Он медленно открыл глаза. Сначала его взгляд был мутным, блуждающим, но через мгновение зрачки сфокусировались на моем лице. Эргон тяжело сел, морщась от боли и прижимая руку к груди. Не говоря ни слова, он сгреб меня в охапку и притянул к себе. Его объятия были такими крепкими, что у меня перехватило дыхание, но я только сильнее прижалась к нему.

— Жив… — прохрипел он мне в шею, и я почувствовала, как его бьет мелкая дрожь. — Кажется, я задержался на той стороне чуть дольше, чем планировал. Прости, маленькая. Не смог отказать себе в удовольствии заставить тебя немного понервничать.

Подземелье тут же взорвалось звуками. Тиана, только что стоявшая в оцепенении, издала вопль, в котором смешались радость и ярость.

— Гад ты такой! — она со слезами на глазах стукнула брата кулаком в плечо, тут же прижимаясь к нему с другой стороны. — Перепугал до смерти! Я же поседею раньше времени, идиот чешуйчатый!

— И тебе привет, сестренка, — Эргон слабо усмехнулся, хотя его лицо всё еще было пугающе бледным. — Вижу, твой характер не исправит даже моя безвременная кончина.

Кайден опустился на колено рядом. Он вдруг коротко, по-мальчишески рассмеялся.

— Знаешь, в следующий раз предупреждай, когда решишь так картинно умереть. Я уже начал сочинять речь для твоих похорон.

— Оставь её для своего вступления на трон, Кайден, — парировал Эргон, и в его голосе, несмотря на слабость, зазвучала та самая привычная наглая нотка. — Боюсь, в ближайшие лет сто она мне не пригодится.

Торгвард подошел к нам тяжелой походкой. Король драконов не произнес ни слова, он просто положил огромную, мозолистую ладонь на плечо сына и на секунду прикрыл глаза. В этом скупом жесте было столько любви и облегчения, сколько не выразить ни одной балладой. Лорды Бронн и Эдриан почтительно склонили головы, приветствуя вернувшегося принца.

Эргон помог мне подняться. Он всё еще крепко держал меня за руку, переплетая свои пальцы с моими. Я смотрела на него, чувствуя странную пустоту внутри — великий шторм утих.

— Эргон… я теперь снова почти без магии. Вильяра забрала её.

Он остановился и повернул меня к себе. На его губах появилась та самая ехидная, самодовольная ухмылка, от которой по телу разливалось тепло.

— Ничего, — он улыбнулся так мягко, что у меня замерло сердце. — Ты для меня — всё. Магия, титулы… это просто мишура. Мы ведь Истинные. Нас теперь двое, помнишь? Одна душа на двоих.

Вдруг Тиана, которая уже успела вытереть слезы и теперь смотрела на нас, ахнула и ткнула в меня пальцем.

— Ари, твои волосы! Смотрите!

Эргон тоже замер, вглядываясь в мои пряди. Я в испуге схватилась за волосы.

— Проклятие снято, Ари, — прошептал Эргон.

Я вытянула прядь перед собой. Они больше не были черными, но и не стали прежними. Теперь мои волосы светились мягким, ровным золотистым светом, сквозь который пробивались мерцающие серебряные нити.

— Магия солнца, смешанная с магией звезд, — раздался спокойный голос Торгварда. — Вильяра не просто забрала силу, Арианна. Она оставила тебе свой след. Ты больше не проклята. Ты благословлена.

Эргон медленно привлек меня к себе.

— Ты моя звезда и мое солнце, — прошептал он так, чтобы слышала только я. — Моя жизнь.

Он привлек меня к себе, и золотой браслет на моем запястье сиял мягким, спокойным светом. На этот раз Богиня действительно меня услышала. Только цена оказалась иной, но, глядя в синие глаза своего «наглого спасителя», я понимала — она того стоила.

У самого края разлома Изнанки, который медленно и неохотно закрывался, застыл Зелим. Старый шаман сейчас выглядел по-настоящему пугающе: его необъятный балахон, казалось, стал неподъемным от осевшей пыли и копоти. Длинные белые волосы выбивались из-под шапки с перьями редких птиц, а десятки костяных кулонов на шее больше не позвякивали — они словно прилипли к его груди под весом колоссального магического напряжения.

