Киваю, впитывая информацию. Я не знаю, сколько времени займет поиск компромата на Карима, но я должна продержаться в доме бывшего мужа, а это значит, что должна показывать хорошие результаты в работе.

— Убираешь весь дом, кроме хозяйских спален и комнаты Эмира.

Это мне не нравится, я хмурюсь. Задавать вопросы не решаюсь, просто инстинктивно смотрю на Елену вопросительно.

— Считай это прихотью хозяина, — просто отвечает она, не вдаваясь в подробности. — Я убираю их собственноручно, а также готовлю еду. Дальше. В доме кроме охраны из прислуги няня Юлия Леонидовна, два садовника, Рушан и Алексей, и два водителя. Один возит Карима Дамировича, второй его сына с няней. Если тебе нужно будет выехать в город, например забрать вещи из химчистки, отвезет кто-нибудь из охранников.

— Поняла. Елена Артуровна, а что насчет госпожи Исмаиловой? Я могу с ней познакомиться?

Гувернантка резко оборачивается и смотрит на меня посуровевшим взглядом. После тяжело вздыхает и отворачивается, произнося тихо:

— Не можешь.

— Э-э-э, — тяну растерянно, — но как-то же мне надо будет к ней обращаться?

Елена отвечает, так и не повернувшись ко мне:

— Тебе не придется этого делать.

— Почему? — вскидываю брови.

Елена Артуровна оборачивается и говорит устало:

— Потому что госпожи Исмаиловой не существует.

Сердце обрывается и ухает вниз, в бездонную пропасть. Как такое возможно? Где Марианна?!

— Виктория, ты новенькая, и я понимаю, что тебе интересны подробности, но дам тебе практически дружеский совет: ни с кем в этом доме не поднимай тему жены Карима Дамировича, — Елена едва слышно шепчет, мне приходится прислушиваться. — Все, что тебе надо знать — в этом доме нет хозяйки, а у Эмира нет матери.

Шумно сглатываю.

Куда он дел Марианну? Он что… ее… того? Что за тайна, покрытая мраком? Ребенок есть — должна быть мать!

Пока я пытаюсь переварить информацию, Елена продолжает:

— Так как ты подписала документы о неразглашении, сама понимаешь, что все, что ты видишь в доме, в доме и остается.

Киваю.

— График у Карима Дамировича плавающий, он может сутками не выходить из дома, а может сутки не появляться. Главное правило — старайся не отсвечивать. Если он находится в комнате, подожди, когда выйдет, и только потом приступай к уборке. Твоя задача в восемь утра начать работу, в четыре вечера тебя тут быть уже не должно. Могут случиться переработки, все это оплачивается. Юлия Леонидовна полностью занимается Эмиром: обучение, развитие, уход, питание. Максимум, что она может попросить тебя сделать — отдать в стирку грязную одежду мальчика. Так что запомни главное: в спальни к Эмиру и Кариму Дамировичу не суйся. Он очень трепетно к этому относится и не допускает туда посторонних. Возможно, после того, как ты поживешь тут, будешь сама убирать спальни, но, пока ты новенькая, — так.

— Я поняла, Елена Артуровна. — это идет вразрез с моими планами, но у меня нет возможности на сопротивление, иначе это будет выглядеть странно и меня тут же отошлют отсюда.

— Пойдем, покажу тебе, где что лежит, и выдам форму.

Елена показывает мне все и оставляет в комнате для персонала, чтобы я переоделась в рабочее платье. Темно-синяя плотная ткань облегает тело, но не сковывает движения. Рукава три четверти, длина достаточно приличная, ниже колена. На ноги белые кеды.

Все пристойно и очень удобно.

— Пойдем, познакомлю тебя с охраной, — зовет гувернантка.

Все ребята новые, я никого не знаю.

— Это Ильшат, Иван и Денис.

Ребята кивают мне, дарят легкие улыбки.

— Симпатичная! — выдает Денис и тепло улыбается.

— Худовата, как по мне, — парирует Иван.

— Наглецы какие! — ахает Елена. — Дверь за нами не закрылась, а они уже судачат как квочки!

Ребята смеются, а я не могу сдержать улыбки.

Когда я жила в этом доме, тут была совершенно иная атмосфера. Холодная и безжизненная. Суровая Фатима, которая, я уверена, рассказывала отцу Карима все, что происходило в доме, никогда не улыбалась. Охрана не поднимала на меня взгляда.

