Нашей беспечности. Моей беспечности… Это я во всем виновата. Я не настояла на том, чтобы оставить Лиру во дворце. Посчитала, что там ей будет грозить опасность в лице Тианы, что идти сюда вместе безопаснее. А оказалось, опасность поджидала нас в самом охраняемом месте Драконьего Предела.

Эргон сделал шаг навстречу Варрику. Между ними словно проскочила электрическая искра. Принц посмотрел на мастера так, будто собирался испепелить его на месте, не заботясь о том, что мы находимся в святыне знаний.

— Я очень хорошо помню ваше предостережение, мастер, — голос Эргона был тихим, но от этого не менее пугающим. — Как помню и то, что вы клялись в абсолютной безопасности этих стен. Если с эльдуфом моей супруги что-то случится… никакие архивы не спасут вас от моего гнева.

Варрик лишь слегка склонил голову, не опуская взгляда.

— Мои клятвы касались внешних угроз, принц. Против природы самого существа магия бессильна.

— Довольно, я вас понял, советник. Мы разберемся в причинах позже. А сейчас мы улетаем. — Эргон резко развернулся ко мне, но обернулся через плечо к Варрику. — Сделайте на завтра пропуск для меня и лорда Кайдена Мерна.

Он подхватил меня под локоть, помогая подняться. Я не выпускала Лиру, прижимая её к груди и всхлипывая. Мы буквально прорвались сквозь строй застывших служителей. Эргон обернулся драконом мгновенно, едва мы достигли площадки, и я, пошатываясь, забралась на его спину.

Дорога назад показалась мне вечностью. Я прятала Лиру от едва проникаемого за пределы контура ветра в складках своего плаща, пыталась согреть её своим дыханием и шептала ей всё, что приходило в голову. Но она не отвечала.

Едва мы коснулись балкона в замке Вирдан, Эргон принял человеческий облик и, не теряя ни секунды, обратился к подбежавшему дворецкому:

— Срочно королевского теневого лекаря в покои Арианны. И найдите ветеринара! Любого, кто понимает в жизни фамильяров и магических животных больше, чем эти книжные черви. Живо!

В комнате я бережно уложила Лиру на кровать, на шелковую подушку. В этих огромных покоях она казалась совсем крошечной. Из коридора доносились гневные окрики Эргона, но я их почти не слышала, склонилась над своей малышкой и пыталась понять, что с ней. Но я не была сильна в лечении эльдуфов. Ведь они не болеют. Никогда. И лекарь им попросту не нужен. Был…

Вскоре вошли двое: тот же лекарь по теневой магии в тяжелой мантии и рослый мужчина, ветеринар, от которого пахло сухими травами. Они долго и молча изучали лисичку. Ветеринар осторожно проверял суставы и дыхание, а лекарь замер, водя руками над неподвижным телом зверя. Его ладони светились тусклым, серым светом, но этот свет словно проваливался в пустоту.

Наконец, лекарь выпрямился, и его лицо выглядело еще более мрачным, чем обычно.

— К сожалению, я ничем не смогу помочь, — тихо произнес он. — Здесь нет раны, которую можно залечить. Проблема в другом.

Он замолчал, подбирая слова, и от этого ожидания воздух в комнате стал тяжелым, как перед грозой.

— Я пытался нащупать её тень, — продолжил лекарь, — но её нет. Она исчезла, ушла. Словно её вырвали из этого мира. А без тени тело зверя — лишь пустая оболочка. Пока мы не найдем её тень и не вернем на место, никакие лекарства и заклинания не помогут. Она будет просто медленно угасать.

— Как она могла исчезнуть? — я подняла на него заплаканные глаза. — Мне говорили, что здесь закрыта теневая сторона.

— Этого я не знаю, — вздохнул лекарь. — Возможно, кто-то очень сильный потянул за невидимую нить. Нужно найти место, где её удерживают, иначе…

Ветеринар добавил, стараясь хоть как-то меня утешить:

— Я могу предложить только настойку из корня горного эльдерейса. Она поддержит искру жизни в теле, не даст сердцу остановиться. Вливайте ей по капле каждый час и… просто ждите. Но лекарь прав: без тени это лишь отсрочка.

