— В этих исследованиях, Милар, содержатся записи по экспериментам с функциями организма, работе нервной системы, структуре мозга и реакциям на раздражители, — перечислял Ардан. — Включая раздражители нематериального происхождения.

— Нематериального? — переспросил капитан. — Ты хочешь сказать, их…

Ардан снова кивнул.

— Детей подвергали каким-то сложным формам малефикаций с отложенным эффектом, — Ард, борясь с тошнотой, придвинул к себе один из листов. — Здесь не указаны полноценные структуры, Милар. Всё зашифровано под кодовыми именами. Но можно понять, что эти малефикации должны работать длительное время.

Капитан Пнев снова затянулся, бросил очередной взгляд на пустынную улицу и вернулся за стол. Он довольно бережно отодвинул спящую Алоаэиол в сторону и взял в руки несколько бумаг из числа записей исследования. Фотографии, так же как и Ард, капитан явно старался не то чтобы игнорировать, а хотя бы не замечать.

— «Объект номер Орк-143, самец, показал неустойчивость к длительной трансформации лимфатической системы. Переведен в категорию вторичного продукта главного эксперимента. Отправлен на испытания особенностей и характеристик формирования иммунной системы», — Милар почесал переносицу и даже не заметил, как обжегся сигаретой. — « Объект номер Эльф-216, самка, показала неустойчивость при воздействии на формирование половой системы и репродуктивных органов. Переведена в категорию вторичного продукта главного эксперимента. Отправлена на испытания особенностей и характеристик зрительного нерва и фронтальной доли мозга».

Ардан еще раз посмотрел на бутылку с янтарной жидкостью, которую все еще держала в руках капитан Алоаэиол. Милар же отложил в сторону документы и посмотрел на следующую стопку бумаг. Всего в пухлом конверте, помимо сорока фотографий, содержалось восемьдесят тонких листов качественной бумаги, предназначенной для записи Звездных исследований. Собственно, именно они — исследования — там и хранились.

В том числе и…

— Здесь есть и дети старше, — коротко заметил Милар.

— Да.

— Их заставляли… заставляли…

— Да, — повторил Ард.

Он бы проклял того, кто осмелился назвать подобный подход «конструктивным» с точки зрения исследования. Зачем искать новый материал для экспериментов, если можно производить нужный биологический набор прямо в лаборатории? И причем часть исследования в виде нескольких страниц «вторичного продукта главного исследования» была посвящена именно этому — как улучшить репродуктивную систему Первородных.

Формулы… числа… химические соединения…

Над конвертом работал далеко не один исследователь. Скорее целая группа. Такая же, какой Кукловоды располагали и в Империи.

— Чего они добиваются, господин маг? — сухим голосом, едва ли не скрипя языком, спросил Милар.

Ардан отвернулся к зашторенному окну.

— Чего угодно, Милар, — пожал плечами юноша. — Нам в любом случае нужна чья-то консультация. Моих знаний достаточно только чтобы прочесть исследование, а не разобраться в нем. Нам нужен химеролог. И профессионал в области малефикации и запрещенных Аль’Зафирским пактом ветвей Звездной науки.

— Ард. Империя соблюдает пакт.

Ардан даже не повернулся к напарнику. Он уже не был тем юношей, что год назад согласился облачиться в черное в обмен на ученичество у Гранд Магистра Аверского и доступ к архивным записям дела «операция Горный Хищник».

Империя соблюдала пакт? Разумеется. На поверхности — да. Как и все прочие страны.

А если зачерпнуть чуть больше, чуть глубже забраться под юбку госпожи Правосудия, то…

— Хорошо, предположим, я смогу убедить Полковника в целесообразности этой идеи, но консультацию мы получим не раньше окончания Конгресса, — спустя некоторое время ответил Милар. — И поверь мне, путешествие тебе не очень-то понравится. Как и мне… терпеть не могу командировки.

Ардан хорошо помнил ту клетку, в которую его заперли после инцидента в Центральном отделении Императорского Банка. Как и тот факт, что на лекциях, особенно профессора Конвела, порой упоминались условия изоляции организма от планетарного поля Паарлакса. Иными словами — от Лей.

