Кажется, что я даже не дышу, пока отец говорит всё треснувшим голосом. Я никогда не видела его таким слабым, каким он выглядит сейчас. Папа был всегда горой, стеной, чем-то твёрдым и опасным, чем я никогда не стану. Но сейчас, стоя передо мной, он словно превратился в живого и обычного человека на пару минут. И это меня дёргает внутри.

Отец разворачивается и выходит из палаты, вновь оставляя меня в полном одиночестве. С моих губ срывается судорожный вздох, и я роняю голову на сложенные руки, лежащие на столе.

— Боже, — шепчу, крепко жмурясь, чтобы глаза больше не горели так. Я знаю, что… чёрт, да что это такое. Хватит уже плакать. Я продержалась чуть больше двух недель без слёз. И теперь снова реву? Почему я такая размазня?

— Прости… Мигель, прости меня, — всхлипываю я.

Моё тело сотрясает от рыданий, но я больше никому не покажу их. Никто не узнает, как мне паршиво сейчас. Больше никто не увидит, насколько стал дорог мне Мигель, и как я волнуюсь за него. Пока он один, он в безопасности. Я не могу больше сойти с ума, иначе убью Мигеля. Я могу. Я… чёрт, я просто разрушена без него. Это парадокс какой-то. Разумом я понимаю, что должна держаться от него подальше, но в то же время мне нужно увидеть его, чтобы убедиться в том, что он жив и не злится на меня. Да, блять, это же Мигель! Он никогда не будет злиться на меня. Я его едва не убила, а он ждёт меня. Он просто тупой. Тупой дебил.

Умывшись, собираю осколки вазы и прячу один из них в укромное место. На всякий случай, если пойму, что снова собираюсь сойти с ума, я просто убью себя. Это будет лучший вариант. Пока я нахожусь здесь, за этими стенами, и меня запирают в спальне, я никому не смогу причинить боль.

— Мисс Лопес, вас ожидают, — говорит медсестра у меня за спиной. — Я провожу вас в кабинет.

Закатив глаза, хватаю свитер и натягиваю его, прежде чем выйти из палаты. Психушка — это психушка, здесь прикольные люди тусуются, жрут своё дерьмо и ссут на стены. За этим весело наблюдать, особенно мне нравятся шизофреники. Они крутые. Такие истории рассказывают, что просто улёт. Блок и отсек, в котором я нахожусь, строго изолирован и предназначен для особо сложных пациентов, коим являюсь и я, но в отличие от других я хожу, сама пользуюсь унитазом, и меня не привязывают к кровати. Этого я и хотела. За определённую сумму тебе предоставят хорошую комнату, даже вазу и цветы, а также будут хорошо и вкусно кормить, предлагать прогуляться в саду и посмотреть телевизор, почитать на планшете или подрочить. В общем, это курорт для меня. Но есть три дня в неделю, когда мне приходится выходить из комнаты не по собственному желанию и идти на терапию. Это было их условие, и да, я не против, потому что знаю, что никакая терапия мне не поможет. Лучше ремни и стяжки, а не пустая болтовня. Словно вот это всё может стереть из моей памяти, как Мигель захлёбывался кровью и умирал у меня на глазах. Словно всё это дерьмо сможет стереть из памяти его глаза, смотрящие на меня в тот момент, когда мой нож вошёл в его тело. Словно это всё уничтожит мои воспоминания о нём. Нет. Наоборот, едва я закрываю глаза, вижу его взгляд, улыбку и слышу его смех. Поэтому иногда я специально веду себя агрессивно, чтобы мне вкололи успокоительное, и я могла поспать без его глаз, в которых никогда не было отвращения или осуждения.

Мой врач, уродливая баба, которая выглядит лет на миллион, с белыми волосами, начёсанными и собранными высоко наверх, останавливает видео на том моменте, когда моё лицо резко меняется во время разговора с Роко. И это дерьмо я прохожу уже в который раз.

— Итак, мисс Лопес, что вы видите?

— Ты серьёзно, что ли? — фыркаю я. — Себя вижу. Это я, представляешь? Я это.

— Хорошо, — спокойно кивает она.

Блять, как она меня бесит. Эта женщина умеет пытать самым жёстким способом. — И что вы делаете?

— Слушай, — тру свой лоб ладонью и морщусь. — Давай проясним, а? Я ни хера не понимаю, на кой хрен ты мне даёшь смотреть это видео снова и снова. Знаю, что меня переклинило, и я убила людей, которые даже на меня не нападали. Я жила в другом мире, и мне казалось не то, что происходило на самом деле. Что ещё ты от меня хочешь?