Когда они ушли, в комнате стало оглушительно тихо. Эргон вошел следом, его ярость утихла, сменившись тяжелым, глухим беспокойством. Он подошел к кровати и попытался положить руку мне на плечо, его пальцы коснулись ткани платья, но я отстранилась.

— Ты говорил, что там безопасно, — мой голос сорвался на шепот, полный горечи. Я смотрела на неподвижную Лиру и чувствовала, как внутри меня что-то умирает вместе с ней. — Ты обещал мне, Эргон. Обещал, что с ней всё будет хорошо. Что ты защитишь нас обеих.

Я не выдержала, уткнулась лицом в подушку рядом с Лирой и разрыдалась так горько, как не плакала с самого детства. С момента потери родителей. Я чувствовала себя преданной — этим миром, этим замком и даже своим мужем, который не смог сдержать слово, хотя я понимала, что он здесь ни в чем не виноват. И где-то в глубине души билась четкая, холодная, пугающая мысль: Лира не просто «заболела». Её у нас отняли. Намеренно и жестоко.

Эргон

Я шел по широким коридорам дворца. Каждый шаг отдавался гулким эхом под высокими сводами. Кулаки были сжаты, ногти до боли впивались в ладони, но я почти не чувствовал этого. Вся моя сущность была сосредоточена на одном — на жгучей, раскаленной ярости, которая бурлила внутри.

Я был зол на всех. На этих напыщенных служителей Цитадели, которые смотрят на мир сквозь пыльные страницы своих фолиантов. На мастера Варрика с его ледяным спокойствием. Но больше всего я был зол на самого себя.

Я дал слово. Я, принц драконов, будущий король, пообещал Арианне, что в Цитадели она и её фамильяр будут в полной безопасности. Я буквально заставил её поверить мне, убедил, что наши законы и крепости — самая надежная защита. И что в итоге?

Её маленькая лисица, это забавное, вечно болтающее существо, которое Ари любила больше жизни, теперь лежала на кровати неподвижной. А я? Хваленый защитник, сильнейший маг своего поколения — я просто стоял и смотрел, как жизнь по капле уходит из этого маленького тельца.

Бессилие — вот что жгло меня изнутри. Если я не смог уберечь даже её фамильяра от какого-то невидимого удара в самом «защищенном» месте королевства, то как я смогу защитить саму Арианну от того, что ждет нас впереди?

В ушах всё еще стоял её плач. Я до сих пор видел её взгляд — полный боли, разочарования и какого-то жуткого, тихого осознания. «Ты обещал». Эти два коротких слова били по моему самолюбию и совести сильнее любого боевого заклятия.

Дракон внутри меня буквально бесновался. Он глухо рычал, царапая когтями ребра, требуя немедленно выпустить его наружу. Мне нужно было взлететь, сжечь что-нибудь дотла или сойтись в яростной схватке с достойным противником. Мне нужно было выплеснуть эту тьму, пока я не начал крушить стены собственного дворца. Пока я думал, как могу помочь Лире.

Что жгло сильнее всего — отец был занят, принимал послов из восточного королевства и даже не смог оторваться от дел, чтобы поговорить. А мама… её не было во дворце. Улетела по делам и сообщила, что будет только к вечеру.

— Эргон!

Голос сестры заставил резко затормозить. Тиана бежала мне навстречу, а в её глазах читалось нескрываемое беспокойство.

— Что случилось? — выпалила она, едва успев перевести дыхание. — По дворцу уже ползут слухи одни страшнее других. Слуги шепчутся, что фамильяр твоей человечки… — она осеклась, наткнувшись на мой тяжелый взгляд, и быстро поправилась, опустив голову: — Прости. Твоей жены. Говорят, с ним беда?

Я закрыл глаза на мгновение, заставляя внутреннее пламя немного утихнуть. Тиана не виновата в моем провале. Она еще совсем девчонка, взбалмошная, импульсивная, её кровь кипит от избытка магии, которую она не может полностью контролировать. Срываться на нее было бы просто глупо.

— Да, беда, — глухо ответил я, стараясь говорить спокойно, хотя голос всё равно подрагивал от напряжения. — С Лирой что-то произошло в Цитадели. Она без сознания. Наши лекари только разводят руками — говорят, магическая кома или какое-то хитрое проклятие. Я не знаю. Никто ничего не знает.