На что это намекало?

На тюрьму для Звездных Магов, разумеется.

— Но зачем эти бумаги Линде Дэй? — Милар стряхнул жженый табак в пепельницу. — Она ведь работала вместе с Дрибой. А они…

— Их исследования отличались, — покачал головой Ардан. — Дриба и его ученики рассматривали возможность соединения Первородных и людей с Фае, в том числе и Бездомными. Здесь же… более приземленное исследование. Скорее даже метаисследование. Малефикации и биологические изыскания на тему структур организмов Первородных. То…

— Чем занималась Лея Моример и химеролог в квартале Ночников, — закончил за Арда Милар. — Бумаги Тазидахиана перекликаются с их исследованиями.

Юноша молча скрипнул зубами. Кукловоды явно пытались что-то создать. Что-то, выходящее за рамки его столкновений с Фае, способными на куда большую свободу, нежели учили книги, свитки и сама Атта’нха. Почему Ардан испытывал подобную уверенность?

Просто потому, что, во-первых, чутье подсказывало, а во-вторых — слишком много расхождений. Если бы Кукловоды занимались только одержимостью и симбиозом созданий плоти и созданий духа, то зачем всё остальное? К чему эксперименты с оборотнями, вампирами и создание человекоподобных химер? Да и наличие Аллы-Лизы Тантовой, мутанта, укравшей Ключ на дирижабле.

— Все еще не объясняет мотив Линды Дэй.

— Все просто, Милар, — как-то грустно пожал плечами Ардан. — Я видел её воспоминания. И мотив там самый простой. Жадность. Жадность и глупость.

Память Линды Дэй

Ардан взмахнул ладонью, и время остановилось. Замерло, как увязшая в паутине муха, лишенная способности даже крылышками дернуть в отчаянной попытке выбраться из западни. Закутанные в темные плащи фигуры остановились в порой нелепых позах, а их одежда, хлопающая на ветру, окаменела складками одновременно изящных и отвратительных мраморных скульптур.

Капли дождя, острые и тонкие, вытянулись сверкающими в редком свете Лей-фонарей спицами. А капли луж, жирные и густые, гроздьями гнилых ягод свисали неподалеку от мутного тротуара.

Ардан стоял рядом с Линдой Дэй, так же как и все прячущейся от ветра и дождя под темным плащом. В отражении одной из луж Ард поймал её лицо. Оно почти никак не отличалось от того, которое он встретил в Ларандском монастыре. Все тот же умный и спокойный взгляд, овальная, почти кукольная форма и непропорциональные размеры, делающие его пусть и не отталкивающим, но таким, что взгляд не особо стремился задерживаться.

Ард отошел назад и огляделся. Все, что находилось за пределами линии взгляда Дэй, затянулось серой дымкой, наполненной неясными очертаниями и нечеткими образами. Скорее воображением и сиюминутной памятью Дэй, нежели осознанной реальностью. Память, как учила Атта’нха, порой не самый надежный рассказчик.

А на самой линии взгляда Дэй предметы, горожане и здания чем дальше, тем менее четкими становились. Скорее всего, она начинала страдать глазной болезнью, весьма распространенной среди Звездно-научного сообщества. Многие даже шутили, что прежде чем ученый получит медальон Старшего Магистра — он нацепит на нос очки.

Но и такой скудной информации было достаточно, чтобы Арди понял простую вещь — Линда Дэй находилась в Метрополии. Причем в весьма специфической её части. Квартал Первородных. Его несложно было узнать по нагромождению разношерстных зданий, будто построенных друг на друге ленивым ребенком, играющимся с речным песком и строящим из него… по сути, целый город.

Все та же вереница переходов, почти полное отсутствие света и узкие улочки, соединявшиеся лестницами, спусками, мостиками и порой попросту уходящие внутрь зданий.

Около одного из таких зданий и стояла Линда Дэй. Как назло, она, опираясь на зачехленный посох, прикрывала лицо краем капюшона — спасалась от косого ливня. Из-за этого Ардан не смог увидеть вывеску на здании. Лишь дверь — простую, сколоченную из досок и усиленную листами металла, прибитыми простыми гвоздями.