А тем, кто не уважает, быстро напоминают, чей он сын.

В общем, этим помещением сейчас пользуются редко, но метко.

— Али! Я тебе, блять, не шестерка ссаная! Выйди и поговори со мной! — ору я.

Я знаю, что перегнул палку.

Черт его знает, что на меня нашло. Будто не я делал это все. От осознания того, что было бы, реши врач послушать меня и реально насильно подсадить Варе эмбрион, становится дурно.

И ведь не объяснить это нихера.

Помню пелену злости перед глазами. Наказать ее хотел. За то, что, сучка такая, уйти вздумала. Развод ей подавай, детей она не хочет.

Вот и сорвало башню.

Мелкая зараза думает, что решает что-то? Хрена с два.

А сейчас где она? Дома вещи собирает? Сбежать хочет? Пусть… пусть бежит. Найду ее и верну на место. Только чтоб потом не выла — накажу по-своему.

— Али! — снова колочу в железную дверь.

Она открывается, на пороге появляется Али.

Мне хочется вывалить все дерьмо на него, но тот отходит, и в комнату заходит Булат.

За почти двадцать лет, что я рядом со своим боссом, я научился различать все оттенки его злости. И хотя сейчас кажется, что он спокоен, я вижу, что вот-вот буду расплачиваться за свой срыв.

Булат с Али входят ко мне, и места здесь не остается.

Али, как верный пес, бросает искоса взгляды на шефа, а тот буравит меня взглядом.

— Как дела, Фома? — спрашивает меня спокойно.

— Хуево, шеф, — отвечают честно.

Булат задумчиво кивает.

— Вот и у меня хуево, Миш, — отвечает устало.

Расстегивает верхние пуговицы на рубашке, закатывает рукава.

— Мой человек, который на каждом углу вопит о том, что он правая рука Ахметова, заваливается к гражданским и угрожает пушкой врачу. И своей жене.

Сцепив зубы, молчу.

Ну а хера ли тут сказать? Все так и было. Отнекиваться не стану — бессмысленно, да и не по-мужски.

— Виноват, Булат, — говорю твердо. — Бес попутал. Сам сижу и охреневаю от того, что сделал. Ты же знаешь, я всегда голову холодную держу, а тут… Варвара сказала, что просит развода, что детей от меня не хочет. И меня накрыло.

Булат как зверь нагибает голову и впивается в меня взглядом.

— То есть мне предъяву твоей жене кинуть, да? — спрашивает равнодушно, но все это показуха.

— Нет! — рявкаю я. — Булат, не суйся к Варваре. С меня спрашивай!

Ахметов нормальный мужик, он никогда не имеет дела с бабами и, естественно, никогда с них ничего не спрашивает. Но сейчас мне не нравится его взгляд.

— Как это нет, Миш? — усмехается наигранно. — Ты же мне только что сказал, мол, твоя жена виновата в твоем срыве. Раз это так, нужно ее наказать.

Подрываюсь к своему шефу. Мы примерно одной комплекции, но Булат шире и выше меня.

Он с силой толкает меня в грудь, но я не падаю. Лечу спиной в стену.

— Не смей трогать мою жену, Булат. Это только наши разборки. За все, что произошло, спрашивай с меня.

Ахметов никогда не выходит из себя. Всегда сдержан, всегда спокоен. Его отец был жестоким уебком, и мне кажется, что Булат не хочет стать похожим на него, но кровь… ее не разбавишь.

Глаза шефа становятся бешеными, он выходит из себя и впечатывает мне в морду свой кулак. Голова дергается, в ушах звон.

— Ты кем себя возомнил, Фома? — снова удар.

Звон давит на уши, глаз заливает кровью.

Я не могу даже вспомнить, когда Булат последний раз мял кости кому-то, не тот уровень. Он власть, сила, приказы. А все остальные — солдаты.

— Думаешь, можешь вот так своими выходками разрушать репутацию, которую я строю годами?

Снова удар. Теперь в челюсть. Инстинкты вопят о том, что надо сопротивляться, и я ставлю блок, Булат заламывает мне руки и бьет коленом в живот. Падаю на пол.

Али напряжен, готов сорваться с места в любой момент, чтобы защитить шефа, но Булат не пускает его, держит в стороне.

Булат сплевывает и присаживается на корточки передо мной. Достает из заднего кармана маленький пакетик с парочкой голубых таблеток, встряхивает им перед моим носом.

