Элоди была для меня воплощением греха, всем запретным, заключённым в тело, созданное для искушения. Пока мы были здесь, вдали от реальности, она была моей, и я не собирался терять ни минуты этого драгоценного времени.

Были моменты, когда мы рассказывали друг другу о своей жизни, а были и такие, когда нам не нужны были слова. Наши тела говорили за нас. Всё то, что мы боялись произнести вслух, мысли, которые мы прятали глубоко внутри себя, мы вытрясли друг из друга.

Она делилась со мной своими секретами, обхватив губами мой член, а я смотрел ей в глаза. Между нами существует связь, ниточка, которая связывает нас вместе. Это кажется безумным, ведь мы знаем, что время неумолимо бежит, словно волк, преследующий нас. Но мы не можем остановиться, потому что если остановимся, то это может стать нашим последним шансом, а мы не готовы позволить этому стать последним, что будет между нами.

— Вито, — шепчет Элоди, нежно кусая меня за мочку уха и прижимаясь ко мне, пытаясь разбудить. — Вито, просыпайся. — Её пальцы скользят по моей обнажённой груди, и этого лёгкого прикосновения достаточно, чтобы вырвать меня из объятий сна. Наши ноги переплетаются, и её обнажённое тело лежит рядом со мной, словно кусочек пазла, идеально подходящий к моему.

— Хм, что Элоди? — Я нежно целую её в щеку и, моргнув, отгоняю остатки сна. — Ты ещё не устала? — Спрашиваю я, поворачиваясь к ней лицом. Наши головы покоятся рядом на подушке, и в темноте, я вижу, как блестят её глаза. Она улыбается озорной улыбкой, которая появляется у неё, когда она хочет меня подразнить.

— Я спала, — говорит она. — И мне снился сон. — Она закидывает ногу на моё бедро и, упёршись пяткой в мою ягодицу, притягивает меня ближе. Прижавшись ко мне, она шепчет: — Хочешь, я покажу тебе, что мне снилось?

Грёбаная жизнь! Как я могу сказать ей "нет"?

Она не ждёт ответа. Положив руку мне на грудь, она переворачивает меня на спину. Одним движением она оказывается на мне верхом, её волосы щекочут мне грудь, когда она наклоняется, чтобы поцеловать меня. Она дразнит меня, прижимаясь ко мне, но не позволяя мне войти в неё.

Я издаю рык досады и прикусываю её губу в середине нашего поцелуя. Она дразнит меня с таким мастерством, что даже в полусне я чувствую, как мой член наливается силой. Удерживая меня в плену, она сжимает колени так, что оказывается вне моей досягаемости, даже если я пытаюсь приблизиться к ней. Позволяя ей почувствовать, что она контролирует ситуацию, я продолжаю играть по её правилам. Как только я чувствую, что она начинает расслабляться в порыве страсти, я с силой сжимаю её ягодицы и прижимаю к себе, чтобы заполнить её.

Её крик наполняет комнату, и я ощущаю, как она бьётся рядом со мной.

— Во сне было также? — Спрашиваю я, и издаю рык, вжимаясь в неё ещё глубже. Она выгибается назад, её тело обнажено, и я смотрю на неё снизу вверх. Она смотрит на меня своей ослепительной порочной улыбкой, которая дразнит меня ещё больше, и качает головой.

— Нет, — говорит она, — но эта версия мне нравится больше.

Как будто в замедленной съёмке, она медленно скользит вверх, а затем снова опускается на мой член. Её гортанный стон пронзает меня, отдаваясь вибрацией по всему телу.

Я не могу насытиться ею.

Мне никогда не будет достаточно моей Элоди. Я всегда буду хотеть её больше самой жизни.

ЭЛОДИ

— Что мы такого ели вчера за ужином? — Спросила я Вито, стоя на кухне. Это было единственное место, где мы вели себя прилично. На самом деле, мы устраивали настоящее представление для всех, кто нас видел. Я уверена, они думают, что я его ненавижу.

Сегодня утром мой желудок тоже не в настроении. Я чувствую себя нехорошо, и мой кофе оказался не очень вкусным. Нашу еду доставляют не каждый день, и мне интересно, не испортился ли какой-нибудь из продуктов.

— Почему спрашиваешь? — Нахмурившись, спрашивает Вито.

— Я просто чувствую себя немного нехорошо, — ответила я, и он проверил даты на всех продуктах в холодильнике.

