На этом их короткий разговор сам собой погиб под шумом громадных колес, опутанных не менее внушительными цепями — иначе проехать по заметенным улицам попросту не представлялось возможным.

Путь, обычно занявший бы и без того почти целый час, на сей раз отнял почти полтора. Ардан даже отдохнуть успел. Не настолько, чтобы не мечтать о заслуженном отпуске после окончания Конгресса (который целиком и полностью уйдет на сдачу экзаменов в Большом), но перестать клевать носом на манер голодной курицы перед зерном.

Так что, когда грузовичок остановился около ворот, как будто невзначай застывших между двумя зданиями с низкими окнами, Ардан уже без посторонней помощи сумел выбраться наружу. Лицо обдал холодный ветер.

Ардан закашлялся. Не из-за сухого, дерущего горло дыхания, на которое в мороз жаловались горожане, а от удушливого запаха. Горелой тухлятины, непригодной древесины, возможно даже резины (хоть её и запрещалось жечь в черте городов) и еще чего-то, что Ардан не то что не мог различить по запаху, а попросту не хотел.

Обособленный от остальных, небольшой квартальчик теснил спиной техническую железную дорогу, примыкавшую к его заднему двору. Парадокс в том, что даже у мусоросжигательных станций имелся собственный отход, который требовалось куда-то вывозить. Так что пепел грузили на вагоны и увозили куда-то на север. Вроде военные нашли ему применение, но в такие дебри профессор Эрик Конвел на лекциях, посвященных данному виду производств, не погружался.

— Идемте, — Алоаэиол махнула рукой, и они втроем, минуя сугробы, поднимавшиеся до пояса (в случае Арда — едва выше колена), прошли по вычищенной тропинке до двери посреди массивных, запертых ворот.

Капитан нажала на дверной звонок, но ничего не произошло.

— Проводка промерзла, — зачем-то поспешил пояснить Ард. — Проводимость ухудшилась, и Лей не проходит по…

— Капрал, — оборвала его Алоаэиол.

Ардан замолчал посередине слова. Ну да. Точно. Капитан ведь, наверное, ровесница Гектора… хотя, скорее всего, моложе. Но не значительно.

Мутант глубоко вдохнула, приложила ладонь к створке поближе к петлям и, резко выдыхая облачко черного дыма, толкнула ту вперед. Ардан впервые видел, чтобы стальные петли рвались едва ли не проще мокрой бумаги.

С хриплым скрипом те лопнули, и дверь, пролетев почти метр, рухнула на снег.

— А я думал, что Кинжалы работают тихо и незаметно, — фыркнул Милар.

— А я думала, что дознаватели не отличаются лишней болтливостью, — парировала Алоаэиол.

Ардан не знал, что именно произошло в общем прошлом двух капитанов, но полагал, что ничего из того, что могло бы сблизить коллег по Черному Дому. Скорее даже наоборот. Между Алоаэиол и Миларом чувствовались холодная настороженность и взаимное недоверие, которое те и не думали маскировать.

Проходя во внутренний двор фабрики, Ардан беглым взглядом окинул пространство. В целом ничего занимательного. Главный корпус с печами и длинной, узкой трубой, уходящей в небо. Небольшие «сараи», прячущие под навесами нечто необходимое для работы. Пристройка для охраны, ныне пустующая. По-человечески понять охранников можно — слишком тонкие стены, отсутствие отопления и прочие невзгоды не очень располагали к ночному дежурству, когда столбика термометра не хватало, чтобы обозначить мороз на улице.

С другой стороны — это ведь их работа.

Обогнув главное здание, они подошли к возвышавшемуся на полуметровом цементном фундаменте громадному кирпичному кубу. Достаточно объемному, чтобы вместить в себя под пять сотен кубических метров мусора.

Используя нехитрую арифметику, можно было подсчитать, что в кубе размером с двухэтажный дом, связанном с главным корпусом теплым переходом, хранилось порядка трехсот тонн отходов.

