Работа – единственное, что держит в реальности.

Звон пневмопистолета, запах машинного масла, голос начальника, который орет так, будто мы с парнями не подвеску меняем, а оперируем чью-то мать.

Я не жалуюсь, наоборот. Здесь все понятно: пришел, сделал, получил. Ни чувств, ни камер, ни чужих голосов в голове. Только руки, металл и усталость. Такая, которая выжигает остатки сна из глаз.

После смены еду к Пирату. Обещал заехать, помочь с деталями для одной его безумной конструкции. Он снова хочет напечатать на 3D-принтере моторчик из запчастей от стиралки. Говорю ему, что он псих, он ржет в ответ.

— Лер, принеси Артему колу, — кидает он через плечо.

Из-за угла выходит его сестра. Сегодня она не в своей обычной униформе «худи плюс джинсы», а в серой майке на одно плечо и короткой джинсовой юбке. Она смотрит на меня и смущается, когда мой взгляд на пару секунд задерживается на ее коленках.

— Привет, Артём, — говорит она и ставит передо мной стакан. — А ты че такой мрачный?

— Работа, — коротко отвечаю.

— Устал, значит? Приходи в субботу в бар «Малина», — она не дает мне опомниться. — У меня будет день рождения.

— Лер, ты же знаешь, я не по этим делам.

— А по каким? — она прищуривается.

Я молчу, делаю вид, что пью, чтобы не отвечать.

— Слушай, — она вдруг садится рядом, — просто приходи, потусишь, выпьешь, потанцуешь, может. У тебя вид такой, как будто тебя месяц держали в подвале. Ты же человек, а не тень.

Пират фыркает:

— Не, он точно тень. Только заходит, и вайфай глохнет.

Лера смеется, а потом снова серьезно смотрит на меня.

— Придешь, Артём?

Она берет мою руку в свои ладони, но я сразу же убираю ее и встаю.

— Пират, ты будешь?

— Естественно, это же день рождения моей родной сестры.

Я не знаю, зачем соглашаюсь. Может, потому что она говорит спокойно, без нажима и, кажется, уже не так сильно запала на меня. Может, потому что я сам устал от одиночества, которое прикидывается безопасностью.

— Ладно, — говорю тихо. — Только без шариков и тостов, окей?

— Обижаешь, — Лера улыбается. — Никогда не любила шарики, а пожелание ты мне скажешь, когда мы будем наедине.

Я криво улыбаюсь. Нет, все-таки у нее еще есть этот дурной гон по поводу ее любви ко мне.

Аня

— Пожалуйста, скажи «да», — Ника смотрит на меня с таким видом, будто у нее операция на сердце через час, а я – единственный хирург в радиусе ста километров.

Я сижу на полу у ее кровати, перебираю шпаргалки по философии, волосы собраны в небрежный пучок, мозг кипит.

— Ника, ну какой бар? У нас экзамен через два дня, у меня дома уже и так натянуто все, как струна. Папа взбесится, если узнает. Ему и медведь – катастрофа вселенского масштаба!

— А мы сделаем все по старой схеме, — подруга падает на подушку и закидывает ноги на стену. — Ты у меня ночуешь, готовимся к сессии, пьем чай с лимоном, обсуждаем Канта и смысл страдания.

— Ты драматизируешь, — хмыкаю я.

— Нет, я просто умею уговаривать. Ань, нам очень надо в бар «Малина». Димка уходит в армию. На год! — она садится, глаза серьезные. — Я не могу не попрощаться, он мне как брат. Ну, или почти…

Я смотрю на нее и улыбаюсь. В Нике столько жизни, такой вспышкой внутри все горит. Мне бы кусочек этого огня, чтобы не казаться себе всегда чужой, скучной и правильной.

— Димка же друг твоего брата? — уточняю я.

— Ага. И Леша там будет, и Ритка, и вся их компания. Но мне нужен кто-то свой, понимаешь? Чтобы был рядом, поддержал. Никто же кроме тебя не знает, как сильно мне нравится Дима. Ну, пожалуйста, Ань, умоляю.

Я вздыхаю. Папа не поймет, а мама сделает вид, что не заметила. Мы все продумали уже сотню раз: я у Ники, ночуем, учим, не тусим.

А я… я ведь тоже немного хочу. Хоть на пару часов выбраться из клетки, в которую сама же и закрылась.