— Ты пила воду из-под крана? — Спросил он, хотя сам просил меня этого не делать. Но я делаю это, когда чищу зубы. Я не могу обмануть Вито, он видит меня насквозь, если я пытаюсь это сделать.

— Только когда чистила зубы, и полоскала рот, — призналась я, и он рассмеялся в ответ.

— С тобой ничего не случится, если будешь так делать. Но вода в бутылках не просто так.

Никто не хочет чистить зубы водой из холодильника! Она слишком холодная. Когда он ставит передо мной завтрак, я чувствую, как у меня внутри всё переворачивается. Я откусываю кусочек от тоста, но остальное оставляю и иду в ванную прихватив бутылку воды, чтобы больше не забыть. Даже когда я чищу зубы, я чувствую, что меня слегка подташнивает.

Когда Вито вызывают на работу, я действительно радуюсь. Мы неделями занимаемся сексом без остановки, поэтому я сворачиваюсь калачиком на кровати, чтобы отоспаться и избавиться от этого ужасного недомогания.

Я просыпаюсь в середине дня, вздрогнув, сажусь в постели и пытаюсь успокоить своё сердцебиение. Здесь никого нет, на нас никто не нападает, но я кое-что поняла. Это хуже, чем если бы за дверью стояли мои похитители, и я чувствую себя полной дурой. Я роюсь в поисках листка бумаги и закрываю глаза, пытаясь вернуться во времени вспять. Молясь милому младенцу Иисусу, чтобы я оказалась не права, я составляю приблизительный календарь дней и недель, и когда я это делаю, у меня замирает сердце.

С тех пор как мы приехали на ферму, у меня не было месячных. Я вообще не помню, чтобы у меня были месячные с тех пор, как я приехала в Америку. Это может означать только одно: я беременна. Мы с Вито никогда не предохранялись. Последнее, о чём я думала в этой ситуации, была беременность, что, конечно, было глупо, но мне просто не приходило в голову, когда я так сильно его хотела.

Вода из-под крана в порядке, это я не в порядке. Что, чёрт возьми, мне теперь делать?

Я точно не могу попросить Вито купить тест на беременность, не вызвав при этом хаос. Я даже не смогу сказать ему об этом, он сойдёт с ума от этой новости. Его отец может убить его, и, вероятно, меня тоже. Они хотят, чтобы я вышла замуж за Марко, чтобы я следовала правилам. Но этого никогда не произойдёт, мой отец остановит это. Он должен.

Когда он поправится, он поможет мне всё исправить. Я просто должна держать это в секрете до тех пор. Я не могу поверить, что Вито не сделает что-то совершенно безумное, если узнает об этом.

Я не уверена в своих догадках. Я опаздываю, но, возможно, это из-за стресса. Я лгу сама себе, потому что никогда раньше у мня не было задержки. Моё тело, как городские часы, никогда не подводит.

Нет нужды в объяснениях, мы были неосторожны, и теперь я ношу ребёнка Вито. Боже, помоги нам, если кто-то узнает об этом.

Я хожу взад и вперёд по коридору, обдумывая ситуацию, пытаясь понять, как мы можем исправить это.

Должен быть способ, чтобы мы с Вито были вместе. Жаль, что я не могу поговорить со своим отцом. Он бы знал, что делать. Он бы помог мне, услышал мой голос и разрешил эту ситуацию. Я уверена, что он бы так и сделал.

Я скучаю по нему и по своей прежней жизни, но, боюсь, я бы отдала всё, чтобы Вито был рядом со мной. Я хочу, чтобы он был рядом всегда, и меня убивает, что наша любовь имеет временные рамки. Когда мы уедем отсюда, всё закончится. Мы должны притвориться, что ничего этого никогда не было.

Теперь всё станет сложнее. Этот секрет уже не только наш, и я не смогу хранить его вечно. Правда скоро откроется, и когда это случится, будет очень тяжело.

Уже давно стемнело, а Вито всё ещё не вернулся. Я сворачиваюсь калачиком в нашей постели, измученная тревогой от того, что узнала сегодня. Страх перед будущим мешает мне заснуть, а когда мне всё же удаётся заснуть, я чувствую беспокойство.

Глубокой ночью, когда Вито прижимает меня к себе, я наконец-то обретаю умиротворение. Он нежно целует меня в шею, и моё тело трепещет от желания к нему. Вито медленно и с нежностью занимается со мной любовью, и когда я смотрю ему в глаза, что-то меняется. Он не просто показывает свои чувства ко мне — он прощается.