— Вот так вот, — проворчал Милар, глядя на то, как Алоаэиол, поднявшись на крыльцо, собиралась проделать тот же трюк с тяжелой дверью. — Приносишь присягу, охотишься за серийными убийцами и бомбистами, участвуешь в общих операциях по поимке сумасшедших ученых и магов, наводишь порядок в подпольных Доходных Домах, с бандами, вон, бодаешься, а потом бац! В твоем отделе оказывается маг, и ты спустя год роешься в мусоре. И вот скажи мне, Ард. Это я просто неправильно понимаю концепцию карьерного роста или я где-то по жизни сильно насолил Вечным Ангелам?

Ардан оставил ворчание Милара без ответа. Когда Алоаэиол в самом прямом смысле попросту вырвала дверь с петель, Ард поднялся к ней на бетонное, непритязательное крыльцо.

По лицу мутанта вился жутковатый узор из зелено-черных вен, а по щекам текли две толстые, жирные струи, похожие на машинное масло. Ардан догадывался, что различные мутанты обладали совершенно разными сильными сторонами, и то, что давалось легко одним, могло стать невозможным для других.

Вряд ли Алоаэиол, как и Корносский, относились к той разновидности «гуманоидных химер», которые физическими возможностями оставляли позади даже огров. Так что капитан с лихвой расплатилась за две двери.

— Через пару часов отойду, — словно прочитав мысли Арда, прохрипела Алоаэиол. — Грубая сила — не мой конек.

Ардан кивнул и вошел внутрь. От простого амбара помещение отличалось только, разве что, запахом и наличием конвейерной ленты, на которую, обвязав лица повязками, громадными лопатами скидывали мусор орки.

Почему Ард был так уверен в том, что здесь работали именно орки? Потому что он видел их перед собой. Разорванных на части, лежащих на кучах окровавленного мусора.

— Милар! — только и успел выкрикнуть Ард, как внутренний двор утонул в грохоте пороховой канонады.

Спиной вперед (ну или назад — смотря с какой перспективы оценивать), то ли в полете, то ли немного заранее выхватывая револьвер, Милар успел сделать несколько выстрелов. И прежде чем его спина с гулким эхом врезалась в бетонный пол мусорохранилища, в окнах соседних зданий послышался короткий выкрик.

Капитан Пнев попал в цель. Скорее всего, случайно — либо же его пулю на своих дланях пронесли Вечные Ангелы, потому как в такой ситуации попасть даже в небо было бы проблематично. Тем более обычному человеку.

Когда лопатки проскользнули по шероховатому бетону, Милар непроизвольно издал хрип. Несмотря на боль от падения, он все еще держал на мушке вход в помещение. Но Алоаэиол и Ардан не стояли сложа руки.

Мутант, левой рукой резко втаскивая капитана глубже под спасительные сени кирпичного куба, что-то выхватила с пояса и, сорвав зубами простую восковую печать, швырнула вперед. Тонкая шашка, не больше трубочки мороженого, зашипела, и в воздухе заклубились пышные серые облака. Пули, пробиваясь сквозь преграду, на мгновение оставляли за собой узкие отверстия, но те тут же схлопывались новой порцией дыма.

Прорвавшиеся внутрь свинцовые шмели вместо того, чтобы встретить свою добычу, врезались в мерцающие полупрозрачные диски, созданные Ардом. Стоило прозвучать первому выстрелу, как юноша тут же ударил посохом по полу, и печать Щита Орловского (того самого, в честь которого и назвали проспект… иронично), воплощая двенадцать дисков, спасла тело капитана от лишних, незапланированных природой отверстий.

— Надо уходить! — выкрикнула Алоаэиол, отпрыгивая в сторону от прохода и прижимаясь спиной к стене.

Милар и Ард, вокруг которого кружили оставшиеся семь волшебных преград, тоже скакнули подальше от неприкрытого дверью прохода. Юноша встал чуть поодаль, а Милар, как и Алоаэиол, вдавил спину в кирпич.

Оба капитана действовали настолько одинаково, что нетрудно было догадаться — их так научили. Интересно, если бы Ард согласился на предложение Мшистого, его бы тоже чему-то научили?

Странные мысли во время перестрелки…

Может, всё потому, что, к великому сожалению юноши, это уже далеко не первый раз, когда он оказывался под градом раскаленного железа?

— Нельзя! — перекрывая шум непрекращающейся канонады, выкрикнул Милар. — Если они устроили засаду, значит, не нашли, чего искали!