— Ты, блядь, издеваешься надо мной? Все эти годы я работал на тебя, и ты думаешь, что я был бы настолько глуп, чтобы прийти сюда с чем-то при себе?

Пистолет приставлен к моей голове еще до того, как я успеваю произнести последние слова. Удовлетворенный взгляд Патрика, заставляет меня заподозрить, что он тоже в этом замешан.

Конечно, он такой. Скарлетт хочет, чтобы я раскаялся. Ее партнер хочет моей смерти.

Я расстегиваю брюки и с ледяным видом стягиваю их вниз. Пусть они играют в свои игры. Они не получат удовольствия от моего страха.

— Ты тоже хочешь увидеть мой член? — Язвительно замечаю я, выпрямляясь. — Большинству людей за это приходится платить.

Я протягиваю руки в притворной покорности, наслаждаясь гневом, который вспыхивает на лице МакАртура в ответ на мою насмешку. Патрик сильнее прижимает пистолет к моему виску, но они не собираются убивать меня. Они не могут. Я им чертовски нужен, и они это знают. Это альфа-позерство и ничего больше. Ненужное напоминание для того, кто никогда не знал ничего, кроме этого.

— Руки на стену, — рычит МакАртур.

Я стискиваю зубы и подчиняюсь, отказываясь доставлять им удовольствие от драки. Я чувствую выжидающие взгляды, пульсацию насилия в комнате. Они хотят что-то найти. Пускают слюни из-за причины причинить мне боль. Они злятся, что не нашли.

Меррик обхлопывает меня символическим жестом, потому что, очевидно, я чист. Сейчас речь идет об унижении, и я чувствую горящий взгляд Скарлетт. В ее версии этой сцены, она, вероятно, единственная, кто прикасается ко мне руками. Патрик тоже? Я сильнее прижимаюсь к стене, чтобы подавить свою ярость.

— Он чист, — подтверждает Меррик раздраженным тоном. По крайней мере, еще одному человеку это не нравится.

Я в отчаянии качаю головой и отталкиваюсь от стены.

— Проверь карманы, — говорит МакАртур, указывая на мою сброшенную одежду.

Челюсть Меррика сжимается, когда он поднимает мои штаны с пола. Забавно, что человек, который три года назад жестоко втянул меня в этот кошмар, стал одним из моих единственных защитников. С другой стороны, такие люди, как он, уважают тех, кто занимается дерьмом, и никто не делает это дерьмо лучше, чем я.

Он роется в передних карманах, и я сжимаю кулаки от нетерпения. Мы теряем время. Мы могли бы разрабатывать стратегию, обсуждать сложное, но потенциально случайное развитие событий в нашем плане. Вместо этого мы что, воплощаем в жизнь какую-то садистскую фантазию, которую состряпали для меня эти три демона?

Новый Орлеан...

Я не могу думать об этом прямо сейчас.

Меррик замирает, когда дотрагивается до заднего кармана, его пристальный взгляд встречается с моим.

Сбитый с толку, я никак не реагирую, когда он достает мой бумажник, телефон и...

Я цепенею при виде предмета, который не узнаю.

Подожди. Нет. Просто...

Я бросаю взгляд на Скарлетт, которая улыбается, пожимая плечами. Какого черта она натворила?

Патрик выглядит торжествующим.

— Я не знаю, что это, но кто-то — вероятно, Патрик — подбросил это по дороге сюда, — быстро говорю я, мой пульс бешено колотится.

Выражение лица МакАртура арктическое, когда он движется вперед. Меррик даже не смотрит на меня.

— Клянусь, сэр! Я не...

Твердый металл ударяет сбоку о мою голову, отбрасывая меня на пол.

— Заткнись, — рявкает Патрик.

Черт.

Комната погружается в размытые тени, когда я сгибаюсь от удара. Тошнота скручивается в животе от боли, исходящей из моего черепа. Я моргаю сквозь агонию и пытаюсь подняться, но чья-то нога наступает мне на спину, пригвождая меня к полу. Возможно, я даже никогда не увижу предмет, который, вероятно, убьет меня.

— Что это? — МакАртур рычит на меня, выхватывая предмет у Меррика.

Поскольку я не знаю, я даже не могу солгать.

— Я...

Ботинок, который попадает мне в ребра, более блестящий и дорогой, чем обычно, но удар тот же. Я стискиваю зубы от боли. Я не буду показывать боль.

Я хватаюсь за свой пульсирующий бок и заставляю себя поднять взгляд. Левым глазом мое зрение все еще искажено, но я могу разглядеть маленькое круглое устройство в протянутой руке МакАртура.

