Мутант упал на решетку карниза безвольной куклой. Ноги — уже не человеческие, согнутые назад, как у кошки — торчали под неестественными углами. Грудная клетка была вдавлена внутрь, ребра проступали сквозь кожу обломанными белыми палками. Тело еще подергивалось в нервной агонии — мелко, судорожно, — но глаза уже стекленели.

Ардан отступил на шаг и привалился спиной к металлической балке. Ноги не держали. Нож все еще торчал из его живота. Он не стал его вытаскивать, догадываясь, что лезвие сейчас единственное, что не дает ему истечь кровью за пару минут. Спина превратилась в изодранные лоскуты. Шея горела. Левый глаз все так же ничего не видел.

Внизу, в зале, стихла музыка. Зазвучал последний куплет песни княжны Веренсы.

Может, воин забредет,

Дверцу клетки распахнет,

Сядет ласточка к нему

На плечо — сквозь ночь и тьму.

Унесет он в дальний край,

А она — лети, летай,

Ветер в крыльях, наконец…

Но молчит пустой дворец.

Ард сполз по балке на пол и закрыл глаза.

На сегодня он сделал достаточно.

' В нашей редакции тишина.

Пожалуй, это самый странный заголовок моей регулярной колонки, который я когда-либо писал. После того, как премьерный показ очередной интерпретации перипетий крови Агровых времен Окончания Войны Галесса за Независимость едва не сорвался из-за перебоя в Лей-питании.

Впрочем…

Для читателей, которые не очень хорошо осведомлены в истории, напомню, что в 13117 году от Первых Людей (1-й год До Падения Эктасса по новому календарю) несколько детей Последнего Царя-Первого Императора погрузились в пучину междоусобных распрей. Победа над Эктассом, к тому моменту, была если не очевидна, то вполне осязаема. Несмотря на полное истощение казны, которое впоследствии привело к появлению такого не очень секретного, но весьма романтизированного понятия, как «Офицерская Метка Черного Дома», дела Эктасса обстояли не лучше. И это было всем известно.

Да, возможно, если бы не Сержант Мендера и его отряд, сумевшие значительно повлиять на ход всей многолетней войны, то кровавые битвы на полях унесли бы еще десятки тысяч жизней, но история не знает сослагательного наклонения.

В любом случае, основа мощи Эктасса — его Эан’Хане и Говорящие, а также созданные ими твари, с которыми до сих пор вынуждена бороться Гильдия Охотников на Аномалии, были уже изрядно потрепаны нашими Звездными Магами и их творениями. Что до пехоты и конницы, то лучшие эльфийские лучники уступали арбалетам Галесса. Замковые стены и башни Первородных не могли устоять против наших пороха и ядер. А фортификационная наука Галесса давно уже решила проблемы дворфийских прежде неприступных, живых латных коробок; и всадников орков, еще недавно сметавших на своем пути и втаптывавших в грязь целые поселения. Гиганты не могли ничего противопоставить первым аркебузам, а Звездная механика в лице зарождающегося строительства артефактов успешно справлялась с чарами и наветами.

Первородные спасались в замках, где еще оставались легендарные Фае. И именно этот нюанс сдерживал темпы освобождения земель объединенными войсками людей западного материка под предводительством крови Агровых.

Да, как видно из моего краткого экскурса в историю, война действительно могла затянуться (если бы не Мендера и его отряд). И кто знает, к чему бы привели финансовые издержки… но… запах победы уже витал в воздухе.

Победа.

Такое сладкое слово. Как много оно значит. И как сильно оно отличается в своем смысле для разных слоев населения.

Для крестьян победа Галесса и Агровых означала освобождение от страхов, ставших черноземом самых жутких былин и историй, которые мы до сих пор рассказываем детям. Для ремесленников и торговцев — новые дороги через континент и возможность беспрепятственно переправлять товары к самым удаленным рубежам, в те времена, десятка царств и королевств и сотен мелких княжеств раздробленного человечества восточного материка.