— Только на чуть-чуть, ладно? — говорю я. — И только если мы действительно едем вместе, возвращаемся вместе, и…

— Да! — она вскакивает. — Ура! Спасибо! Я тебя обожаю!

Она бросается ко мне, мы валимся на пол, и в этот момент я на секунду забываю о папиных криках, о холодных взглядах и даже о медведе. Хотя… нет, о нем забыть не получается.

Артём

В «Малине» душно.

Сладкий пар от кальяна клубится в воздухе, музыка орет, народ шныряет туда-сюда.

Я сижу на краю дивана, в самом конце стола. Не вписываюсь в картинку, как черная ручка среди розовых фломастеров. Пират ржет рядом с каким-то парнем. Лера сияет, как витрина на Новый год – в обтягивающем платье, волосы распущены, тон голоса выше обычного.

Бегло осматриваю зал и вдруг цепенею. На противоположной стороне стоит знакомый силуэт.

Васёк???? Серьезно? Что он делает в этом городе?

Пальцы моментально сжимаются в кулаки. Злость бурлит в венах, глаза наливаются яростью. В памяти всплывает его довольный ржач, а тело накрывает фантомной болью. Стиснув зубы, я закрываю глаза, чтобы не показать окружающим своего приступа.

Вдох-выдох. Нужно просто потерпеть.

— Артём, — хихикает подружка Леры, имя которой я не помню, — скажи Лере тост! Ты же самый таинственный тут.

Ее писклявый голосок отвлекает меня от воспоминаний. Я сразу же смотрю в ту сторону, где увидел парня, но его уже там нет.

— Еще какой таинственный, — игриво щебечет Лера и подходит ко мне.

«Таинственный».

Отлично!

Еще бы «мрачный рыцарь» добавила, тогда бы я точно блеванул.

Я молча встаю, ножки стула скользят по полу. Кто-то уже нацелен на рюмку, думает, что сейчас будет весело. А я просто иду прочь сквозь толпу, к барной стойке. Мне нужно что-нибудь холодное.

Высматриваю Ваську, но решаю, что мне все же показалось. Призраки прошлого не отпускают. Хоть он и остался один, кто еще топчет эту землю.

И тут в меня влетает хрупкое девичье тело.

— Ой, простите, меня толкнули, — вежливо произносит Аня и поднимает на меня взгляд.

На ней тонкое зеленое платье, почти невесомое, плечи открыты. Волосы чуть завиты, губы яркие. Чуть подзалипаю на них. Они манят, как спелая черешня. Глаза подведены черным. Такой раскрас ей не свойственен, но выглядит она потрясно.

— Артём? — ее брови удивленно приподнимаются.

Я не сразу нахожу, что сказать. Не могу оторваться от зеленого омута ее красивых глаз. Но все же прихожу в себя и аккуратно отодвигаю девчонку от толпы, которая ведет себя неадекватно, закрываю ее собой ото всех.

— Привет. А ты что тут делаешь?

Аня ведь примерная девчонка, должна в это время сидеть в обнимку с медведем и читать книгу. А она стоит передо мной в баре и в коротком, мать его, платье!

— А я тут с подругой, с Никой, — она подбородком показывает куда-то за мое плечо. — Там у них тусовка, провожают друга в армию. И Ника попросила меня пойти с ней.

Я поворачиваю голову, нахожу глазами шумную компанию. Все на расслабоне, все будто плывут по поверхности. А я тону в зеленом омуте.

Я поворачиваю голову к Ане, она хочет что-то еще сказать, но тут:

— Тем, — Лера вырастает рядом, хватает меня за руку, — ну ты че ушел?! Мы ждем! О! Анька? Привет! — ее улыбка слишком широкая, фальшивая, но отточенная.

Аня напрягается, ее улыбка сразу пропадает, но девчонка быстро берет себя в руки.

— Не ожидала увидеть тебя в баре. Ты же вся такая правильная, — с ехидством продолжает Лера.

Мне, блядь, не нравится этот цирк. Я резко убираю руку из ладоней Леры, смотрю на нее недовольно. С кем она решила тягаться? С Анютой?

— А ты, Лер, все такая же: виснешь на парнях, которым ты безразлична, — достойно парирует Аня, показывая свои зубки.

Ух, какая она крутая!

Я едва сдерживаю улыбку, почти горжусь ей. Почти...

— Тем, — Лера пропускает мимо ушей подкол Ани, но уже не так весело смотрит на меня, — ты не сказал мне тост.