Мы шли к обеденному залу, но гнетущие вопросы жгли меня изнутри. Пророчество, ключ, магия, способная запечатать Морхейм… Это все хорошо, но что я должна была делать? Как запечатать этот Морхейм? Особенно учитывая, что моя магия до сих пор заблокирована, и я не умею ей пользоваться. И когда в конце коридора показался Зелим, я не выдержала.

— Зелим, постойте, — я вырвалась из хватки Эргона и побежала к старцу, преградив путь. — Я хотела спросить, вы говоришли, что я ключ. Но как ключ может открыть дверь, если он сам заперт в сундуке? Как я должна закрыть проход Тьме, если я не знаю, как пользоваться своей магией, как запечатать эту тьму?

Старец медленно поднял голову. Он долго смотрел на мою единственную светлую прядь у виска, а потом внезапно улыбнулся.

— Река не спрашивает у русла, куда ей течь, дитя, — проговорил он. — Она просто течет, когда тают снега. Ты ищешь «как», но пророчество говорит лишь о «когда». Звезда, упавшая в колодец, всё равно остается звездой, но пока ведро не опустится на самое дно, никто не увидит её света.

— Ты снова говоришь загадками, — сказал Эргон, подойдя к нам. — Арианна права, почему ты не хочешь снять с неё блок сейчас? Пока мы здесь, в Пределе, в замке. Здесь мощная защита, и она выдержит любой, даже самый сильный всплеск.

Зелим резко ударил костяным посохом о каменный пол. Звук получился неожиданно тяжелым, гулким, будто ударили не по камню, а по самой ткани реальности.

— Сорвать бутон раньше срока — значит убить цветок, — отрезал он хмуро. — Ты хочешь зажечь огонь в стогу сена, надеясь согреться, но ты лишь сгоришь сама. Снимать блок сейчас — всё равно что впустить океан в крошечную чашку. Пророчество знает свой час, Арианна. Оно писалось не чернилами, а слезами и кровью тех, кто был до тебя.

Он сделал шаг ко мне, встав вровень.

— Тьма — это великий охотник, — прошептал он, склонившись к моему уху. — Сейчас ты для неё — лишь тень в лесу. Но едва плотина рухнет, едва ты позовешь свою суть здесь, в Пределе — ты станешь костром в безлунную ночь. Она придет не за ключом, она придет за жизнью. Твоей и того, кто связан с тобой узлом Истинных. Ты готова оплатить этот костер его сердцем?

Я невольно отшатнулась, чувствуя, как рука Эргона на моем плече напряглась.

— Но как я узнаю, что делать там, в Риольде? — мой голос сорвался на шепот. — Если я окажусь бесполезной в решающий миг?

Зелим выпрямился, и его лицо снова стало улыбчивым и чуть отрешённым.

Кровь не учится течь по жилам, она просто знает свой путь. Магия Истинной — это не слова, написанные в пыльных книгах. Это воля, ставшая светом. Когда преграда падет под тяжестью нужды, когда мир вокруг тебя начнет рассыпаться в прах — ты не будешь вспоминать заклинания. Ты просто вспомнишь, кто ты есть на самом деле. Звезда не учится сиять, Арианна. Она просто горит, потому что иначе она — лишь холодный камень.

Он слегка склонил голову и прошел мимо, оставив после себя лишь ворох вопросов. Эргон сжал мою руку чуть крепче, и в этом жесте было больше поддержки, чем во всех словах шамана.

— Ничего другого я от него не ожидал, — негромко добавил принц. — Не переживай, мы все будем рядом с тобой. А пока… у нас есть этот вечер.

Мы продолжили путь, но слова Зелима продолжали кружиться в моей голове.

В большом обеденном зале было непривычно тихо. Над столом дрожало едва заметное марево — защитный и звуконепроницаемый купол, который король воздвиг лично. Слуги сновали снаружи, словно бесшумные тени, принося блюда, но ни одно слово, сказанное внутри, не могло просочиться за пределы этого купола.

Я обвела взглядом присутствующих, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. Советников было немного. К моему огромному облегчению за столом не было лордов Гахарита и Аквилона. Я не знала причин их отсутствия, но от одного воспоминания о том, как они смотрели на меня в кабинете, внутри все холодело. Почему-то они мне не нравились…

Напротив меня сидели Зелим и Хорс. Они тихо переговаривались, жестикулируя так спокойно, словно обсуждали время посадки виноградников или сорт сушеной рыбы, а не смертельно опасный полет в самое сердце Тьмы.

