Ардан провел ладонью вперед — и время поспешило за его следом. Он снова взмахнул, останавливая бег памяти, затем провел ладонью назад, вернув Линду обратно к луже, в которую она собиралась вляпаться сапогом.

Увы — вывеска так и осталась вне поля зрения Линды, а в сером мареве воспоминаний удалось различить лишь некие контуры. Коровы или Лохматины из Алькадских степей — Ардан так и не понял.

Осознав тщетность своих чаяний, Ард позволил эфемерному времени памяти продолжить свой путь.

Линда толкнула дверь и вошла внутрь помещения. Ардан не очень понимал, как люди жили с их весьма скудным обонянием. Все, что помнила Дэй, — запах спирта, дешевого, резкого табака и сырости, с которой безуспешно боролись при помощи нескольких печей и камина. Никаких оттенков или полутонов.

Ардан очередным взмахом руки снова остановил время. Он прошел между рядами простых круглых столиков, сколоченных и вырезанных из разобранных палет. Посетители — вместо лиц все то же серое марево памяти, лишь редкие образы, запечатлевшиеся в сознании Дэй.

Чья-то широченная рука с коричневой кожей и татуировкой в форме смеющегося черепа. Массивный бивень у другого, чуть загнутый к носу так, что казалось, будто при неаккуратном движении он мог чистить им собственную ноздрю. Треугольная шляпа, длинная толстая курительная трубка и… эльфийка. Дэй задержалась на ней взглядом.

Видимо, удивилась, что та могла делать в подобном злачном заведении. Кроме длинных острых ушей и цветных глаз живого пламени, где радужка заменяла белок, Дэй особо ничего не запомнила — остальное покрывало марево. Но почему-то Арду казалось, будто он уже видел когда-то прежде эту эльфийку…

«В дальнем углу, на круглой сцене, около Лей-микрофона пела эльфийка. С темно-синими, вьющимися волосами, в платье, скорее открывающем, нежели прикрывающем атласную кожу стройного, соблазнительного тела. Миндалевидные глаза пылающего пламени меркли на фоне её голоса, не уступавшего разве что мифическому пению той самой сирены, что махала хвостом на вывеске».

Точно! Бар «Морской Бриз», в котором Ардан с Аркаром столкнулись с Индгаром и Звездным оборотнем! Возможно, через неё получится узнать, что это за бар, но потом.

Ардан поднял ладонь.

Линда Дэй, миновав несколько столиков, села за, кажется, весьма определенный. Стоявший в дальнем углу, где находился всего один-единственный посетитель. Он тихо потягивал что-то очень терпкое и резко пахнущее из деревянной кружки. Спиной к углу, а лицом так, чтобы иметь возможность видеть одновременно и вход с улицы, и неприметную дверь, ведущую, скорее всего, совсем не в подсобку.

Причем когда Дэй опустилась напротив него, то она оказалась спиной ко всем перечисленным потенциальным источникам опасности. В конечном счете Дэй была ученым, может быть, весьма беспринципным, извращенным в своей жажде знаний и открытии новых горизонтов, но все еще — ученым. Не военным магом и, тем более, не тем, кто привык бывать в опасности.

Ардан легко определил это по тому, как легко Дэй отставила посох в сторону, прислонив тот к краю стола. Военный маг никогда бы в подобной ситуации не выпустил из рук то единственное, что могло определить, увидит ли он следующий рассвет или нет.

— Вы задержались, — прозвучал… мертвый, неживой голос. Как будто одним сухим поленом терли по другому или клекотал ворон над самой свежей из плеяды ближайших могил.

В память Дэй врезались два немигающих красных глаза.

Вампир.

Но явно не тот, которого отдел капитана Пнева вместе с отделом майора Мшистого упокоили в Предместьях. Несмотря на мертвый голос и спрятанное в тенях лицо, Ардан чувствовал какие-то отличия.

— Меня не так давно допрашивали Плащи, господин Амонас, — ответила Линда и благодарно кивнула щуплой руке, вынырнувшей из серого марева и поставившей перед ней самый обычный чай. — Приходится быть осторожной.

— Ваши новые документы в идеальном состоянии, госпожа Анора Эшковец, — просвистел неживой во всех смыслах голос.

