— Тише, не надо. Успокойся. Пожалуйста, успокойся, — прошу её.

— Я не собираюсь успокаиваться. То есть эта сука сначала хочет залезть тебе в трусы и попрыгать на твоём члене, забрать тебя у меня, а теперь, блять, припёрлась сюда и назвала моего отца своим? Она охуела? — кричит Раэлия, пытаясь вырваться из моих рук.

— Фиолетовый. Фиолетовый, Раэлия, — рявкаю я, стискивая её сильнее.

Глаза Иды огромные. Она быстро всё понимает и смотрит на меня с такой болью, что мне становится стыдно за то, что я не предупредил её о Раэлии.

— Рэй, заткнись, — цокает Роко и подходит ближе к нам. — Что ты сказала, Ида? Доминик — твой отец?

Ида быстро кивает.

— Да… я… вот, мама написала мне письмо перед смертью, — Ида встаёт и достаёт из сумочки письмо, протягивая его Роко.

— Это невозможно. У меня, кроме двух детей, больше никого нет, — отрезает ледяным тоном Доминик.

— Ты, ублюдок, никогда не мог нормально пользоваться презервативами. Сукин сын, ты…

Зажимаю рот Раэлии своей ладонью.

— Фиолетовый. Успокойся, — шепчу ей на ухо. — Успокойся. Я рядом с тобой. Прошу тебя, Раэлия, успокойся.

— Но это так. Клянусь, что это так. Я не знала, наш отец… тот, которого я считала нашим отцом, не был им. Там всё написано. Я могу сдать анализ ДНК, как и Энзо. Мы… у нас больше нет вариантов, пожалуйста, прочитайте письмо, — умоляет Ида, а по её щекам бегут слёзы.

Доминик выхватывает письмо из её рук и вскрывает его.

— Моя дорогая доченька. Моя Ида. Ты найдёшь это письмо уже после моей смерти, и это последнее, чем я могу помочь вам. Мне очень жаль, что я не набралась храбрости сообщить тебе и Энзо о том, что всю жизнь вас обманывала. Я пыталась защитить вас, и ваш отец был очень добр к вам, но он был геем, Ида. Он не был вашим биологическим отцом, а я не хотела другого мужчину, кроме того, кого полюбила много лет назад. Именно с ним я была самой счастливой и самой любимой на свете, но я бы никогда не испортила ему жизнь, как и не подвергла бы вас опасности. Теперь уже выбора нет. Энзо нужна помощь, и только ваш отец сможет ему помочь. Его имя Доминик Лопес, он живёт в Чикаго. Мы познакомились с ним, когда я ещё жила в Чикаго и работала официанткой в кафе. У меня не было образования, не было никаких радужных перспектив, но и они стали неважными, когда я встретила его. Доминик Лопес уже в то время был у всех на устах. Красивый, молодой, богатый и успешный. Я бы никогда не подумала, что такой мужчина посмотрит на меня, но привлекла его внимание. Он до самого закрытия кафе находился со своими друзьями и женой в нашем кафе, а я обслуживала их. Он наблюдал за мной, и мне было так приятно, что я вела себя, как дурочка. Пишу тебе это и улыбаюсь, потому что от его взгляда мне было очень жарко, хотя на улице стоял лютый зимний холод. После закрытия я выходила из кафе, когда услышала, как его громко и неприятно оскорбляет женщина, его жена. Доминик просто ждал, когда она выговорится. Она грозилась забрать у него дочь. Она недавно её родила и обещала, что сделает с ней то, что уничтожит Доминика. А он слушал. Слушал с такой болью в тёмных глазах. Слушал и не подавал виду, что она причиняет ему сильнейшую боль. Она ударила его и ушла, а он остался стоять один под ледяным дождём.

Доминик замолкает и делает глубокий вдох, перевернув лист.

