Его дыхание становится тяжелее.

— Ты спасла меня. Ты нашла меня тогда на дороге. Они выбросили меня, как собаку. Думали, что сдохну. Но выживает тот, кто готов умереть, — шепчет он. — А я был готов. Я молил об этом тогда.

Наши взгляды встречаются. Его глаза – два темных озера боли.

— Но мне послали тебя. Ангела.

Мы минут десять сидим молча. Я давлюсь слезами, Артём теребит край пледа.

— Что с ними сейчас?

Мой Поцелованный Тьмой грустно усмехается.

— Я не заявил на них. В больнице сказал, что не помню кто это сделал. Ментам ответил так же. Но я все помнил. Каждый безумный смех, каждый блеск ножа. Я хотел убить их собственными руками. Чтобы смотреть, как они захлебываются своей же кровью, чтобы слышать их последний хрип. Но жизнь все решила иначе. Никита – звезда школьной футбольной команды сторчался в какой-то канаве. Ярик попал в ДТП, на мотике влетел в фуру, его даже не смогли полностью собрать. Эта сука, Марина, кончила свою жизнь в психушке. Она не могла предположить, что ее любимый братец пойдет на такое, и поехала кукухой. Вот сила слова, мать ее. Ляпнула, не подумав, чтобы обелить себя. А в итоге сколько жизней сгубила.

Артём делает глубокий вдох и проводит ладонью по своим полосам.

— Только Васька Мазуров безнаказанно ходит по земле. Я искал его все четыре года, эта гнида быстро свалила из города, когда узнала, что я выжил. Он думал, что я сдам его. Но я приготовил ему кое-что другое. Я свалил из того злачного места, переехал сюда. Пытался начать все заново. А потом увидел тебя.

Я придвигаюсь к нему ближе.

— После того, как ты меня спасла, я навсегда запомнил твои глаза, твой голос. Ты приходила ко мне во снах, там ты была моей. Я просыпался и ненавидел новый день, хотелось спать вечно, лишь бы видеть тебя. Но как я не пытался, я не смог тебя найти. Кто вызвал скорую, никто не знал.

— Это был мой отец, — тихо произношу я.

Артём кивает.

— С той ночи у меня остался твой крестик?

Артём снова кивает.

— Что ты сделаешь, когда найдешь этого Мазурова? — с тревогой в голосе спрашиваю я.

— Не знаю. Уже нет такой лютой жажды мести. У меня теперь есть ты, мне есть ради кого жить.

— Я люблю тебя, — чуть слышно произношу я и обнимаю его крепко.

— Я знаю, мой Ангел, — шепчет он мне в шею и его руки обвивают мою талию. — Я безумно тебя люблю.

Артём

Это лето пахнет для меня духами моей Анюты. Солнце пробивается сквозь зеленые листья деревьев, и лучи ложатся на ее волосы тонкими золотыми прядями.

Мы сидим на веранде маленького кафе. Плетеный диванчик чуть скрипит, когда она двигается. Пират что-то рассказывает Нике, те смеются. Я молчу.

Не потому что мне нечего сказать, а потому что мне достаточно просто смотреть.

Аня пьет лимонад, оставляет на трубочке след от помады, и я ловлю себя на том, что запоминаю такие мелочи. Как двигается ее плечо, когда она поправляет волосы. Как глаза чуть прищуриваются от солнца.

Я до сих пор не верю, что смог ей все рассказать. Что она услышала меня и самое главное – осталась.

Она знает, каким уродливым я являюсь снаружи. Знает, что под этой футболкой навсегда поселились шрамы и дыры. Но она не испугалась.

Я смотрю на нее и думаю: если она когда-нибудь уйдет, я не смогу вернуться к той жизни, что была рядом с ней. Потому что это будет уже не жизнь.

Пират что-то шутит про меня, все смеются. Аня улыбается, но вдруг ловит мой взгляд и замирает. В ее глазах плещется тихое «я здесь», и я понимаю, что мне больше ничего и не нужно.

Я беру ее за руку и переплетаю наши пальцы. Смотрю на тонкие пальчики, на аккуратно состриженные ноготки. Она теперь полностью моя.

Я одержим ей. Да, наверное, это так и называется. Но в этом нет темноты, нет страха и боли. Я просто хочу, чтобы она была счастлива. Чтобы смеялась так, как сейчас, и чтобы рядом с ней не было никого, кто посмеет ее обидеть.

