум.

Неожиданно она хватает меня за руки и выпаливает:

— Отпусти его! Ты держишь его рядом с собой, но не любишь! Любила бы — еще тогда прибила бы меня! Или его прибила! А он несколько раз приезжал после того, как ты узнала обо мне. Трахал меня как сумасшедший, понимаешь?! Ни ты, ни он — вы не любите друг друга! Так отпусти же его! Попроси развод! Я люблю его, и у нас будет ребенок! Я беременна!

Признание как пощечина. Открыв рот, смотрю на женщину перед собой и молюсь лишь об одном: не упасть в обморок на холодный кафель туалета.