Я испытываю облегчение, когда вижу силуэты нескольких охранников у заднего входа на кухню.

— Вот этот, — рявкает шеф, махнув мне рукой. — Убери его с глаз долой. Скажи отделу кадров, чтобы прислал мне документы. Я подпишу все, что они, черт возьми, захотят, лишь бы убрать этого идиота с нашей территории.

— Эй, сейчас. Не нужно обзываться, — говорю я насмешливым тоном.

Его свирепый взгляд — достаточный ответ теперь, когда команда безопасности заперла меня в своих мышечных стенах.

Несмотря на мои многочисленные встречи с наемниками, я не узнаю никого из них. МакАртуру приходится держать отдельный набор наемников для себя. Это имеет смысл, учитывая их уникальные должностные инструкции.

Я ничего не говорю, пока мужчины выводят меня из кухни через запасной выход. В служебном коридоре тишина, которую, наконец, нарушает телефонный звонок.

Один из охранников быстро отвечает.

— Да, сэр. Не знаю. Высокий? Много татуировок? Да. Каштановые волосы. Полагаю, он симпатичный? Я не знаю.

Черт.

— Правда? Обычно мы забираем их к себе в офис, пока они обрабатываются отделом кадров.… Нет, да. Конечно. Конечно. Уже едем.

Он вешает трубку и бросает на меня подозрительный взгляд.

— Кто ты, черт возьми, такой?

Это не настоящий вопрос, поскольку он не ждет ответа. Вместо этого он хватает меня за руку с враждебностью, к которой я гораздо больше привык, и жестом предлагает своему напарнику сделать то же самое. Через несколько секунд меня дергает в противоположном направлении, в котором мы шли.

— Планы изменились, — сообщает он остальным. — Мы отведем его вниз.

Двойное дерьмо.

— Какая часть «Не дай себя уволить» сбила тебя с толку?! — Меррик кричит с другого конца маленькой комнаты. На официальном плане это неиспользуемое складское помещение. На практике это комната, которую я надеялся никогда не увидеть. Я провел достаточно времени в таких бетонных ямах, как эта.

Я пожимаю плечами и расстегиваю жесткую форменную рубашку, которую счастлив больше никогда не надевать.

— Не моя вина, что шеф-повар-эгоист не любит, когда сотрудники пробуют его дерьмовые десерты.

Взгляд Меррика темнеет еще больше, когда он впивается в меня.

— В моем теле нет ни одной клеточки, которая не знала бы, что ты организовал это. Тебя специально уволили после того, как я специально сказал тебе не делать этого. Знаешь, откуда я знаю? У меня весь курорт гудит об инциденте на кухне, который не позволяет замять это дело и вернуть тебя в игру.

Я не тороплюсь снимать рубашку, уже чувствуя себя намного свободнее в одной хлопковой майке под ней. В любом случае, это лучший наряд для насилия.

Меррик вырывает у меня из рук форменную рубашку и швыряет ее в угол. Я инстинктивно готовлюсь к драке.

— Послушай меня, Шоу, черт возьми. Скажи мне, почему ты пошел против моих приказов. Скажи мне, почему я не должен надрать тебе задницу и похоронить тебя за неподчинение, а передать это дело кому-нибудь повыше. Поверь мне, сейчас не время злить МакАртура.

— Я уже говорил тебе, что история с двойным агентом достигла своей цели, но мы теряем время, которого у нас нет. Каждая секунда, которую я провожу, изображая сотрудника курорта, — это секунда вдали от реального дерьма, происходящего на другом конце острова. Что-то случилось с пристанью для яхт, но я не смогу добраться туда, если буду всегда здесь.

Его прищуренные глаза остаются прикованными ко мне на несколько долгих секунд. Я вижу, как работает его мозг, и сохраняю спокойствие, несмотря на визуальную угрозу.

После долгой паузы его плечи, наконец, расслабляются.

— А Хартфорды? Они тоже не обрадуются, что тебя уволили. Ты был для них даже более ценным сотрудником, чем для нас. Что произойдет, если ты больше не будешь им полезен?

Я сглатываю укол при мысли о потайной двери в тюремной хижине.

— Я просто должен быть уверен, что останусь полезным.

Он качает головой и проводит рукой по лицу.