Зелим мертвой хваткой вцепился в свой посох. Древнее дерево в его руках мелко дрожало, удерживая края разрыва, из которого все еще пыталась вырваться голодная, липкая тьма.

— Зелим, довольно! — крикнул Торгвард, и я увидела, как король сделал решительный шаг к старцу. — Хорс откроет проход со стороны Цитадели, мы выведем всех. Отпускай разлом!

— Идите… — голос шамана был едва слышным, надтреснутым, словно шелест сухой травы. — Я должен… дожать.

— Эй, не геройствуй. Твоя жертва сейчас уже никому не нужна, — подхватил Кайден.

Он шагнул вперед, явно намереваясь подхватить старца под руки и оттащить от разлома, но даже не смог дотронуться, его отбросило в сторону, словно он наткнулся на невидимую магическую стену. Зелим вскинул голову, и в его выцветших глазах внезапно вспыхнул последний, сверхъестественный огонь.

— Уходите… это мой путь, — прошептал он, и посох в его руках взорвался ослепительным, режущим глаза светом.

Мы едва успели отбежать, когда пространство за нашими спинами схлопнулось с оглушительным звоном. Глубинная Изнанка была запечатана. Окончательно. Но как только гул утих, Зелим, лишившись своей магической опоры, медленно осел на холодный пол. Его пальцы, только что сжимавшие дерево с невероятной силой, расслабились.

Я первой подбежала к нему, наплевав на приличия и осторожность, и упала на колени рядом.

— Зелим? Зелим, очнись! Ну же! — я схватила его за сухую, морщинистую руку, но ответа не последовало.

Его сердце, еще мгновение назад гонявшее по венам чистую магию, теперь… остановилось. В глазах начало нестерпимо щипать от несправедливости. Он ведь помог нам. И не один раз. Почему он должен был уйти?

Я почувствовала на своем плече тяжелую, теплую ладонь Торгварда. Лицо короля было суровым, но в глазах блестела глубокая, искренняя скорбь.

— Он знал, на что шел, Арианна, — тихо, но твердо проговорил он. — Шаманы его уровня чувствуют свой конец задолго до того, как он наступит. Он отдал свою искру, чтобы захлопнуть дверь, которую он сам же и открыл.

Торгвард чуть сжал мое плечо, давая ту самую молчаливую поддержку, в которой я так нуждалась.

— Мы никогда не забудем его, обещаю. Его имя будет вписано в песни Драконьего Предела золотыми нитями, как имя героя.

Бережно, насколько это вообще было возможно, стражники подняли тело старца. И наша процессия, тихая и надломленная этой потерей, медленно двинулась наверх, прочь из этого проклятого места.

В главном холле дворца царил настоящий сумасшедший дом. Казалось, за те часы, что мы провели в подземельях, мир сошел с ума. Мы поднимались по широкой лестнице мучительно медленно. Эргон сильно пошатывался, его лицо было белее мела, и он почти всем весом опирался на моё плечо. Каждый его шаг отдавался во мне глухой болью — я чувствовала, как дрожат его мышцы, как трудно ему дается это простое движение.

— Ты как? — прошептала я ему на ухо, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. — С каждым шагом ты идешь все медленнее. Может, позвать стражу помочь?

Эргон слабо усмехнулся, не открывая глаз.

— Все в порядке. Просто… лестница стала подозрительно длинной.

Королевская стража Риольда смотрела на нашу процессию с нескрываемым ужасом. Грозные драконы — окровавленные, с хищными искрами в глазах, но явно победившие — внушали трепет. Торгвард шел впереди, за ним двое стражей волокли Варрика. Мастер был в сознании, но выглядел жалко: его одежда разорвана, кровь на лице, руки за спиной. Но взгляд… этим взглядом он готов был убить.

— Ваше Величество! — к Торгварду подбежал офицер драконьей стражи. — С принцем Валином всё в порядке. Его нашли в восточном крыле, он был оглушен магией, но сейчас приходит в себя под присмотром лекарей. Король Леопольд… в безопасности, в своих покоях, но он вряд ли понимает, где находится. Заклятие «Тени» оставило от его разума лишь руины.

Я почувствовала укол жалости к дяде, несмотря на всё то зло, что он причинил. Быть королем и превратиться в пустую оболочку — страшная участь для любого человека.