— Как думаешь, со мной что-то происходит? — спросил он куда тише, чем следовало.

— Чего? А конкретики, господин маг, можно?

— Тебе не кажется, Милар, что я становлюсь злее? — уточнил Ард и добавил: — Злее, чем был раньше.

Милар ответил не сразу. Они успели проехать несколько надутых, как меховые шарики, регулировщиков, прежде чем капитан Пнев продолжил разговор.

— Знаешь, Ард, когда я проходил обучение в армии, нам всегда говорили следующее: «Самые надежные люди в окопе и на поле — это самые жестокие ублюдки, которых вы только можете встретить», — Милар вновь переместил ладонь к потоку тепла и чуть прибавил скорость. — И наша первостепенная задача — стать такими же. А затем, когда уйдем со службы, посадить внутреннего ублюдка на цепь и больше никогда не спускать.

Ардан пожал плечами.

— И в чем заключается суть данной мудрости?

Милар вздохнул.

— Хотел бы знать… я вот что скажу, Ард: до тех пор, пока ты задаешь себе такие вопросы, все с тобой и твоим сердцем будет в порядке.

«До тех пор, пока задаешь себе вопросы»… Ардану стоило запомнить эту фразу.

— Спасибо, Милар, — искренне поблагодарил Ард.

— Обращайся, господин маг, а то тут, — Милар постучал себя по виску, — скопилось много всякого дерьма, которое мне порой хочется на кого-нибудь вывалить. Ну, знаешь, готовлюсь к старости. Буду кряхтеть и всех поучать, не обращая внимания на то, что мир вокруг поменялся.

— А можно обойтись без экскрементов?

— О-о-о-о нет, Ард, — гулко протянул Милар. — Это часть сделки. Мой жизненный опыт, сдобренный моими же не всегда смешными шутками.

Арди улыбнулся, а затем улыбнулся и Милар, и вскоре они оба смеялись. Вокруг же здания становились все ниже и ниже. Улицы разделялись бесконечными каналами, над которыми раскинулись широкие мосты. Достаточно высокие, чтобы под ними могли пройти баржи.

Южный Порт, как и Ночной Порт, использовался для перевозок внутри водной сети Метрополии. Сюда не приставали крупные торговые корабли и гражданские суда. Разве что порой швартовались небольшие баркасы, чтобы перевезти желающих на берег одного из многочисленных островов столицы.

Впрочем, сейчас порт опустел. Каналы вздыбились искрящимися клыками, гранитные берега блестели снегом и наледью, а сами немногочисленные здания укутались белыми шапками.

Милар ехал между складами, укутанными парусиной кранами, и выискивал взглядом нужную хижину. Наконец, выныривая по ту сторону очередного поворота, они увидели искомое.

Бармен не обманул.

В неуклюже сколоченной, с аляпистым крыльцом и скошенной крышей, в нараспашку открытых окнах едва ли охотничьего сруба горел свет. Живой и теплый. Над покосившимся дымоходом вился черный столб дыма. Видимо, топили мокрой древесиной.

С другой стороны — а зачем вообще вампиру топить дом?

— Опоздали! — рявкнул Милар и, даже не заботясь о том, чтобы заглушить двигатель, дернул рычаг и буквально вывалился на улицу. — Давай, Ард! За мной! Кто помрет, тот Фатиец!

Милар, не глядя за спину, доставая на ходу револьвер и гранату производства Дагдага, побежал к хижине.

Ардан, забирая посох, открыл дверь. И стоило его стопе коснуться снежного настила, как все его тело обернулось камнем. Ард не мог пошевелить даже кончиком пальца. Совсем как тогда… как в тот вечер…

Всё, что мог юноша, — смотреть на фигуру Милара, исчезающего в доме.

Защипало пальцы. Мир вокруг подернулся серой дымкой. Тени, отбрасываемые фонарями, замельтешили, словно живые. Ард чувствовал, как скручиваются в тугой комок внутренности в животе, а горло сдавливают невидимые, мертвенно-холодные пальцы.

Он уже чувствовал нечто подобное. Совсем недавно. В отеле «Корона».

Темный Эан’Хане! Милар забежал в дом, где находился Темный Эан’Хане!

Ардан пытался пошевелиться, пытался призвать осколок Имени, пытался сделать хоть что-то, но точно так же, как солнце не может встать на западе, невозможно нарушить сделку, заключенную с Фае.

