— Я обещал себе, что Морхейм станет твоим последним кошмаром. Я хотел защитить тебя от всего, чтобы ты просто… жила. Тихо, спокойно. А теперь я сам должен вести тебя в эпицентр бури.

— Эргон, ты слышал Зелима. Без меня вы даже не доберетесь до Валкариса, — я подошла ближе, чувствуя исходящий от него жар.

— К черту Зелима! — он внезапно сократил расстояние между нами, обхватив мое лицо ладонями. — Ты понимаешь, что он предлагает? Ты магнит для Тьмы. Если плотина прорвется, Валкарис выпьет тебя досуха, прежде чем ты успеешь осознать свою силу. Там мы будем спускаться во тьму, но здесь ты и близко не подойдёшь к Цитадели. Я не смогу тебя защитить оттого, что живет внутри тебя самой.

— Я знаю, что ты боишься за меня, — я накрыла его ладони своими, стараясь передать ему ту уверенность, которой мне самой не хватало. — Но ты сам говорил: мы связаны. Если я останусь здесь и буду чувствовать, как ты умираешь в Риольде, это будет концом для нас обоих. Ты моё единственное слабое место, Эргон. А я — твоё. Но вместе мы сильнее. И лишь вместе мы способны закрыть эти ворота.

Эргон прикрыл глаза, тяжело выдохнув, и прижался своим лбом к моему. На мгновение я почувствовала, как его дрожь передается мне.

— Зелим поставил мат всей моей стратегии, — прошептал он с горькой нежностью. — Была бы моя воля, я бы запер тебя здесь.

Эргон на мгновение притянул меня к себе, коснувшись губами виска, будто запечатлевая это мгновение покоя перед бурей. Наконец, он немного отстранился, возвращая себе привычную маску сдержанности, хотя в глубине зрачков всё еще метались золотые искры беспокойства.

— Твой отец слишком суров с ней, — тихо сказала я, переводя тему, когда напряжение между нами немного спало. — С Тианой. Она ведь просто хотела быть полезной.

Спор в зале и это тяжелое объяснение вымотали меня. Эргон вздохнул, потирая переносицу.

— Отец прав, Ари. Тиана — это пороховая бочка. В Риольде будет слишком опасно, чтобы присматривать еще и за ее выходками. Там нам нужно единство, а не её подростковые бунты.

— Я знаю, что он прав, — я посмотрела на только-только зарождающийся рассвет, окрашивающий пики гор в нежно-розовый цвет. — Но на её месте я бы тоже хотела полететь. Быть той, кто ждет новостей в золотой клетке — самая тяжелая работа. Ты просто не представляешь, как это — чувствовать, что ничем не можешь помочь. Тем более… я едва сама не оказалась на её месте.

— Ты права, я не представляю, — отозвался Эргон, глядя на меня с какой-то отчаянной нежностью. — Потому что ты летишь со мной. И это пугает меня до смерти.

Выдвигаться было решено на рассвете следующего дня, пока город и Цитадель еще будут погружены в сон — такую вереницу драконов сложно скрыть от лишних глаз. Весь день прошел в лихорадочных сборах. Эргон постоянно исчезал на совещаниях, Тиана заперлась у себя и никого не впускала, а я, почувствовав, что стены комнаты начинают на меня давить, решила выйти погулять.

Впервые за всё время пребывания здесь мне разрешили выйти в сад. Да, за моей спиной незримыми тенями следовали двое стражей, но я чувствовала себя почти свободной.

Замок Вирдан снаружи казался еще более величественным, чем изнутри. Шикарный, монументальный, внушительный. Идеально подходящий правящей семье драконов.

Но сад… это было настоящее чудо, сотворенное магией и руками человека. Здесь росли деревья, о которых я никогда даже не слышала. Их стволы были прозрачными, словно выточенными из горного хрусталя, а внутри, под корой, пульсировал мягкий лазурный свет. Цветы с тончайшими лепестками меняли окраску от каждого дуновения и направления ветра — от нежно-розового до глубокого синего. И все это великолепие росло на такой же полупрозрачной, сверкающей траве.

— Ой, Ари! Посмотри на это, — зазвенел голос Лиры. Она спрыгнула с моих рук и, не теряя времени, зарылась носом в куст сияющих колокольчиков, которые издавали тихий, едва уловимый мелодичный звон. — Они пахнут как сахарная вата, в которую добавили капельку грозы. Потрясающе. Слушай, а если я съем один? Ну, крошечный лепесток? Вдруг у меня от него хвост начнет светиться?