Что же до знати и военных… вот здесь и крылась вся загвоздка. Поколениями лучшие сыновья и дочери восточной земли жили войной. Она с лихвой выпила их крови, за что мы чествуем героев и поныне, но, стоит признать, она же их и кормила. Налоги, подати, сборы, обязательные работы на царских, королевских и княжеских землях — все это не касалось военного сословия и военной знати. Но война близилась к концу. А значит наступало время мыслей о будущем.

Свободном будущем.

Где каждому пришлось бы найти себе новый способ продолжить жизнь. Уже мирную. Не военную.

Да, разумеется, никто тогда и предположить не мог, что Галесс, под знаменами которого собрались многие из государств, станет основой первой и единственной Империи Людей за всю письменную историю. Никто, в самом страшном сне, не хотел даже мысли допустить, что с падением Эктасса войны не прекратятся и тогда еще молодая страна переживет все то, что она испытала за последние полтысячи лет.

Пьяные от скорой победы представители аристократии и окрыленные успехами Агровы делили шкуру еще не убитого медведя. И именно это и вызвало распри, которые могли бы изменить ход истории. Иронично было бы наблюдать, сквозь призму эпох, за почти победившим восстанием людей против гнета и узурпаторов Первородных, погибших бы в огне междоусобных распрей.

С великой помощью церкви Светлоликого и личного примера старшего поколения Агровых и его героев, включая Святого Василия Спасенного — единственного, кто уцелел в событии, теперь известном как Плач Мучениц, зарождавшийся конфликт удалось унять.

Но не без потерь.

Княжна Веренса, младшая дочь Последнего Царя, пропала в день, когда сержант Мендера и его люди вернулись из замка Сидхе Пылающего Рассвета вместе с Пламенем. Великая победа перемешалась в тот день с трауром. Княжна Веренса, скорее в силу своего совсем нежного возраста, нежели каких-то святых качеств, коими её наделил фольклор, всего пятнадцати лет от роду, так и не попала под влияние аристократии и не присоединилась ни к одной из фракций, старавшихся урвать кусок того, что еще не лежало на их столах.

Теории множатся и по сей день. Кто-то говорит, что княжна была отравлена и погибла. Кто-то, что её не существовало и вовсе, а сам образ придуман Агровыми в качестве одного из «вдохновляющих штандартов». Есть и самое известное предание среди романтично настроенной молодежи о том, что в княжну Веренсу был влюблен молодой дружинник. Славный воин, без рода и крови. Сын дубильщика и травницы.

Когда его родители погибли от стрел эльфов и дворфийских копий, воин отправился на запад — в Ветроград, теперь известный как Метрополия. Истории разнятся в своих предположениях. В одних, благодаря тяжелому труду в мастерской отца, молодой юноша мог голыми руками согнуть подкову и ударом кулака убить взбешенного быка. Другие предполагают, что мать его была Слышащей и потому с детства кормила его отварами и травами, которые сделали кожу воина крепче стали, а жилы прочнее канатов.

Это все, конечно, часть легенд.

Достоверно, благодаря архивам Церкви и городских управ, известно, что в Ветроград действительно прибыл юноша с приграничья Алькадских, тогда еще — Антареманских, холмов. Будучи невероятно крепкого телосложения и высокого роста, он был принят за полукровку Первородных и брошен в темницу, где потребовал суда Мечом и Огнем, чтобы доказать свою невиновность.

Пока суд рассматривал его дело, в Ветроград, после очередной громкой победы войска Галесского, вернулись войска и полководцы, чтобы залатать раны и пополнить ряды.

В историях говорится, что возлюбленный Веренсы, чье имя так и осталось сокрыто в тенях прошлого, сразился с самим Святым Василием и одержал победу, трижды заставив Василия сменить оружие и спешиться с боевого коня. Но в записях Церкви и городской управы Ветрограда значится, что Василий выступал в качестве судьи состязания. Впрочем, можно предположить, что бюрократы того времени обладали равным стремлением выслужиться, что и их потомки нашего времени. Имя Василия могли пытаться защитить от, по мнению крючкотворцев, порочащего его поражения.