— Смотри, какой «скитлз» Али нашел у тебя в тачке. Вкусно было, Мих?

— Булат, я ж говорю: бес попутал! На отходняке уволок Варю. Вообще нихера не понял, как в это говно ввязался. Уже тут башка прояснилась, и я понял, что хуйню сотворил, — тыльной стороной ладони стираю кровавые сопли.

— Давно колеса жрешь? — прищуривается. — Ты ж презирал всегда это дерьмо.

— Так я и сейчас презираю! — выпаливаю честно.

— У наших взал?

— Господь с тобой! Наши знают, что ты за наркоту разъебешь.

— Вот именно. Разъебать бы тебя, Миша. Да в разных частях города закопать. И жена бы твоя выдохнула, а?

Лежу на спине и смотрю на шефа. Он может. Да.

— Булат, я все осознал. Мой косяк.

— Еще скажи, что больше так не будешь, — снова сплевывает со злостью.

— Скажу, что больше тебя не подведу. Осознал. Завяжу с бухлом и бабами. С наркотой тоже. В первый и последний раз было! Булат, больше ни разу не подведу тебя.

Ахметов поднимается на ноги и бросает на меня взгляд сверху вниз:

— Не заставляй меня пожалеть о своем решении, Фома. — Быстро киваю. — Еще одна, хоть одна выходка, самая незначительная… если мне кто-нибудь пожалуется на тебя… будь то кто-то из парней, гражданских или твоя жена… Миша, я разбираться не буду. Ясно?!

— Ясно, Булат. Спасибо!

Ахметов уходит не обернувшись, Али же недовольно качает головой и бросает в меня маленькую аптечку.

— Ну ты и долбоеб, Миша… Это ж надо так с бабой…

Бормочет себе под нос и уходит вслед за шефом.

Варвара

— Послушай, я не претендую на твою территорию, правда.

Лайла склоняет голову набок, смотрит так внимательно, будто все-все понимает.

— На хозяина — так тем более.

Фыркает.

— Я просто побуду тут, и все. Думаю, уже завтра меня тут не будет.

Лайла тихонько скулит и продолжает рассматривать меня.

— Л-ладно. Я пойду в комнату. Ты же не против?

По стеночке обхожу собаку и иду в комнату, которую мне отвел Булат. Тут есть отдельная ванная, и я решаю обнаглеть, пока хозяина нет дома, и быстро искупаться.

У меня очень грязные ноги, руки, да и вообще… вся я. Это кощунство — ходить с таким внешним видом по этому кристально чистому дому.

Быстро принимаю душ, вытираюсь полотенцем, которое, сложенное, лежит на бортике раковины, и разбираю стопку с одеждой.

Тут футболка, брюки и носки. Все мужское. Пахнет порошком.

Решаю оставить свои домашние брюки, надеваю носки Булата и его футболку. Мою выкидываю в урну. Она сильно растянута оттого, что Миха хватал меня, и грязная — видимо, пока я сидела на полу, вымазалась в чем-то.

Косметики с собой нет, расчески коже. Как есть, сушу волосы феном. Они тут же пушатся, и я превращаюсь в светловолосый одуванчик.

Рассматриваю себя в зеркале.

Я выгляжу как малолетка. В этой одежде, ненакрашенная и неухоженная.

Но, если честно, вообще плевать.

Нужно позвонить маме, хотя уже восемь вечера, скорее всего, она отдыхает. Да и телефон мой остался дома. И вообще непонятно, как я теперь попаду домой. Ни ключей, ни телефона, ни денег. Ничего.

В голове рой мыслей. Все они касаются Миши.

Что мне делать теперь?

Мало того, что я уличила его в предательстве, как еще и поведение его ненормальное. Как вернуться домой? Как видеть его?

Миша, Миша… Что же ты наделал?

Прямо посреди чужой спальни ловлю откат. Возле кровати сползаю на пол, позволяю себе несколько минут истерики.

А как иначе? Я не была готова к тому, что Миша насильно повезет меня на оплодотворение! Это вообще… край!

Растираю пальцами кожу в области груди. Там ноет, тянет. Боль не может найти выхода, внутри все скукоживается, снова хочется сбежать отсюда. В наш маленький домик. Там начать жизнь сначала.

Переболит. И любовь моя — глупая, доверчивая, тоже пройдет. Не сразу, нет. Но когда-нибудь, со временем, я научусь снова доверять, найду нового мужчину.