— Лира, не вздумай! — я невольно рассмеялась, присаживаясь на скамью из холодного белого мрамора. — Вдруг они магические, и ты превратишься в лягушку? Что я буду делать с зеленой ворчливой амфибией?

— Я? В лягушку? — Лира выныривала из цветов, забавно чихая от пыльцы, осевшей на её носу. — Даже если я превращусь, я буду самой красивой и умной лягушкой в этом королевстве. Буду прыгать по короне Торгварда и давать ему советы по управлению государством.

Она принялась носиться по траве, которая вспыхивала мягким светом под её лапками. Я смотрела на её игры и чувствовала, как внутри разливается мимолетное спокойствие. Здесь, среди первозданной красоты, было легко забыть о Тьме, о предательстве советников Цитадели, о дяде и о том, что завтра нам предстоит лететь в буквальном смысле в пасть к чудовищу. Но тяжесть волос, ставших угольно-черными и странно холодными на ощупь, быстро возвращала меня к реальности. Я погладила одну из прядей.

«Смогу ли я когда-нибудь снова стать прежней? — мелькнула горькая мысль. — Или та девушка навсегда осталась там, в тумане Морхейма?»

Когда я вернулась в комнату, сумерки уже плотно окутали замок. На кровати лежало новое платье — личный подарок королевы Элианы. Ткань цвета грозового неба казалась почти живой под пальцами, а серебряная вышивка в виде созвездий на рукавах и подоле переливалась в магическом свете. Глубокий, но строгий вырез подчеркивал линию плеч, а пояс, украшенный лунными камнями, делал мою талию совсем тонкой.

Я долго стояла перед зеркалом, не узнавая собственного отражения. Черные волосы… Теперь они были моей частью, контрастируя с бледной кожей. Почти угольно-черные, тяжелые. Они выглядели чужими. Что они показывают? Остаток моей жизни? Или это индикатор магии, которую Морхейм высасывает из меня через Изнанку? Ведь я уже знала, что «проклятие» лишь часть легенды.

Король говорил, что это искажение. Древнее, наложенное кем-то очень сильным уже после того, как погибли Амара и её муж. Но как его снять? И самое страшное — та единственная светлая прядь у моего виска. Я знаю, что жизнь Эргна связана с моей. Если я полностью «почернею», если свет уйдет — он умрет. Эта мысль жгла сильнее любого пламени.

Я аккуратно заколола их тяжелой серебряной шпилькой, оставив несколько прядей обрамлять лицо. В этом образе я выглядела старше. Исчезла та наивная девочка из Риольда, осталась девушка, на чьи плечи легла судьба двух королевств. Это пугало меня до дрожи в коленях, но я заставила себя расправить плечи.

Едва я открыла дверь, за ней обнаружился Эргон. Он, видимо, ждал меня. Принц был облачен в камзол в тон моему платью, выглядя при этом как истинный наследник империи — немного наглый, уверенный и невероятно притягательный. При виде меня он на мгновение замер, и его привычная маска на миг дрогнула. В его глазах вспыхнуло восхищение, смешанное с чем-то более глубоким и тревожным.

— Ты выглядишь… ослепительно, Арианна, — он галантно подал мне руку, слегка склонив голову в знак уважения. — Настоящая королева драконов.

— Скорее, принцесса Теневой стороны, — грустно отозвалась я, невольно коснувшись черных волос. — Кажется, Морхейм выбрал мне новый облик навсегда.

— Не говори так, — Эргон резко перехватил мои пальцы, сжав их в своей ладони. — Ты мой свет в этой наступающей тьме. И мы сделаем всё, чтобы вернуть то, что принадлежит тебе по праву. Слышишь? Я не позволю теням забрать тебя и сам не собираюсь отправляться к праотцам. Нам с тобой туда ещё рано.

Я посмотрела в его звездные глаза и увидела там то, что мне было нужно — непоколебимую решимость. Это придало мне сил. Лира выбежала следом за мной, фыркнув от нетерпения.

— Хватит драм, идемте уже есть! — радостно возвестила она. — Надеюсь, на ужине подадут ту сочную утку в меду, которую я учуяла из кухни. Великие свершения требуют калорий, а разговорами и обещаниями сыт не будешь.