Миновало уже двое суток с момента завершения экономического форума, а значит, до круглого стола послов оставался всего день. После чего, еще через три дня, состоится церемония подписания договоров и званый ужин с Его Императорским Величеством.

К чему Ардан считал дни?

Потому что Конгресс оказался куда более изнурительным мероприятием, чем он мог себе представить.

— Но мы…

— Хватит, — не повышая тона, но достаточно строго произнес капитан Понских, чье лицо пряталось под маской бобра. — Не позорьте родину.

Ардан мог бы возразить, что позорить родину пока еще было не перед кем, но промолчал. Он и так попал в немилость, ну или в неудовольствие, к премьер-министру, не хватало еще повторить успех с его близким доверенным лицом. Да и капитан Алоаэиол отвернулась и замерла. Порой она все еще прижимала ладонь к груди, а иногда слегка горбилась, но уже через сутки нельзя было даже и подумать, что капитан пережила серьезное ранение. Серьезное для мутанта и безусловно смертельное для человека и большинства Первородных.

Наконец из-за поворота, со стороны проспекта, ведущего к Гильдейской набережной, показался автомобиль. Причем — иностранный. Он выглядел немного более грубым, нежели Имперские, с угловатыми линиями, тонкими колесами и не самым качественным металлом. Но способным функционировать даже в серьезный мороз и, самое главное, доставленный морем с другого континента.

Далеко не каждое посольство, кроме разве что Селькадского и Конфедерации Свободных Городов, обладало собственным транспортом. Сам факт транспортировки такого груза через Мелкоморье, в штучном виде, воспринимался как исключительно политический жест.

Империя не импортировала автотранспорт. Наоборот, она являлась главным экспортером колесного оборудования в мире. О чем, в свою очередь, Арду все уже прожужжал лорд Борис Фахтов, души не чаявший во всем, что ездило. И чем быстрее ездило, тем для него лучше.

Следом за одним угловатым автомобилем черного цвета показался второй, а затем и третий. Процессия неспешно, по снежной колее, подъехала к поместью, остановившись так, чтобы центральный автомобиль оказался около входа.

Но первое, что бросилось в глаза, — вовсе не посол, которому открыли дверь. Нет. Ардан точно знал, что все, включая его самого, смотрели исключительно на одну-единственную фигуру. Мужчина, ростом не выше Милара, шириной плеч такой, что мог бы со спины легко сойти за балерину, держал за спиной в хитроумных механических открытых ножнах со множеством шестеренок и рычажков едва ли не железнодорожную рельсу.

Меч таких габаритов, что, наверное, и Аркару-то с ним было бы тяжело совладать. При этом субтильный мужчина с приятными чертами лица и густыми светлыми волосами будто и вовсе не замечал его веса. Одетый так же легко, как и Ардан, он помог выбраться на свет статной женщине в теплой шубе и меховой шапке — госпожа Селькадский посол.

Но на неё все так же никто не смотрел.

— Рыцарь-Воитель, — прошептала Алоаэиол на Галесском.

Перед Ардом впервые оказался иностранный маг, обладающий Черной звездой. Рыцарь-Воитель, вершина Селькадской Звездной военной школы Мечников.

И что-то подсказывало юноше, что появление в самом сердце Империи, на пороге дома премьер-министра и по совместительству наставника нынешнего Императора такой фигуры, как Рыцарь-Воитель, мало чем отличалось по своей сути от угловатых автомобилей.

Живой политический жест.

И почему Ардану на мгновение показалось, будто все, что сейчас происходило на заснеженной улице, выглядело даже опаснее, нежели добытые недавно документы?

Ард встрепенулся и перевел взгляд прочь от Рыцаря-Воителя на посла. Женщина лет сорока пяти, может, немного старше. Она не прятала седину под краской, а морщины на сухой, одряблевшей коже не скрывала под мазями и макияжем. Только ярко-красная помада на губах и тонкая тушь на ресницах, а также по-женски лукавый, проницательный взгляд намекали на то, что тридцать лет назад у посла Селькадо не было недостатка в мужском внимании.