Метка Аллане’Эари ярким синим пламенем сияла на его запястье.

«Поэтому этой зимой, когда ты сможешь идти, ты должен будешь стоять. Такова твоя плата, Говорящий. По закону Королев».

А затем раздался взрыв.

Алоаэиол смотрела на то, как Ард не мог пошевелиться. Будто что-то невероятно могущественное и столь же невидимое полностью перехватило контроль над телом юноши. Капитан, проведя на заднем сиденье последние несколько часов, лишь переводила взгляд с застывшего юноши на дом.

Видела, как вздулись вены на лице юноши, как побелели его костяшки, отчаянно сжимавшие посох, но все так же — сколько бы тот ни старался, он не мог пересилить невидимую длань, сжавшую все его тело в одну свитую стальную пружину.

А в этот момент капитан Пнев, с гранатой и револьвером в руках, бежал к дому. Наверное, Алоаэиол стоило что-то выкрикнуть. Попросить капитана остановиться. Тот в горячке, желая помочь возможному союзнику в лице вампира и остановить, как она поняла из подслушанных разговоров, крота, совсем забылся.

Была ли в этом толика вины самой Алоаэиол? Мог ли её рассказ, который заставил чуть позднее Милара самому выложить своему напарнику мутную историю прошлого (Алоаэиол действительно не знала, что Эльвира провела полгода в госпитале для душевнобольных), вывести из равновесия капитана Пнева? Настолько, что тот не обратил внимания на то, что собрался штурмовать здание в одиночку? Возможно…

Она уже не узнает. Потому что даже сейчас, даже проведя с этой парочкой, прячась под своей вуалью, почти целый день, все еще подозревала Пнева. Просто не могла иначе. Не могла позволить себе поверить в то, что произошедшее несколько лет назад — лишь не более чем гадкое стечение обстоятельств. Насмешка Вечных Ангелов, которые в своей слепоте не обратили внимания на разрушенные жизни.

И потому она молчала. Молчала, чтобы убедиться в самый последний раз, что там, в канализациях, не спасла жизнь предателю Империи.

Милар исчез внутри небрежно сколоченной хижины, а затем раздался взрыв. Не обычный, пороховой или такой, как бывает, если повредить камеру сгорания в Лей-генераторе.

Совсем другой грохот заставил Алоаэиол прижать ладони к ушам и потерять контроль над своей вуалью. Она видела, как капрал Эгобар посмотрел на неё с едва сдерживаемой яростью и… презрением. Она его не винила. Она и сама до конца не была уверена в том, что поступает достойно. И потому руководствовалась правилами Кинжалов…

Темный вихрь пролитой грязью весенней лужи закружился на том месте, где только что стоял дом. Он легко крошил доски, еще недавно сложенные в виде стены. Сорвал крышу и, будто соломенную шляпу, закружил ту в воздухе. А снег и лед — от них не осталось и следа.

Тени вытянулись в Южном Порту и, струясь по земле, потянулись к центру взрыва. А там, внутри вихря жидкой тьмы, стояла фигура, закутанная в плащ, сшитый из мрака. В руках он держал посох, напоминающий луч солнца, но только если бы солнце вместо света освещало все сущее сумраком. Справа от Темного Эан’Хане застыла фигура. Тоже спрятанная под плащом, но под вполне себе обыденным. Самым обыкновенным, какие выдавали в отделе снабжения всем Плащам.

Мгновения растянулись минутами.

Алоаэиол видела, как часть вихря, отделившись от общего потока кружащихся в дикой пляске теней, окутала вампира. Заставила того опуститься на колени и, прислонившись к лицу, быстрее, чем заметил бы глаз, превратила немертвого в кучку белого праха, просыпавшегося на старую, потрепанную одежду. Капитан наблюдала за тем, как граната, кружась среди деревянных опилок, сгибается и сминается внутри самой себя, пока не взрывается короткой радужной вспышкой, не способной пробиться сквозь преграду мрака.

Капитан видела и последнего участника жуткой сцены, звенящей эхом памяти эпохи Эктасса и Галесса.

Капитан Пнев.

В нескольких метрах над землей, выронив револьвер, он цеплялся скрюченными пальцами за веревки, свитые из черного тумана, сжимавшие его тело. Но каждое движение проходило насквозь, так и не встречая никакой преграды.