Вспыхнули ярким туманом глазницы Арда и Линды Дэй. Милар слышал самые разные крики. Полные предсмертного ужаса, заставляющего тело отказаться от разума и погрузиться в пучины животного страха перед смертью. Крик, который нельзя описать, если никогда не слышал сам, а если слышал — уже не забудешь никогда.

Линда кричала не так.

Она кричала страшнее. Кричала, пока её глаза покрывались сдирающей кожу ледяной коркой. Кричала, когда вскипала и лопалась серая кожа. Кричала, когда отваливались шматы обледенелой плоти.

В какой-то момент в руке Арда остался лишь обтесанный пургой череп с изломанной от собственного вопля челюстью.

Юноша покачнулся и, выронив кость из руки, упал на снег. В тот же миг пурга стихла, а дыхание больше не причиняло капитану боль.

— Бери документы, — хрипло процедила Алоаэиол, кивнув на разбросанные позади них обледенелые бумаги и фотографии. — И уходим, пока сюда не заявились наши коллеги!

Милар кивнул и поспешил, царапая пальцы об острую наледь, собирать улики. Всё произошедшее не заняло и минуты, а капитан… капитан был рад, что родился в современной эпохе, а не пять веков назад.

А еще он точно знал, что при первой же возможности зажжет огонь в церкви Святых Воителей — простых Галессцев, веками бившихся с тем, чему Милар только что стал свидетелем.

Ардан очнулся в том же полумраке, в том же кресле и с тем же характерным запахом, неприятно щекочущим нос. И даже капитан Алоаэиол и Милар находились на тех же местах, что и прежде. Мутант сидела за столом, а капитан Пнев стоял около окна, аккуратно отодвинув в сторону штору из плотного материала. Арди даже хотел обмануться и поверить в то, что ничего не произошло, но…

Капитан, обнаженная по самый пояс, стиснув зубами собственный ремень, колола в край раны шприц, заполненный черной густой жижей. Почти такой же, благодаря которой Тазидахский Мутант, перевернувшая место убийства тестя Пижона, несколько раз возвращался к жизни едва ли не прямиком из тесных объятий Вечных Ангелов.

Капитан вдавила трубочку, и бугрящиеся края широкой раны, выглядящей так, будто она заросла шрамами несколько лет тому назад, вскипели. Зашипели черным дымом, лопнули кровью того же цвета, а затем начали затягиваться. Капитан же рычала и стонала, запрокидывая голову и едва ли не раскусывая толстую кожу ремня. Её небольшая грудь дрожала с каждым очередным сдавленным вздохом.

Ардан поспешил, как и положено достойному господину, отвернуться в сторону. Весьма опрометчивый поступок.

Взгляд юноши вновь скользнул по разложенным на столе бумагам и фотографиям. Ардан опять почувствовал, как рвотный ком режет его горло, а в животе всё скручивается широкой спиралью. И даже попытка переместить взгляд с фотографий на целую плеяду формул, расчетов, списков ингредиентов и нескольких чертежей как печатей, так и технических Лей-установок со сложными приборами нисколько не помогала.

Ардан вообще не был уверен, что хоть когда-нибудь сможет забыть увиденное. Казалось, что фотографии выжгли на поверхности его мозга, добавив их к точкам искусственных Звезд. Опустошенных, кстати, Звезд. Как и крепления для накопителей.

Скоротечный поединок, где он подпитывал крупный осколок Имени Льдов и Снегов при помощи собственных Звезд и все тех же накопителей… Да, разумеется, у него бы не вышло и десятой толики того, что произошло около мусоросжигательной станции, если бы не невероятно холодная зима. Даже сейчас, после двух истощений подряд, он все еще чувствовал шепот Имени и тяжелую поступь Королевы, шествовавшей со свитой по своим владениям.

Когда сойдут снега, Арди не уверен, что в принципе сможет позвать хоть сколько-то достойный осколок Имени Льдов и Снегов, но сейчас…

И даже эти мысли не спасали его от мерцающих в сознании образов. Те отказывались покидать его разум. Все горели и горели, своим тихим пожаром причиняя боль совсем не физическую, но от того не менее ощутимую.

— Что это, Ард? — спросил Милар.