— Потому что это похоже на жука. — Его деловитый тон пугает меня больше, чем его гнев.

— Я не знаю, что это. Клянусь, это не… — Еще один сильный удар по лицу. — Черт, — бормочу я сквозь новый приступ боли. Приподнимаюсь на локтях, пытаясь прояснить голову. Почему все время в лицо? Когда эти идиоты поймут, что нельзя скрывать секреты на лице? Эти люди — любители.

Я протягиваю руку и прикасаюсь к кровавой ране на губе. Это больно.

Я бросаю на них свирепый взгляд.

— Подождите, — говорит Меррик, напрягаясь. — Это один из наших.

— Что? — Спрашивает МакАртур.

Меррик жестом просит устройство, и МакАртур передает его. Меррик изучает его, затем меня. Должно быть, я сейчас для него забавное воспоминание, почти голый и истекающий кровью на полу. Прошло много времени с тех пор, как мы играли в эту игру.

Выражение его лица мрачнеет, когда оно внезапно падает на Патрика.

— Это устройство — одно из наших, сэр. Оно не могло быть от Хартфордов. Шоу говорит правду.

— Ты, наверное, это несерьезно. — В голосе Патрика слышится разочарование, как будто он не может поверить, что у меня сейчас нет пули в голове. Он издает сухой смешок, но мы все слышим в нем страх. Он отступает, когда видит, что они, на самом деле, очень серьезны.

— Я… Ну и что, что они похожи? Ты не думаешь, что они могли использовать подобную технологию?

Я заставляю себя подняться на ноги и прислоняюсь к стене, чтобы отдышаться.

— Нет, если только у них не работает инженер по имени Доминик Сантино, — говорит Меррик. — Это изделие на заказ. Шоу получил это не от Хартфордов. Он либо использует это против них, либо кто-то подбросил это ему, как он и сказал.

Мы все знаем, что я использую это не для работы. Я никогда не использую это дерьмо. Для. Этого. Есть. Причина. Вы не сможете блефом избавиться от вещественных доказательств.

Патрик открывает рот, чтобы заговорить, но ничего не произносит, поскольку МакАртур обращает на него свой тихий гнев.

— Зачем мне что-то подкидывать ему? — Патрик всхлипывает, паника искажает его тон.

— Потому что твоя женщина хочет его трахнуть, — сухо отвечает Меррик. — Возможно, уже трахнула.

— Это смешно! Я даже не... — Он перестает всхлипывать под предупреждающим взглядом Меррик.

В тишине МакАртур медленно, придирчиво осматривает меня. Я чувствую себя совершенно обнаженным, пока он изучает каждую татуировку, каждый мускул, каждую деталь моего тела. Я сжимаю кулак за спиной, но ни одна эмоция не отражается на моем лице. Как только я полностью исследован под его пристальным взглядом, он переключает внимание на свою дочь.

Время останавливается, пока он размышляет. Кровь стучит у меня в голове, все еще не оправившись от удара пистолетом. Все остальное мое тело тоже в огне, но боль сейчас ничего не значит. Важно только одно, и все, что мы можем сделать, это ждать.

Я перевожу взгляд на Скарлетт, и, к моему удивлению, в ее ответном взгляде совсем нет нервозности. Во всяком случае, она стала еще более самодовольной, чем была раньше.

Подождите...

Я перевожу взгляд на Патрика как раз вовремя, чтобы услышать звук выстрела. Струйка крови обжигает мою кожу, когда мой противник опускается на пол передо мной.

Интересно, что его глаза после смерти такие же холодные, как и при жизни.

— Убери тело, — говорит мне МакАртур. — А потом возвращайся к работе.

ЗАТЕМ: ПОЗОЛОЧЕННЫЕ ТЮРЬМЫ

Меня снова перевезли. Без предупреждения или объяснений, просто послали двух приспешников в мою комнату в Aurora Lodge, которые сказали мне собрать свои вещи.

Я не узнаю ни одного из мужчин, которые сейчас со мной. Единственный солдат, которого я когда-либо видел больше одного раза, — это Меррик, который, должно быть, правая рука МакАртура и глава армии приспешников. Остальные из них взаимозаменяемы и не имеют имен, поэтому все, что я могу сделать, это наклеить на них ярлыки. Я знаю по тому, как они относятся ко мне, что меня назвали собственностью, так что «приспешники» кажется справедливым. После попытки побега эти призраки стали постоянным присутствием в моей жизни. Мне даже не разрешают отлить без них.