В тот момент двери жилого крыла с грохотом распахнулись, и в холл буквально вылетела Лавена. Она была в шелковой сорочке, поверх которой наспех набросила халат. Её идеальные волосы были растрепаны, а лицо покраснело от возмущения. За ней, едва поспевая, семенили перепуганные фрейлины.

— Да что здесь происходит⁈ — взвизгнула принцесса, замирая при виде нас. — Почему дворец трясло? Что это за грохот и ужасные звуки снизу? Вы, неотесанные драконы, совершенно не умеете себя вести! Посмотрите на этот беспорядок! Грязь, копоть… вы же испортили ковры! Я требую объяснений! Где мой отец? Он должен немедленно вышвырнуть вас всех вон за такое неуважение!

Она осеклась, когда наши взгляды встретились. Лавена замерла, её глаза расширились от шока, а рука невольно взлетела к губам. Она уставилась на мои волосы, которые теперь не просто избавились от черноты, а мягко мерцали золотисто-серебряным светом.

— Твои волосы… — прошептала она, и её голос дрогнул от искреннего изумления. — Они светлые? И ты…

Она перевела взгляд на Эргона, который, хоть и висел на моем плече, был жив и дышал.

— Но как это возможно? — Лавена сделала шаг вперед, совершенно забыв про свой гнев. — Разве проклятие спало? Он жив? Ты не убила его? Все говорили, когда волосы полностью почернеют, наступит конец. Ты должна была стать его гибелью, а не… этим.

Я посмотрела на неё и внезапно поняла, что больше не чувствую ни страха, ни даже прежней обиды. Лавена казалась мне просто потерянным ребенком в мире, который рухнул, пока она выбирала наряды.

— Лавена, замолчи, — устало, но твердо сказала я. — Всё закончилось. Тёмные времена ушли.

Эргон вдруг выпрямился. Он чуть крепче сжал мою ладонь, а его взгляд впился в Лавену. Принцесса непроизвольно отступила на шаг.

— Твоя защита не соврала, Ари, — тихо, но отчетливо сказал он мне на ухо, так что услышала только я. — Она действительно неродная дочь короля. Кровь Амары в ней не течет. Вильяра забрала твою магию, но оставила тебе истинное зрение. Королева Кларисса явно имела свои секреты, и Лавена — главный из них.

Я грустно улыбнулась. Значит, всё это время она строила свою жизнь на лжи, даже не зная об этом.

— Я знаю, Эргон. Не будем говорить ей сейчас. Она этого не вынесет. Мы решим это позже, когда все успокоются.

— Позже, — согласился Эргон и снова навалился на моё плечо, прикрыв глаза. — Я смертельно устал, птичка. Кажется, я готов проспать неделю. А лучше две.

— Только не говори больше никаких слов, связанных со смертью, — я нервно усмехнулась, чувствуя, как по щеке ползет запоздалая слеза. — У меня на них теперь стойкая аллергия.

Нас ждал король Торгвард. Он выглядел утомленным, но в его осанке по-прежнему чувствовалась несокрушимая мощь. В этот момент артефакт на его запястье — массивная золотая пластина — ярко вспыхнул. Торгвард коснулся его пальцами, активируя связь.

— Да, Аквилон, слушаю тебя, — гулкий голос короля драконов разнесся по залу.

Из артефакта донесся приглушенный, но четкий голос его военачальника:

— Ваше Величество! Спешу сообщить — в Цитадели всё под контролем. Как только вы ушли, мы с помощью Хорса сумели открыть теневой коридор и ударили в самый тыл. Пришлось вступить в бой со служителями, которые пытались нас остановить.

Торгвард нахмурился, взглянув на нас.

— И каков итог?

— Оказалось, лорд Гахарит был заодно с Валкарисом, — продолжал страж. — Он лично координировал действия Тьмы внутри Цитадели. Нам пришлось его уничтожить на месте. Сейчас я связываюсь со всеми постами. Оказалось, многие служители даже не знали, что на самом деле происходило за закрытыми дверями. Они просто выполняли приказы предателя. Но главное не это, мой король… В Источник возвращается магия! Потоки снова чисты, Тьма отступает!

Услышав это, Тиана, которая до этого стояла бледная и изможденная, вдруг замерла. Её глаза распахнулись, она завизжала от восторга, подпрыгнув на месте и обнимая Кайдена за шею.

