Цепляюсь за ее внимательный взгляд и продолжаю:

— А твои глаза... я захотел, чтобы они были у меня за спиной. Чтобы видели за меня то, что я не могу больше видеть. Искренние улыбки людей и прелесть природы. Всю чистоту, что видишь ты.

В квартире повисает тишина.

Мне кажется, сейчас она скажет, что я чокнутый. Что так никто не делает. Что это перебор. Но она просто смотрит, как тогда, впервые. Не испуганно. По-другому. Глубоко.

А потом наклоняется ко мне и целует. Просто, искренне и без спешки. И в этом поцелуе я читаю ответ на все свои дебильные мысли.

Я не могу больше держать себя в руках. Не в том смысле – сорваться, рвануть вперед, пробивать границы. Нет. Я просто... хочу быть ближе.

Аня целует меня и это как прикосновение света к темноте, в которой я жил слишком долго. Она для меня, как первый вдох после долгого погружения.

Я обнимаю ее, прижимаю крепко и осторожно. Пальцы скользят по ее талии, по спине. Плавно укладываю ее на диван, сам нависаю сверху. Упираюсь локтями в подушки по бокам от ее головы, чтобы не придавить, не напугать. Смотрю в глаза.

— Все хорошо? — спрашиваю я, а мой голос немного сиплый от того, сколько чувств сейчас во мне.

Она кивает, губы чуть дрожат от нежности.

— Все прекрасно, — шепчет.

Я медленно целую ее. В ее запахе чувствуется ваниль, лето и что-то родное, от чего кружится голова. Ее руки в моих волосах, осторожно тянут к себе.

— Ты такая красивая, — выдыхаю в поцелуе.

Она улыбается, краснеет, как всегда, а глаза блестят.

— Мой Темный, — шепчет моя Аня.

Я улыбаюсь тоже. Только для нее. Только здесь, в этой комнате, где нет прошлого, где нет боли. Где только ее пальцы скользят по моим шрамам и не боятся прикоснуться к ранам.

— Не бойся меня, Ань, — говорю серьезно. — Я с тобой – другой. Ты делаешь меня лучше.

Она обнимает меня за шею, прижимается ближе.

— Я тебя не боюсь. Ни капли.

Я касаюсь ее щеки губами, потом подбородка, и снова целую. Ласково, сдержанно. Не позволяю себе больше, хотя все тело горит от желания.

Ее ноги слегка касаются моих. Все внутри дрожит на грани, но я держусь.

Но потом она делает то, что вмиг выбивает из моих легких весь воздух.

Аня ловит мою ладонь и кладет ее себе на грудь, сверху накрывает своей рукой.

Ох, зеленоглазка, что же ты творишь?!

Я сжимаю ладонь, девчонка шумно выдыхает мне в рот. Я опускаюсь к основанию шеи, веду языком тонкую линию к ключицам.

Позволяет, не отталкивает.

Идиот ты, Артём! Обещал же, что не переступишь черту.

Но, черт, как же хочется. Впервые такая жажда, что в паху становится тесно.

Я опускаю ладонь ниже, очерчиваю круг по плоскому животу и ползу вниз. Аня неосознанно немного расставляет свои ножки, я ныряю под платье. Пальцы касаются нежной кожи бедра.

Я смотрю в ее игривые глаза, вижу, как в них плещется дикое желание. Да, малышка, я разделяю полностью все твои чувства. В моей груди сейчас такой же шторм.

Пальцы подбираются к тонкому кружеву, я накрываю ими лобок и быстро нахожу чувственный узелок.

Наши губы сливаются в жарком поцелуе, языки сплетаются в танце.

Все на грани.

На. Грани!

Но моя крыша не слетела окончательно, я все контролирую. Фантомная боль бродит где-то рядом, поэтому я настороже. Сегодня я сделаю так, что моей зеленоглазке будет хорошо. Пока для меня этого достаточно.

Да, нутро эгоистично требует взять девчонку. Но мозг сразу же посылает по позвонку вспышку боли и страха, я осознаю какой паничкой может меня накрыть. Тогда Аня испугается, убежит и больше не захочет меня видеть.

Поэтому мои стоп краны мощны.

Подушечками пальцев я массирую набухающий узелок. Руки Ани сжимают мои плечи, она тихо стонет и немного прогибается.

Тогда я соскальзываю пальцами ниже, туда, где за мягким кружевом томится тепло. Где нежные губки прикрывают заветную дырочку, где я уже ощущаю подступающую влагу.