— Ты играешь с огнем, малыш. Ты серьезно собираешься однажды убить меня.

— Играю? Почти уверен, что живу в пламени.

Он вздыхает, а я все еще не верю, что стою здесь, не пролив ни капли крови.

— Расскажи мне о пристани, — просит он. — Что там происходит?

— Я пока не знаю, но если бы мне пришлось гадать, то, вероятно, именно там происходит большинство транзакций. Если я смогу принять участие в этом мероприятии, я смогу выяснить, с кем, какого типа и в какой сумме. Пристань для яхт — ключ ко всему этому уравнению.

— И ты думаешь, что сможешь вмешаться во все, что там происходит?

— Теперь, когда я не застрял здесь, да. Им придется поручить мне что-нибудь еще. Я позабочусь, чтобы это было в доках.

Меррик кивает, выражение его лица слегка проясняется.

— Хорошо. Сделай это, и, возможно, МакАртур не прикажет пустить тебе пулю в лоб.

— Не искушай меня, — бормочу я.

Что-то мелькает в его глазах. То же самое изменение я замечаю все чаще и чаще в последнее время. Хотел бы я уметь это интерпретировать, но у этого человека это получается даже лучше, чем у меня.

— Ладно, что ж, держи меня в курсе. Я серьезно, Шоу, ты...

Я пропускаю остальную часть того, что он говорит, когда мой телефон пищит от сообщения Джулии.

«Не могу перестать думать о тебе. Будь осторожен сегодня. Ты нужен мне в моей постели этой ночью».

Черт.

— Йоу. Ты слушаешь?

Я поднимаю глаза и вижу раздраженное выражение лица Меррик.

— Что? Да. Будь осторожен.

— Это не то, что я сказал. Кто только что отправил тебе сообщение?

Прежде чем я успеваю отреагировать, он выхватывает телефон у меня из рук.

Его глаза расширяются.

— Ты что, с ума сошел?

— Что? Разве Джулия не была частью плана? Черт возьми, разве это не было всем планом?

— Соблазнить ее, а не влюбиться в нее, черт возьми!

— Я не...

— Оставь это. Мы с тобой занимались этим достаточно долго, чтобы прекратить нести чушь. Я увидел это по твоему лицу, когда ты прочитал сообщение. Я вижу это сейчас. Она тебе небезразлична. Ты также лучше, чем кто-либо, знаешь, чем это закончится. Ты знаешь, Шоу. И я так чертовски устал отмывать твою кровь.

Я отвожу взгляд, мое сердце бешено колотится в груди. Он прав. Насчет всего этого. Только последняя часть сбивает меня с толку.

— Я знаю, что делаю, — говорю я.

— Я чертовски на это надеюсь.

Он тычет телефон мне в грудь.

— А теперь давай официально уволим твою задницу и начнем обратный отсчет до твоей персональной пули, потому что я не думаю, что ты это сделаешь.

ЗАТЕМ: СОБСТВЕННИЧЕСКАЯ АГРЕССИЯ

Скарлетт ждет, когда я выхожу из душа.

Я видел ее силуэт сквозь запотевшее стекло, когда она вошла в ванную, но до этого момента делал вид, что не замечаю.

— Ты меня не дождался, — хнычет она, подкрадываясь ко мне.

— Не знал, что от меня это требовалось.

Мой тон непринужденный, когда я обхожу ее и провожу полотенцем по своим мокрым волосам, как я делал миллион раз в своей жизни… как будто она не стоит в нескольких футах от меня, разглядывая мое обнаженное тело с собственнической агрессией.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Правда? Я еще не заказал ужин, если ты это имеешь в виду.

Ее надутые губы представляют собой опасную смесь игривости и негодования.

— Весело.

Но в зловещем подтексте наших взаимодействий нет ничего смешного.

— Хорошая работа сегодня, — говорю я, наклоняясь над раковиной, чтобы проверить воображаемое пятно на своей щеке.

Мое отступление — тоже правда. Она действительно хорошо справилась со своей ролью. Я подозревал, что «пустая светская львица-блондинка» притворялась в ней с того самого дня, как мы встретились. Теперь я знаю. Эта женщина остра, как бритва, что делает ее еще более опасной, чем я думал.