— За что я вам весьма признательна, — кивнула Дэй. — За документы и за…

Большим пальцем она приподняла тяжелую металлическую цепочку, свисавшую с шеи. На ней качался блестящий серебром амулет с несколькими рунами языка Фае. Но Арди не мог понять какими именно — они плавали во всем том же сером мареве. Постоянно меняли свои формы и никак не могли застыть на месте.

— И как вам живется свободным человеком, госпожа Эшковец? — вампир специально сделал ударение на последнем слове.

Дэй отпила чай. С кислым вкусом и пряным послевкусием. Люди такой не пили. Так что Ардан лишний раз уверился в том, что они находились в квартале Первородных.

— Лучше, чем когда я по глупости согласилась на предложение загадочного человека, — ответила Линда с явным намеком. — Только мы тогда встречались не в заплесневелом баре, а в ресторане на проспекте Нового Времени.

— Простите, госпожа Эшковец, что не имею возможности отвести вас в столь изысканное место.

— Ничего страшного, — может, Линда не заметила холодного сарказма, а может, просто не поняла. — В любом случае, господин Амонас, вы понимаете, куда именно я клоню.

— Понимаю, — коротко подтвердил вампир.

— В моих глазах вы ничем не отличаетесь от того, кто накинул мне на шею петлю пятнадцать лет назад.

— Вы сами согласились в неё залезть, госпожа, — напомнил вампир и отпил немного своей странной бурды. — Вас к ней привели ваши же амбиции.

— Полемика, — отмахнулась Дэй, явно чувствовавшая себя в полной безопасности.

Как удивительно быстро у людей, не живущих бок о бок с постоянно ждущей за поворотом трагедией, притупляются ощущение реальности и опасности. И как удивительно чаще и чаще Ардан убеждался в правдивости слов Катерины, сказанных ею в том злополучном вагоне-ресторане.

— Как скажете, госпожа Эшковец, — не стал спорить вампир. — Но, смею заметить, мы предоставили вам документы. Возможность почувствовать себя свободной от удавки… в которую вас поймали.

Взгляд вампира скосился на медальон. Нетрудно догадаться, о какой именно свободе шла речь. Все, кто имел отношение к Кукловодам, хранили в своем разуме стационарную печать отложенного действия, которая при попытке скомпрометировать организацию превращала их мозги в жидкую кашу. Причем в самом прямом смысле.

И, судя по всему, амулет, выданный Дэй неизвестным вампиром, каким-то образом нивелировал действие печати.

— Наше предложение все такое же, госпожа Эшковец, — продолжил вампир. — Вы передадите нам все исследования, копии которых сделали в монастыре, а зимой получите документы в указанной точке и указанное время. Вы сделаете их копию, оригинал отправите по тому же адресу, что и копию Ларандских исследований. А в…

— В будущей копии я должна буду сделать изменения, которые превратят исследования в бессмысленный и бесполезный мусор, — перебила Дэй, которая, судя по всему, была уверена, что балом правит именно она. — А взамен вы снимете с меня печать этих… монстров, обеспечите бумагами любого государства Северного или Восточного материков и выплатите двадцать тысяч эксов.

Ардан, несмотря на то что находился в чужой памяти, поперхнулся. Двадцать тысяч эксов… Чтобы располагать подобной суммой, нужно находиться в числе богатейших жителей не только Империи, но и всего мира (что, в целом, почти равносильно друг другу). Или же…

Или же все куда проще. И Дэй вновь, как и когда-то давно, собиралась собственноручно поместить свою же шею внутрь затягивающейся петли. Вопрос-то, в целом, весьма простой — зачем кому-то оставлять её в живых после того, как странный план будет исполнен?

— Но что гарантирует мне жизнь? — внезапно спросила Линда. Все же, пусть она и не обладала регалиями военного мага, но оставалась весьма умным человеком.

— То, что вы все равно умрете, — спокойно ответил вампир. — И я сейчас не про ваш смертный срок, а про то, что Черный Дом рано или поздно выйдет на ваш след. И рано или поздно печать в вашем мозгу превратит вас в овощ. Вы играете с нулевой суммой, госпожа Эшковец. Либо вы рискуете довериться нам и имеете призрачный шанс стать богатой, свободной и уехать за Мелкоморье. Либо умрете. Выбор у вас небольшой. Так что хватит тянуть время, госпожа смертная женщина. Решайте. Либо расплатиться за свои грехи, совершенные в Ларандском монастыре, в ближайшее время, либо прожить до суда Вечных Ангелов на свободе и в достатке. Но так или иначе — не забывайте, что вы обречены.