Отсутствие кольца на пальце (в большинстве стран мира, кроме ЛанДуоХа и Каргаамы, не исповедовавших религию Светлоликого, носили те же обручальные символы, пришедшие из церкви Света) намекало на то, что государственная служба не нашла гармонии с семьей, а еще на то, что от неё не пахло матерью. Общаясь с Еленой, вспоминая родную матушку, Агату Спри, жен коллег из второй канцелярии и еще десятки прочих женщин, с которыми Ардану пришлось иметь дело, он осознал, что может по запаху отличить мать.

И нет, речь не про усталость, мягкость и отрешенность взгляда, понимающую улылку или что-то такое. Матери действительно пахли иначе. Арди не мог описать как именно. Но именно благодаря такому запаху лесные охотники, когда не наступали Голодные Ночи, могли избегать того, чтобы охотиться на матерей.

Достаточно высокая, чтобы выглядеть аристократически статной, но не настолько, чтобы как-то излишне впечатлять, она протянула ладонь и легко положила ту на локоть Рыцаря-Воителя. Пожалуй, одна из самых колоритных пар, которые только видел Ардан.

Пройдя по расчищенной от снега дорожке, она вместе со свитой подошла к капитану Понских.

— Мы ошиблись в расписании, господин… Бобер? — её голос звучал сродни вибрирующему на ветру тонкому листу металла. С легким акцентом, излишне тянущим гласные. В отличие от Галесского, построенного на «рычащих» звуках, язык Селькадо сформировался вокруг гласных, что, в свою очередь, породило парадокс. Песни на Галесском звучали куда мелодичнее, нежели на Селькадском. — Нам было назначено на полдень, но я не вижу господина премьер-министра.

Капитан Понских, показательно не обращая внимания на Рыцаря-Воителя, отодвинул край мехового пальто и посмотрел на часы.

— Уже половина первого, госпожа посол, — ответил капитан. — Расписание премьер-министра заполнено весьма плотным образом, так что вам придется подождать, когда у него появится окно.

Уголки губ посла слегка дрогнули в совсем незначительной, но настолько острой улыбке, что Арду показалось, будто он свои глаза об неё порезал.

— Я прошу прощения, господин… Бобер, за опоздание, — безо всякой искренности произнесла посол. — Если бы, возможно, улицы Метрополии не сдались под натиском непредвиденной стихии, мы бы успели вовремя.

— Возможно, в таком случае, госпожа посол, вам стоило выглянуть в окно и выехать из отеля чуть раньше, — ровным тоном парировал Понских, но, тем не менее, развернулся и протянул руку в пригласительном жесте. — Прошу, госпожа посол, проходите, чувствуйте себя как дома, премьер-министр уже готов к встрече.

— Видите, сир Эдмонт, — посол повернулась к своему спутнику. — Удивительно, как быстро можно освободить чье-то расписание парой слов вежливости.

Субтильный мужчина кивнул и тепло улыбнулся, при этом даже не взглянув на группу магов и мутантов. Впрочем, наверное, ему и не требовалось. Вряд ли здесь находился кто-то, включая капитана Понских, кто мог бы что-то противопоставить Мечнику Селькадо, обладающему Черной звездой.

Почему же тогда Рыцаря-Воителя так легко впускали в резиденцию одного из первых лиц страны? Возможно, все дело в жужжании, которое Ардан слышал с самого утра. И в том, что если бы не его удостоверение сотрудника второй канцелярии, украшенное серебряным гербом Империи, то…

— Что-то не так, сир? — с легким намеком спросил капитан Понских, стоило только послу и её защитнику переступить через порог резиденции.

Оказавшись в холле, Рыцарь-Воитель, прежде будто не замечавший веса своего громоздкого и даже на вид не очень… «правдоподобного» меча, чуть покачнулся. Его взгляд потяжелел, а походка замедлилась. Ардан же услышал, как быстрее забилось сердце, прежде выдерживавшее ритм точнее метронома.

В техническом помещении, в отсеке генерации, сегодня работали все генераторы сразу, подкрепляя стационарный щит, способный выдержать несколько артиллерийских залпов. Это если переводить его мощность в тротиловый эквивалент, разумеется. Неудивительно, что даже обладатель Черной звезды почувствовал себя в лучшем случае на несколько Звезд младше. Если и вовсе не остался лишь с самым ограниченным запасом своих прежде немыслимых сил.