Сейчас тут все по-другому. И люди, и окружение. Беседка, оплетенная растительностью, небольшой бассейн.

Появилось много цветов. Гортензии растут практически на каждом шагу. Когда-то в прошлой жизни я безумно любила этот цветок, а сейчас… сейчас все это так неважно.

Веревочные качели, песочница, то тут, то там разбросаны детские машинки, велосипед. Все такое живое и кричащее о жизни.

— На игрушки не смотри — Карим Дамирович распорядился ничего не трогать. Приучает Эмира самого за собой убирать игрушки.

— А где он, кстати? — спрашиваю я.

— Эмир? В садике. Тут недалеко, в поселке, есть закрытый детский сад. Он ходит туда.

Весь день я занимаюсь домом. Елена четко обозначила комнаты, в которых нужна уборка. Кабинета среди них нет, но, даже если бы и был, я бы не спешила бежать к ящикам и сейфам. Мало ли, вдруг Карим поставил по всему дому камеры, и я на них сразу же попаду. Нет. Пока надо просто работать и не отсвечивать.

Ближе к четырем вечера я заканчиваю убирать и иду в комнату для персонала, переодеваюсь в свои джинсы, футболку и кроссовки, надеваю на голову бейсболку, пряча глаза.

В целом я выгляжу очень неприметно. Таких девушек, как я, в джинсах и футболке, тысячи ходят по улицам нашего города, я ничем не выделяюсь.

Волосами прикрываю шрам на скуле, выхожу из дома.

На дорожке в меня врезается Эмир.

— Ой! Извините, — виновато улыбается, глядя на меня. — Привет!

— Привет, — отвечаю я, улыбаясь в ответ на автомате.

Сзади к Эмиру подходит девушка лет двадцати пяти. Красивая, ухоженная блондинка. Да-а, я помню, что мой бывший супруг неровно дышал к ним. Но не слишком ли молода для няни? Или она исполняет какие-то дополнительные обязанности?

Позабытое чувство ревности сочится ядом.

— А вы, я полагаю, новая горничная? — смотрит на меня оценивающе, но как-то быстро успокаивается.

Что, не конкурентка я тебе, да?

— Все верно, — киваю. — Меня зовут Виктория.

— А я Юлия Леонидовна, няня Эмира.

Опускаю взгляд — Эмир демонстративно закатывает глаза. Я с трудом сдерживаю смешок.

— Мне нужно, чтобы вы подогрели ужин Эмиру, — тут же раздает она команды.

— Насколько я понимаю, забота о мальчике в мои обязанности не входит, — отвечаю спокойно.

Эмир скучает и пытается убежать, но Юлия крепко держит его за руку, не давая сдвинуться с места. Мальчик начинает злиться.

Девушка выгибает бровь:

— Не успела появиться тут, а уже работать отказываешься?

— Свою работу я выполнила, Елена Артуровна меня отпустила, — демонстративно смотрю на часы. — Мой рабочий день, полагаю, закончен. Так что всего доброго.

— Я приказываю тебе подогреть еду, а не вылизывать дом! — повышает тон Юлия.

Да что ж она такая нудная-то, а? Мне четко обрисовали мою зону ответственности. И я не буду делать ничего сверх этого. Послушаюсь сегодня, а завтра ты свалишь на меня и свои обязанности. Проходили, знаем.

— Юлия Леонидовна, вам же ясно сказали, что в обязанности Виктории не входит греть еду моему сыну, — Карим появляется как черт из табакерки.

— Папочка! — Эмир влетает к нему в объятия и оплетает руками его шею.

Как же я завидую им. Я бы тоже хотела, чтобы мой ребенок так обнимал меня. Но я лишена этой возможности.

— Я просто просила о помощи, это сделать несложно, — Юлия поднимает подбородок.

— Тогда, полагаю, когда Виктория попросит вас о помощи — скажем, помыть туалет, вы не откажете ей? Ведь это сделать несложно.

Внутри разливается тепло.

И хоть я понимаю, что Карим не заступается за меня, а просто напоминает персоналу где его место, мне хочется показать этой психованной Юле средний палец и сказать: «Выкуси, сука».

— Я поняла свою ошибку, Карим Дамирович, — Юлия потупляет глазки и томно облизывает губы, меняясь на глазах. — Тогда мы пойдем с Эмиром готовиться к ужину.