— Во второй раз я увидела его с детьми. Это были невероятно красивые мальчик и малышка на его руках. Он пришёл в кафе, чтобы пообедать с сыном. Он так улыбался своим детям, постоянно прижимал к себе дочь и, кажется, именно тогда я и влюбилась. Именно тогда я поняла, что это самый заботливый отец в мире. Малышка начала плакать, и я предложила свою помощь. Доминик узнал меня и так мило паниковал, не зная, почему она плачет. А она просто нуждалась в смене подгузника. И так мы начали общаться. Каждый день он приходил в кафе то один, то с детьми. Он был таким нежным, заботливым и романтичным, что от этого я потеряла голову. Я знала, что он женат. Знала, что у него есть дети. Мне нужна была грин-карта, поэтому я призналась ему, что тоже замужем за мужчиной, который является мне другом детства. Он живёт в городе недалеко отсюда. Ему было всё равно, как и мне. Это были лучшие дни в моей жизни, пока я не узнала, что беременна тобой, Ида. Я боялась сказать ему об этом. Доминик был не просто богатым и запретным мужчиной, он был… В общем, рядом с ним было опасно находиться, так как тогда было очень неспокойное время. И я уехала. Я разорвала с ним все отношения, хотя он предлагал мне большее. Он хотел развестись со своей женой и выбрать меня. Боже мой, как же это было больно. Я не могла так поступить с его детьми. Они были ни в чём не виноваты, а его жена готова была забрать их у него. Было сложное время. Появилась ты, я ничего не сказала Доминику о тебе. Я отдала тебе всю свою любовь к нему. Но через несколько лет Доминик меня нашёл. Он приехал к нам домой, и это едва не свело меня с ума. Ты была в школе, и я запаниковала. Я рассказала ему о том, что родила ребёнка от своего мужа, сделав искусственное оплодотворение. Он сообщил мне, что всё ещё женат, но между ними давно ничего нет. Доминик никогда не говорил мне о том, что любит меня. Никогда. Но я знала, что это так. Он был готов забрать меня вместе с тобой, только бы я была с ним. «Мне нужна любовь, Кармен. Мне она так нужна. Твоя любовь. Больше у меня в жизни ничего и не осталось», — так он сказал мне. И моё сердце вновь разбилось, потому что я понимала, как стало опасно. Если бы он узнал, что ты его дочь, то возненавидел бы меня. Он бы больше так на меня не смотрел. Я была трусихой. Такой трусихой, Ида. Трусихой.

Доминик опускает листы, и они падают на пол.

— Ты не дочитал, — шепчет Ида.

— Я знаю, что было дальше, — мрачным тоном произносит Доминик, с которого сошла вся краска. — Кармен дала мне провести рядом с ней всего несколько дней и попросила больше не искать её. Она уже не любила меня, так она сказала. И видимо, тогда же она забеременела снова, верно?

— Да, она родила Энзо, моего брата. Ему десять лет, — кивает Ида.

— Господи, — Доминик запускает руку в волосы, и у меня всё сдавливает от той боли, которая бушует внутри него.

— То есть это правда? — шокировано шепчет Роко. — Это наша сестра? И у нас есть ещё брат?

— Она нам никто, — злобно рявкает Раэлия. — Что тебе нужно? Деньги? Папа даст тебе денег, и проваливай.

— Раэлия, прекрати, — прошу её, но она вырывается из моих рук и мотает головой.

— Не затыкай меня, Мигель. Ты знал, кто она такая? Ты знал?

— Нет, я не знал. Я понял всё, только когда мы подъехали к воротам дома. Сложил два плюс два, и Ида права, Энзо очень похож на Доминика, — отвечаю я. — Пожалуйста, Раэлия, это щепетильная ситуация, Ида и Энзо не виноваты в том, что всё так случилось. Они дети твоего отца и…

— Не смей! — выкрикивает Раэлия, подлетев ко мне и толкнув меня в грудь. — Не смей меня убеждать в том, что я должна принять эту тварь вместе с пацаном. Не смей, Мигель. Не смей. Получается, что этот ублюдок убил мою мать, заказал нас обоих, чтобы освободить место для бляди! Получается, что он всё знал и не забрал меня! Конечно, на хрена, если у него ещё двое запасных детей?! Эта шлюха окрутила моего отца…

— Не говори так о моей маме. Она не хотела зла. Она была очень доброй, — возмущается Ида.

О-о-о нет. Раэлия медленно поворачивается, и её глаза вспыхивают невероятной злобой и обидой.

— Рэй, нет! — Роко хватает сестру за руку и дёргает на себя за секунду до того, как она напала бы на Иду.

— Моя мама поступила так, как поступила. Я не знала о том, что у меня другой отец, и Энзо тоже не знает. Я не хочу, чтобы он знал о вас. Вы мне не нужны, — по щекам Иды текут слёзы. — Не нужны, но Энзо… он умирает. Ему нужна почка. У него редкая группа крови, мне нужна помощь только в этом… мой брат умирает. Ему всего десять лет. Десять лет. Я пришла сюда только для того, чтобы попросить о помощи. Хотя бы сдайте анализы, и я… я оплачу вам… у меня есть деньги. Я отдам их, только помогите мне спасти моего брата. А потом… потом мы с Энзо уедем. Я больше никогда не появлюсь здесь. Мне не нужны деньги. Я их заработаю. Пожалуйста… прошу вас, мне нужна помощь, чтобы спасти моего брата.