Да чтобы рядом с ней вообще никого не было кроме меня. Эгоистично? Да.

И если для этого мне придется встать между ней и всем миром, я встану.

Ника вскакивает первой, на ходу допивает свой смузи, машет нам и что-то кричит про «позвоню вечером». Аня ей машет в ответ, смеется.

Пират остается еще на пару минут, но телефон в его руках уже вибрирует как сумасшедший. Он косится на экран, закатывает глаза:

— Ладно, голубки, я погнал. Через час клиент припрется.

— Что-то интересное будет в этот раз? — Аня с интересом смотрит на друга.

На днях она пристала к нему с допросом: какие самые глупые татуировки он делал?! Пирату пришлось несладко, потому что моя девочка не отпустила бы его без ответов.

— Мужик. Хочет на всю спину тату своей будущей жены, — Пират ухмыляется. — Надеюсь, она от него не сбежит до того, как я закончу.

— Романтик, — широко улыбается моя наивная Анюта.

— Идиот, — парирует Пират, кивает нам и сваливает в сторону мастерской.

Мы остаемся вдвоем. Тишина какая-то правильная и уютная. Веранда почти пустая, солнце мягко греет, пахнет кофе.

— Ну что, чем займемся этим летом? — спрашиваю я.

Аня улыбается, сразу начинает перебирать в голове кучу вариантов.

— Хочу на море. На самое настоящее, где вода прозрачная и песок белый. И еще я хочу устроиться на работу.

— Нет, — отвечаю сразу.

— Почему «нет»? — в ее голосе удивление и чуть-чуть обиды.

— Потому что тебе надо учиться. Это важнее.

— Но я могу и учиться, и работать.

— Аня, — я смотрю на нее и говорю медленно, — у тебя еще вся жизнь впереди, чтобы пахать. Сейчас твое время учиться, расти и отдыхать, а не гробить себя в какой-нибудь кафешке за копейки.

— Но мне неловко, что я живу с тобой в квартире, за которую платишь только ты.

— Так и должно быть.

Она морщит нос, делает вид, что обиделась, но я вижу по глазам, что нет.

— Значит, море? — уточняет она, игриво стреляя в меня глазками.

— Значит, море, — подтверждаю я и прикидываю, что мне придется взять дополнительные смены на работе.

Она смеется, пьет уже сок из моего стакана, и я понимаю, что лето для меня только начинается, и, черт побери, оно уже лучше, чем все мои прошлые вместе взятые.

Аня наклоняется ко мне, теплые пальцы касаются моей щеки. Я уже знаю, что будет дальше и замираю в предвкушении. Она тянется к моим губам, и я не собираюсь сопротивляться. Дам ей все, что она пожелает.

Мы целуемся медленно, сначала только губами, потом сплетаемся кончиками языков и вдруг я чувствую легкий толчок в столешницу. Шумно отодвигается стул напротив.

Я открываю глаза, поворачиваю голову и вижу его.

Васька Мазуров.

Он сидит, опершись локтями на стол, и дерзко ухмыляется. Сначала смотрит на Аню, потом на меня.

— Не ожидал увидеть вас вместе, — ядовито произносит он. — Че, Тём, как жизнь?

У меня внутри все сжимается, будто кто-то обхватил тело железной петлей. А ладонь Ани тихо стискивает мою под столом.

Аня

— Ты че тут делаешь? — сквозь стиснутые зубы цедит Артём.

Я чувствую, как его ладонь под столом напряглась, будто он готов сломать кость моей руки. Я смотрю на Артёма, его лицо каменное, глаза в тени ресниц, но внутри него бушует ураган.

Парень напротив ухмыляется шире, словно наслаждается каждой секундой.

— Молодец, что не сдал меня ментам, — лениво бросает он.

— Я с тобой еще разберусь.

Артём резко вскакивает, ножки дивана скрипят по полу. Его ботинок со всего размаху толкает стол, стаканы звенят, один опрокидывается, вода растекается по скатерти. Люди за соседними столами оборачиваются.

Я встаю и делаю шаг назад. Мне становится очень страшно.

— Ты, ублюдок! — голос Артёма срывается. — Вы ни за что изуродовали меня и сломали мою жизнь!

У меня внутри все холодеет, ладони липкие, сердце бухает в горле. Я никогда не видела его таким. Артём будто пылает и готов в любую секунду вцепиться и разорвать.