— Ты не должен лететь, Зелим, — негромко произнес король. — Ты потратил слишком много сил на ритуал, твое тело едва восстановилось.

Зелим поднял свои желтые, выцветшие глаза на короля и слабо, но упрямо улыбнулся.

— Мои силы — это лишь пыль под ногами вечности, Торгвард. Я слишком долго молчал, глядя на то, как угасает род драконов под гнетом проклятий и тайн. Открыть ту щель в Морхейм было моим грехом и моей обязанностью. Теперь я обязан довести дело до конца. Это мой долг перед всеми вами, перед нашими предками… и перед этой девочкой.

Он посмотрел на меня с такой печалью и добротой, что у меня перехватило дыхание. Я почувствовала себя виноватой за то, что из-за меня этот старец рискует последними годами своей жизни.

— Ты рискуешь не вернуться, — вставила королева Элиана. Она сидела идеально прямо, голос был ровным, но я заметила, как дрогнули её ресницы.

— Все мы рискуем, — проговорил Эргон. — Но без Зелима мы не найдем нужный путь в Изнанку. Без него мы сможем оттуда просто не вернуться.

Король недовольно поджал губы, но спорить не стал.

— Слушайте внимательно, — голос Торгварда стал жестким. — В Риольде никакой самодеятельности. Никаких геройств, никакой охоты на монстров и попыток войти в Морхейм в одиночку. Ваша единственная задача — найти брешь и запечатать её навсегда. Зелим направит вас по нужному пути и будет держать коридор открытым. Эргон, Кайден — это касается вас в первую очередь.

Эргон и Кайден переглянулись, явно не желая следовать правилам. Под столом я осторожно нащупала его руку и сжала её, стараясь передать ему весь свой страх и всю свою мольбу.

«Пожалуйста, — прошептала я мысленно. — Не геройствуй. Не оставляй меня одну в этом холодном мире».

Эргон едва заметно вздрогнул. Он не повернул головы, но я увидела, как уголок его губ чуть дрогнул в подобии улыбки.

«Я постараюсь…» — ответил мне муж и сжал мою руку в ответ, успокаивающе поглаживая кожу большим пальцем. Это простое прикосновение подействовало лучше любого эликсира — пульс замедлился, а страх отступил, сменившись странной уверенностью.

Лира, сидевшая у моих ног, внезапно замерла.

«Ари, посмотри на Тиану, — её голос в моей голове прозвучал необычайно серьезно. — Она сидит тише, чем мышь в амбаре с котом. Это не к добру».

Я перевела взгляд на принцессу. Тиана действительно сидела подозрительно неподвижно. Она даже не притронулась к еде, просто бессмысленно ковыряла вилкой в тарелке, глядя в пространство застывшим взглядом. Её обычная вспыльчивость словно испарилась, сменившись странной, холодной решимостью. Эта тишина пугала меня больше, чем её крики.

«Она что-то задумала, — продолжила Лира мысленно. — Мне кажется, что она не смирилась с запретом отца».

Удивительно, что Эргон никак на это не отреагировал. Наверное, Лира не «подключала» его к своему разговору. Король уже заканчивал совет.

— Остальные соратники будут караулить Цитадель здесь. Лорд Гахарит возглавит наблюдение. Если Тьма шелохнется или из купола вырвется хоть малейший дым — вы врываетесь внутрь и сжигаете всё дотла. Никто не должен выйти оттуда живым, если печати падут.

Я вздрогнула. «Сжечь всё дотла…» Это касалось и тех, кто мог быть внутри. Мир драконов был суров, и я в очередной раз поняла, что здесь нет места для слабости.

— На рассвете вылетаем, — заключил Торгвард поднимаясь. — Идите. Каждому из вас нужно хорошенько отдохнуть.

Ужин закончился в гнетущем, почти осязаемом молчании. Когда защитный купол над столом растаял, воздух в зале показался мне слишком тяжелым. Все начали расходиться. Эргон молча взял меня под руку. Крепко, словно он боялся, что я исчезну, если он ослабит пальцы хотя бы на секунду. Мы молча шли по бесконечным коридорам дворца, мимо высоких стрельчатых окон, за которыми собиралась гроза. Наши тени сплетались в одну причудливую форму, и я невольно подумала: «Что, если это мой последний вечер здесь? Что, если завтра Тьма просто сотрет нас из этого мира?»