— Вы слышали⁈ Вы слышали это⁈ Магия вернулась в Источник! Значит, теперь я смогу пробудить свою драконицу! Настоящую, крылатую! Больше никаких ограничений!

Торгвард довольно кивнул и посмотрел на нас с редкой теплотой. В разбитые окна дворца врывался свежий утренний ветер, унося страх.

— Я же говорил, птичка, — прошептал Эргон, прислоняясь лбом к моему виску. — Мы со всем справимся.

Мы двинулись дальше сквозь расступающуюся стражу. У дверей тронного зала я увидела Валина — он был бледен, с повязкой на голове, но в его глазах вспыхнуло невероятное облегчение, когда он увидел нас. Из-за его спины выскочили Лори и Марек. Мальчишки были напуганы, но Лори тут же воинственно вскинул свой декоративный кинжал.

— Арианна! Мы хотели прорваться к погребам, чтобы спасти тебя! — крикнул он, хотя его голос заметно дрожал.

— Всё уже позади, маленькие герои, — мягко ответила я.

Кайден, шедший рядом, вдруг негромко рассмеялся.

— Молодцы, принцы. В следующий раз возьмем вас в первую линию. А пока — помогите довести этого упрямца до кровати, пока он окончательно не лишил сил свою невесту.

Тиана, которая до этого молча вытирала слезы, вдруг встрепенулась:

— Кайден прав. Эргон, если ты сейчас же не ляжешь, я сама тебя оглушу для твоего же блага! Хватит геройствовать.

Я смотрела на них всех и чувствовала странное умиротворение. Знала, что впереди нас ждет много тяжелых разговоров: суды над Варриком, решение судьбы дяди и признание для Лавены. Но сейчас, чувствуя тепло руки Эргона, я понимала главное. Мы живы. Проклятие разрушено. И где бы мы ни оказались завтра, мы будем дома. Потому что дом — это не стены, а тот, ради кого ты готов шагнуть в саму Тьму.

Я подняла голову и улыбнулась встающему солнцу. Впервые за многие века оно светило нам обоим одинаково ярко.

Три дня спустя

Солнце Риольда больше не казалось мне чужим. Раньше оно будто выжигало во мне остатки надежды, напоминая о проклятии, но теперь его лучи ласково золотили верхушки деревьев в королевском саду. Я зажмурилась, подставляя лицо теплому ветру, который пах свежескошенной травой и свободой. Мы стояли на широком центральном балконе — я, Эргон, Валин, Тиана и Кайден.

Внизу, на изумрудном газоне, герцогиня Марлен с привычным спокойствием наблюдала за мальчиками. Даже сейчас, когда дворец еще не оправился от потрясений, она оставалась оплотом спокойствия и рассудительности. Лори и Марек носились друг за другом, и я невольно улыбнулась, увидев их новых спутников.

У Лори на плече сидел огнекрылый фенек — рыжий лисенок, который то и дело выпускал облачка безобидных искр. А за Мареком следовала янтарная саламандра, чья чешуя сияла на солнце, точно расплавленное золото. Эльдуфы нашли своих хозяев сразу после того, как Тьма отступила, почувствовав их искренние сердца. Лира и Фир следили за новоявленными эльдуфами с балкона.

— Не так я представлял себе передачу власти, — негромко произнес Валин, прерывая тишину и радость момента.

Его голос звучал глухо и устало. Принц выглядел старше на несколько лет: на его лице еще виднелись следы копоти и усталости, а в глазах застыла печаль.

— Отец… лекари говорят, что он больше никогда не вспомнит, кто он. Его разум похож на разбитое зеркало. Управлять страной он не сможет. Это… странное чувство. Я должен радоваться, что страной больше не будет управлять Тьма, но мне больно видеть его таким.

Я подошла ближе и коснулась его руки.

— Даже в самом благородном деле иногда приходится идти на жертвы, Валин. Не кори себя. Твой отец жив, он в безопасности. Ты станешь для Риольда тем правителем, которого народ ждал века. Твоя доброта — это то, что нужно израненному королевству.

Валин горько усмехнулся и отвел взгляд. Он уже знал правду о Лавене — о том, что она не родная дочь Леопольда.