— Нет, никого не было, Эдик. Прости, ничем помочь не могу, — пожимаю плечами. — А зачем его ищут? Потерялся или как?

— Там разборки у серьезных людей, — хмурится он. — А этот, типа, меж двух огней.

— Соболезную ему, — вздыхаю.

— Да, — кивает и задумчиво смотрит в землю, а потом резко улыбается и делает шаг ко мне: — Так что там насчет кино? Хочешь, приеду к тебе с ноутом, посмотрим новый фильм?

— Прости, Эдик, но я вынуждена отказать.

— Я уже заебался считать твои отказы, Варь, — хмыкает невесело.

Разговор начинает мне не нравиться, и я вздыхаю и потупляю глазки, аки царевна Несмеяна:

— Ты прости меня, Эдичек, — даже губу закусываю для натуральности. — Но у меня с мужчинами не очень.

— Почему? — снова шаг вперед.

— Мужа любила очень. Единственным моим был, самым замечательным. Ребеночка планировали. О счастье мечтали, — я, наверное, плохой человек?

Потому что слова вообще не отзываются мне. Все они не более чем театр одного актера. А ведь когда-то именно так и было. Любила, да. Мечтала о счастье и детях, да. И сейчас вообще не больно от этих слов, не трогают никак.

— А потом что стало? — интересуется Эдик.

Мне надо отвадить непрошеного гостя как можно скорее. Так что я готова сказать и не такое, лишь бы он свалил как можно скорее.

— А потом он умер. Вдова я, Эдик, — и улыбаюсь невесело. — Так что ты не ходи ко мне больше, хорошо?

Помогает.

Мужчина отшатывается, трет густую бороду.

— Прости, Варюх. Я ж не знал.

— Понимаю.

— Ну я поехал тогда.

— Поезжай.

Провожаю взглядом машину, пока она не теряется из вида. Для убедительности стою на крыльце еще минут пять, потом иду в дом, открываю дверцу подпола.

— Уехал. Ты был прав. По твою душу.

Отхожу в сторону, выглядываю в окно. Теперь паника будет со мной и днем и ночью.

Булат молчит. Я оборачиваюсь — Ахметов стоит ко мне спиной, одевается.

— Булат?

— Что? — спрашивает как-то дергано, резко. — Да, я уже понял, что по мою. Надо найти способ связаться с Али.

Не смотрит на меня.

Будто и не было ничего между нами этой ночью. Снова как чужие.

Внутри нарастает боль, хочется выть. Да что не так с тобой?!

Завтракаем в тишине, обедаем тоже. Булат варится в своих мыслях, а я ухожу в лес. Дышу тишиной, тихонько вою, потом иду обратно.

Выхожу на дорогу до дома и бодро шагаю вперед. Впереди мелькает фигура. Внутри все заходится паникой, но потом я понимаю, что это Тая.

— Тайка! — зову ее, и девушка останавливается.

У нее на груди спит дочка в слинге. Я подбегаю к подруге, обнимаюсь.

— Ты как? Случилось что? — спрашиваю с волнением.

— Да у Лейлы зубы режутся, я уже на стену лезу, Варь! Мне Прасковья в прошлый раз мазь волшебную давала для десен. Вот иду в надежде еще получить.

— Пойдем, конечно.

Идем по дороге, болтаем. Я Тае без подробностей рассказываю, что нашла мужчину в лесу. Что он знакомый мой. Она девочка умная, ее даже просить держать язык за зубами не надо.

Открываю дверь и тут же попадаю в стальную хватку Булата:

— Где ты была? Я думал, с тобой случилось что-то! — кричит, а потом подбирается, смотрит на Таю.

— Все нормально. Я просто гуляла. Это Тая, моя подруга. Тая, это Булат.

— Здравствуйте, — Тая неловко улыбается, а Булат смотрит на девушку, буравит ее взглядом.

Взгляд Таи начинает бегать, она даже назад отступает.

— Он ищет тебя, знаешь? — неожиданно спрашивает Булат.

Подруга сглатывает, сильнее прижимает к себе дочь.

— Пожалуйста, не говорите ему, — молит.

Ахметов растирает лицо и оседает на стул.

— Дьявол!

Тая падает перед ним на колени:

— Ну пожалуйста! Он убьет меня!

— Батыр? — поднимает брови Булат. — Он не похож на неадеквата. С хера ему это делать?

Тая плачет, я подхожу к ней, обнимаю, помогаю подняться.

— Все, ш-ш, тихо. Лейлу напугаешь.