Да, моя зеленоглазка, ты возбуждена!

— Пустишь? – хриплю я и смотрю в зелень красивых глаз.

Аня только лишь кивает, и я довольно улыбаюсь. Пальцами осторожно отодвигаю тонкую ткань трусиков в сторону и прикасаюсь к нежной коже.

Блядь! Какая же она мягкая и мокрая.

Девчонка не отводит от меня настороженного взгляда, впитывает все ощущения, что дарят ей мои пальцы. Ее тело дрожит в моих объятиях, глаза прикрываются.

Я ласкаю ее между ног пальцами, а поцелуями покрываю шею, которую она мне подставляет.

— Артём, — шепчет она и облизывает свои губы.

— М? Остановиться?

— Нет.

Я усиливаю нажим пальцами, быстрее вырисовываю круги на клиторе, он становится больше, половые губки набухают, я подбираюсь к текущей дырочке. Медленно и без лишних движений ввожу палец только на фалангу.

Аня тут же вся сжимается, впивается в меня острыми ноготками.

— Расслабься, Ань, я только пальчиком…

И она позволяет мне войти в нее еще немного. Постепенно мои движения становятся активнее, глубже.

Я чувствую, как учащается ее дыхание, вижу, как грудь приподнимается.

Большим пальцем тереблю клитор, и моя зеленоглазка взрывается в мощной эйфории. Она упирается лбом в мое плечо, кажется, что даже прикусывает меня зубами.

Стоны тонут в моей футболке, ее ножки дрожат от сладкого импульса.

Да, моя красивая, ты кончаешь бесподобно. Как бы мне хотелось, чтобы ты так же сжималась с моим членом внутри.

Через несколько секунд она откидывает голову на подушки, длинные волосы рассыпаны по сторонам. Щеки горят, глаза блестят, а на пухлых губах появляется смущенная улыбка.

— Все хорошо?

— Мгм, — кивает она. — Вот только…

Ее хитрый взгляд стреляет мне в область паха.

— Ты же не получил разрядку.

— Успею, — улыбаюсь я и целую ее в губы.

Аня

Артём держит меня за талию, прижимает ближе. Я чувствую его дыхание на своих губах, дрожь пролетает по позвоночнику.

У него сильные и уверенные руки, но в его движениях только нежность.

Мы стоим под фонарем возле подъезда, и целуемся так, будто завтра наступит конец света.

— Я по тебе скучала, — шепчу я, не отрываясь от его губ.

— Я тоже, Анют, — хрипловатым голосом произносит он. — Просто навалилось все.

— Я знаю и понимаю. Но все равно скучаю.

Он улыбается уголками губ, целует меня в висок. Потом чуть отстраняется, ладонями легко сжимает мои плечи.

— Беги, а то твои предки с вилами выйдут.

Я улыбаюсь, качаю головой.

— Не хочу.

Снова целую его, чуть сильнее и с тоской. Он тяжело выдыхает, прижимается лбом к моему.

— Ань, если ты сейчас не уйдешь, я тебя точно не отпущу. И ты останешься со мной на всю ночь. Без вариантов.

Эти слова порождают внутри меня ток. Сердце бьется так, что, кажется, слышно на весь двор.

— Ладно, — выдыхаю я. — У тебя завтра выходной?

— Да.

— Значит, завтра ты весь мой.

— Всегда твой, — шепчет он.

Я улыбаюсь, делаю пару шагов назад, не отводя взгляда от Темного. Он стоит под фонарем, как герой из фильма. Мой герой.

Затем я ныряю в подъезд и поднимаюсь по ступеням в эйфории. Воздух легкий, руки пахнут его парфюмом, губы горят.

В квартире темно, только из кухни льется мягкий, желтый свет.

Я скидываю босоножки, иду в коридор и вдруг:

— Анна, иди сюда, — раздается строгий голос отца.

Я заглядываю в кухню. Папа сидит за столом, перед ним – разделочная доска, ножи, точилка. Экран телевизора, висящего на стене, мерцает новостями. Он не смотрит на меня, а методично точит лезвие ножа.

— Ты опять была с ним?

Я скрещиваю руки на груди, опираюсь плечом о дверной косяк.

— Его Артём зовут, — отвечаю тверже, чем рассчитывала. — И да, была.

Он откладывает точилку, поднимает на меня хмурый взгляд.

— Почему ты такая упрямая? Ты не понимаешь, кто он. Я не просто так тебя отговариваю.