Капитан Алоаэиол в этот момент выдохнула, выпустила изо рта пожеванный ремень и, схватив со стола бутылку с дворфийским виски, опрокинула в рот. Сделав два шумных глотка, она вытерла губы и… плюхнулась головой об стол.

Ардан вскочил на ноги и уже собирался что-то сделать, как его остановил Милар:

— Не обращай внимания, — замахал рукой капитан Пнев. — У них, у мутантов, это нормальный процесс. Ну, у Имперских. Обколются своей дрянью, напьются и отрубаются. Чтобы боль не чувствовать. Пока ты приходил в себя, она уже трижды эту процедуру проводила.

Ардан посмотрел на ровно дышащую, отключившуюся Алоаэиол и коротко кивнул. Он подозревал, что мутанты в Империи, как бы подобное ни звучало, не настолько качественные, как в Тазидахиане. И, видимо, только что увидел подтверждение своим домыслам. Весьма живое и полуобнаженное.

Так что Арди снова отвернулся. На сей раз, избегая документов с фотографиями, он посмотрел на Милара. Уставшего и осунувшегося.

— Ну так что, Ард? — повторил свой вопрос капитан и затянулся.

Он держал сигарету так, чтобы красный огонек угольков не показывался в окне — аккурат за шторой. Ардан даже на мгновение начал переживать, что начнется пожар. Но, видимо, Милар далеко не впервые прятал зажженную сигару от чужого взгляда.

— Это исследования, — Арди протянул руку и короткое, но все же мгновение раздумывал, что именно ему взять.

Бутылку с янтарной жидкостью или мутный графин с водой? И дело вовсе не в чистоте графина… Все же юноша налил себе в простую керамическую кружку именно воды. Эргар наставлял, что жизненные невзгоды — не повод, а причина, по которой охотник не должен сходить со своей тропы.

— Я понимаю, что не просто чья-то любовь к вивисекции маленьких орчат и эльфов… — огрызнулся Милар жестче, чем обычно, и тут же обмяк. — Извини… Дурацкая ночь.

— Дурацкая ночь, — кивнул Ард.

— Проклятье, господин маг… сколько им?

Ардану не требовалось снова смотреть на фотографии, чтобы вспомнить увиденное.

— От трех до семи… плюс-минус. Кто-то старше, а кто-то… — Ардан схватил стакан и отпил еще немного воды, чтобы утопить тянущуюся ко рту рвоту. — Кто-то младше…

Милар покачал головой и замолчал. Ардан понимал своего напарника. За проведенные полтора года в Метрополии он видел всякое. А уж за год службы в Черном Доме — тем более. Но всё им увиденное так или иначе укладывалось в рамки суровой жестокости. Порой зачем-то заявившейся из старых историй о предыдущей эпохе, но все еще — пусть и с трудом — укладывающейся в голове. А здесь…

— Они ведь раньше использовали только тех, кому около одиннадцати, а там… — Милар затянулся и выдохнул серое облачко. — … там есть младенцы, Ард.

— Я видел, — только и ответил Ардан.

— Вечные Ангелы… я ведь помню эти истории про ведьм, которые варят младенцев в котле, а затем их едят, но ведь это просто истории, да? Глупые кошмары для детей.

Ардан кивнул. Истории про ведьм и их пищевые предпочтения в виде новорожденных — действительно преувеличения. Их породили попытки Первородных как-то контролировать популяцию человеческой расы, размножавшейся куда быстрее и продуктивнее любой из числа Первородных. Детей похищали. Превращали в рабов. Порой просто убивали.

Жестоко? Разумеется.

Поплатились ли за это Первородные? Да.

Но Ардан сомневался, что они творили то…

Юноша оборвал сам себя на середине мысли. Тот факт, что он не знал о чем-то, не означало, что подобного не могло существовать или происходить.

— Почему только орки и эльфы? — Милар попытался хоть как-то перевести тему с фотографий, но у него не очень-то получилось. Все равно приходилось обсуждать то, к чему те имели самое прямое отношение.

— Самая высокая совместимость с людьми и Фае, — ответил Ардан. — Не считая матабар, конечно.

— Значит… — Милар выдержал достаточно театральную паузу, чтобы Арди понял: отмолчаться не получится. Как и отложить разговор до встречи с Полковником.