— Что вам стоит? Просто представьте, что не видели меня. Просто забудьте!

— Просто, — хмыкает Булат и почему-то смотрит на меня. — А он там на стену лезет, представляешь? — и обратно на Таю.

Та сжимает зубы и глядит со злостью.

— Нет. Не представляю. Видимо, мы про разных Батыров говорим.

Нахожу мазь, вкладываю ее в руку Таи.

— Вот, держи. И уходи, от греха подальше.

— Подожди, — Булат поднимается. — У тебя есть телефон?

— Есть, — Тая шмыгает носом. — Только он не ловит тут.

— Я тебе дам номер, позвонишь по нему и прочитаешь то, что я напишу, хорошо?

— И тогда вы не скажете ему?

— Я попытаюсь, Тая… но то, что ты делаешь — лишаешь своего ребенка отца — неправильно. Батыр мужик с понятиями, он никогда не бросит своего ребенка!

— Ключевое слово: своего. А этот ребенок только мой! Ясно? — произносит Тая дрожащим голосом. — Давайте мне вашу записку, я передам все что нужно.

Уже ночью к дому подъезжает машина.

— Это Али, — говорит Булат и выходит на улицу, я за ним.

Али разводит руками, глядя на Булата:

— Ебаный пиздец! Булат! Ты жив! — мужчины обнимаются, и Али бросает на меня быстрый взгляд.

Киваю мужчине.

— Варвара? — спрашивает на выдохе. — Или у меня глюки?

— Отвернись, — Булат дает ему подзатыльник. — Забудь о том, что ты видел тут ее, ясно? Не было ее. В лесу меня нашел. Все.

— Ясно-ясно. Но… как, блять?! — Али чуть ли не визжит от шока.

— Вот так, — туманно отвечает Булат. — Садись в машину.

Али уходит, а Булат подходит ко мне.

Ну давай. Добей меня.

Стою, намертво сцепив руки под грудью. Спина каменная. Как и сердце.

— Мне пора, Варвара.

— Это все? — у меня даже хватает сил усмехнуться.

Булат опускает взгляд, потом резко вскидывает глаза:

— У тебя все обязательно будет хорошо, Варя. Помнишь, все, как ты и хотела? Дом, дети, собака, любящий муж. Все будет именно так.

— Просто не с тобой, — заканчиваю за него.

Я вижу, что ему больно от моих слов. Но мне в разы больнее. Это даже хуже, чем предательство Миши.

— Прощай, Варя, — говорит тихо и разворачивается.

— Трус, — бросаю ему громко и со злостью.

Ухожу в дом. Не хочу видеть, как он уезжает.

Не хочу видеть его лица, глаз, пошел он!

И снова боль, слезы, потери. Цикличная ты сука, жизнь.

Булат

Али молодец, долго продержался. Целый час. А потом вопросы посыпались как из рога изобилия.

Отвечаю сдержанно, стараюсь говорить по факту, не скатываясь в личное, но Али все знает про меня, поэтому обойти личное не получается.

— Булат, почему ты ее оставил там?

— А то ты не понимаешь почему, — смотрю на черноту за окном.

Ее слова про мужа и любовь к нему словно отпечатались на подкорке. Она думала, я не слышу. А я слышал все. Каждое слово.

Ну и куда ты полез, Булат?! Не любит она тебя и не полюбит никогда. Может, оно и к лучшему.

— Не понимаю, Булат. Ты, блять, сдыхал по ней! — Али переходит на крик. — Давай вернемся?

— Нет! — бью ладонью по приборной панели. — Ей будет лучше тут. Безопаснее.

— Для кого лучше и безопаснее? Для нее? Остаться одной в лесу? Булат, я не узнаю тебя.

Я сам, блять, себя не узнаю. Как увидел, сразу знал — не отпущу. Заберу с собой. Поставлю рядом с ней всю свою охрану, но не дам никому в обиду.

А потом эта любовь к умершему мужу. Не поедет она со мной, а если и поедет, то будет видеть во мне его. А я… да, баран. И упертый собственник, но не могу я так. Я и без того смотрел, как она живет с другим столько лет.

— Может, оно и правильно, — вздыхает тяжело Али. — Тем более там Назира…

Его голос звучит как-то странно, со злостью.

Назира, блять! Точно. Я и забыл вообще о ней.

— Булат, договоренности с Батыром касаемо Назиры в силе, — аккуратно говорит Али.

— Ну еще бы, — тяжело вздыхаю. — Лучше расскажи мне, как дела.