Она смотрит на меня своими выцветшими глазами, а затем вздыхает.

— Мисс Лопес, что вы видите?

Блять. Это просто издевательство какое-то.

— А ты точно психиатр? Или ты просто один из пациентов, которому нравится ебать меня во все дыры? — мрачно бубню я.

Ненавижу эту бабу.

— Мисс Лопес, что вы видите?

— Да я не знаю, что ты хочешь от меня, блять! Себя! Я вижу себя! — ору, злобно ударяя ногой по полу. Тупая сука.

Она отворачивается и выключает видео.

— Сегодня к вам приходил отец. Что вы думаете по этому поводу? — интересуется она, записывая что-то в свой грёбаный планшет.

— Ничего, — фыркаю я.

— Это не ответ. Мы с вами договаривались, что данное слово вы не будете использовать. Вы злитесь на него?

— Нет, — бурчу я.

— Вы злитесь на себя, мисс Лопес?

— Нет, на президента. Он мудак, — отвечаю, пожимая плечами.

— А что насчёт Мигеля, мисс Лопес?

Резко вскидываю голову. Она никогда не спрашивала о нём. Никогда. Она всегда обходила эту тему. И меня, сука, бесит, что она, вообще, произнесла его имя своими блядскими губами.

— Чего? Ты охуела, что ли? — рычу я.

— Что бы сказал Мигель вам сейчас?

— Заткнись. Я не собираюсь с тобой обсуждать Мигеля, ясно? — злясь, подскакиваю на ноги и направляюсь к двери. Дёрнув за ручку, я жмурюсь. Они запирают двери на время сеанса, и я не выйду отсюда.

— Мисс Лопес, вы хотите увидеть Мигеля?

Безумно. Я и так вижу его в своих воспоминаниях. Но я хочу коснуться его, проверить, как он. Подышать им. Убедиться в том, что он жив.

Сжимаю кулак и выпрямляюсь.

— Нет. Это был просто эпизод моей жизни, — сухо отвечая, возвращаюсь обратно и плюхаюсь в кресло.

— Но вы очень резко отреагировали.

— Да, потому что все приписывают мне какие-то отношения с ним, и это меня бесит. Папочка хочет, чтобы я вышла замуж за кого-то похожего на Мигеля. Но мне такие мужчины не нравятся. Да и секс был дерьмо. Знаешь, он даже трахать нормально не мог. Так… херню делал. Но мне было выгодно всё это. Папочка меня вышвырнул, Мигель приютил. Я хорошо сэкономила, — криво ухмыляюсь, развалившись в кресле.

— То есть вы решили, что за оплату заботы, ласки и еды будете отдавать своё тело, верно?

— Ага, как шлюха. Я и есть шлюха, так что мне не привыкать. И да, мне было скучно. Я продолжала убивать, а Мигелю было по хер. Он жрал дерьмо с моих рук. Да брось, разве ты не хотела бы, чтобы мужчина ползал перед тобой на коленях? Не поверю. Все хотят. Ну и я исполняю свои мечты. Так что Мигель мне не нужен.

— То есть, вы утверждаете, что будете себя чувствовать комфортно, если встретитесь с ним?

— Конечно. Мне насрать, — улыбаюсь я.

— То есть, вы хотите сказать, что именно помутнение рассудка повлияло на ваше поведение в ту ночь, когда вы всеми силами пытались защитить его от неизвестной вам угрозы?

— Именно.

— Но в данный момент вы вполне здоровы, верно?

— Я нездорова, — быстро мотаю головой. — Я психопатка. Поэтому я останусь здесь.

— Подождите, мисс Лопес, вы приехали сюда и сказали, что являетесь угрозой для людей, но вам безразличны люди. Вы имели в виду только одного человека, и это Мигель. Теперь вы уже равнодушно говорите о нём и спокойно сможете с ним встретиться. Я всё верно поняла или нет?

— Эм… ну да. Мне насрать на Мигеля. Пусть сдохнет, — пожимаю плечами и отворачиваюсь.

— Тогда не вижу смысла находиться вам здесь.

— Что? — выкрикиваю я. — Но я больна! Я должна быть здесь! Я буйная!

— Да, порой вы агрессивны, но отлично контролируете себя. Вам просто нужна была передышка от напряжения и нервозности, по вашим словам. И я не вижу веских причин для того, чтобы вы занимали палату в нашей больнице. Вы можете продолжать свою жизнь вне её, но ходить на терапию три раза в неделю. Вам не нужно находиться здесь, вы больше не являетесь угрозой для Мигеля, потому что он вам безразличен.