— Каким был бы мир без магии?

Затем, наконец, он наступил на прорезь, которую я вырезал в полу.

Я сказал:

— Чем был бы этот город без магии? — Я закрыл глаза и призвал свой призрачный нож.

Он пронзил ногу Зана и влетел в мою раскрытую ладонь. Старик задохнулся, когда из-под его черного кожаного ботинка вырвалась струя черного пара. Я пригнулся, позволяя ему пролететь над собой.

Люди, державшие меня, закричали от шока и боли, когда пар ударил в них, и я вырвался. Я пнул по ноге того, кто стоял на мне, сбив его в кучу, затем упал на пол и откатился в сторону от обжигающего разряда. Крутанув запястьем, я просунул призрачный нож сквозь цепь наручников.

Я вскочил на ноги, в то время как Зан упал на одно колено. Он прикрыл руками энергию, бьющую из его ступни. Я бросился на него, схватил за тощую шею и провел призрачным ножом по позвоночнику.

Из него вырвался еще один, более мощный клуб черного пара. Я зажал свое заклинание в зубах, схватил Зана за кожаный пояс и поднял его крошечное, иссохшее тельце с земли.

Я держал его перед собой и побежал к живому щиту, окружавшему сапфирового пса. Из-за пара питомцы попятились, закрывая лица и визжа. Они не вырвались и не убежали, но они упали.

Я развернул Зана к себе спиной, бросив его на пол, на случай, если другие домашние животные набросятся на меня сзади. Он схватил меня за лацкан пиджака, когда я отпустил его, и я потратил драгоценные секунды, чтобы выскользнуть из него. И тут сапфировый пес оказался прямо передо мной. Я выхватил призрачный нож из зубов.

Хищник разделился на три части и исчез.

Я хотел зарычать от досады, но у меня не было времени. Домашние животные окружили меня со всех сторон. Я упал на пол у ног Стива. Моя рука наткнулась на пистолет, лежащий у стены, и я схватил его, а затем пролез в дыру, проделанную сапфировым псом.

Я услышал крики и суматоху позади себя. Чья-то рука схватила меня за штанину, но я вырвался. Вторая дыра, ведущая наружу, была всего в паре футов от меня. Я протиснулся сквозь нее.

И оказался снаружи. Я побежал, держа найденный пистолет за ствол.

Я услышал два коротких выстрела, но понятия не имел, целился ли стрелок в меня. Я пробежал между палатками, чтобы стать более трудной мишенью. Без куртки я чувствовал себя быстрее, но это ненадолго. Я замерз, промок и проголодался. Единственным настоящим оружием, которое у меня было, был мой призрачный нож, который был бесполезен против домашних животных. Если старик вызовет еще один летающий шторм, я погибну.

Я украл булочку с корицей из киоска и, продолжая бежать, откусил кусочек. Он был сладким и липким, и это было именно то топливо, в котором я нуждался.

Впереди что-то зашевелилось. Из-за пластиковой палатки вышел подросток. Он поднял старый револьвер, но я был слишком быстр для него. Я сильно ударил его и вырвал пистолет у него из рук, когда он падал.

Я миновал последний прилавок и оказался на открытой местности. Передо мной больше не было домашних животных, но их было много позади. Я слышал, как они выкрикивали указания друг другу. Я мог бы предположить, что, имея в голове хищника, им не нужно было разговаривать друг с другом, но, по-видимому, это было не так.

У меня было пять вариантов: две проселочные дороги через открытое поле, выезд с парковки, конная тропа, соединявшая ярмарочную площадь с конюшнями, и, наконец, церковь пастора и разрушенный дом. Проселочные дороги и парковка практически гарантировали, что меня застрелят. Конная тропа была самой безопасной в краткосрочной перспективе, но местные жители знали местность и в конце концов загнали бы меня в угол.

У последнего выбора было то, чего не было у других, Аннализы. Даже если она не могла мне помочь, а я надеялся, что она все еще жива и опасна, пусть и с трудом, я не мог оставить её здесь. Кроме того, я надеялся, что у нее будет то, в чем я нуждался.

Поэтому я побежал к развалинам пасторского дома, беспорядочно сворачивая на случай, если кто-то сделает еще один выстрел.

На краю поля я вскарабкался на небольшой холм, граничащий с церковной собственностью. Пуля шлепнулась в грязь рядом со мной, и по моей спине побежали мурашки.

Добравшись до вершины холма, я оглянулся. Жители Уошэуэя, от подростков до пожилых людей, бежали ко мне беспорядочной толпой, лавируя между прилавками. У некоторых были пистолеты, но у большинства было другое оружие.

Я повернулся к церкви. Ковбой в непромокаемом костюме и его команда лежали, разбросанные по траве. Все их оружие было разбито вдребезги, а головы отсутствовали.

Я побежал к развалинам рухнувшего дома пастора. Я вспомнил, как части здания, казалось, исчезали, и понадеялся, что Аннализ не исчезла вместе с ними.

Там. Аннализ неподвижно лежала под грудой обгоревших дров. Я засунул оба пистолета сзади за пояс и вытащил ее, держа за запястье. Она была даже меньше Зан, но дерево было тяжелым, и гвозди цеплялись за её одежду. Мне потребовалось три попытки, чтобы поднять её на руки. У нее не было оторвано ни одной конечности, и я не видел крови, но она выглядела как обычный труп.

Черт. Аннализ ничем не могла помочь. Домашние животные были почти у подножия холма.

Задняя дверь церкви была всего в нескольких ярдах от нас. Я побежал к ней, прижимая к себе Аннелизу.

— Просыпайся, босс — Я посадил её себе на плечо.

— Сейчас самое время проснуться.

Самый быстрый из питомцев достиг подножия холма. Я держал в руке призрачный нож, готовый вскрыть замок, но дверь распахнулась внутрь, когда я повернул ручку. Слава Богу, что есть сельские церкви.

Я бросился в продовольственный склад и поставил Аннализ на пол, затем захлопнул дверь и задвинул засов, чтобы запереть ее.

В комнате было темно. Я включил свет. Руки взялись за ручку, а кулаки заколотили по входной двери позади нас. Я навалился плечом на одну из металлических полок и прижал её к двери, закрывая ее.

Я побежал обратно через комнату в церковь. На входной двери был засов, и я закрыла его, но яркие, красивые витражи здесь никого не удержат.

Я бросился обратно в продовольственный магазин и запер дверь. Подсунув под дверную ручку деревянный стул с высокой спинкой, я опустился на колени рядом с Аннализ.

Через заднюю дверь прогремел выстрел. Я опрокинул еще одну полку и прислонил её к верхней части дверного проема.

Вокруг меня засвистели пули. С опрокинутой полки на пол высыпалось семь или восемь пятидесятифунтовых мешков с мукой, и я растянулся за ними. Я отодвинул ногой стол пастора к стене, чтобы освободить место. Мешки с землей защитили бы меня лучше, но это было лучшее, что я мог сделать.

Я схватил Аннализ и потащил её по полу к моему скромному убежищу. Я упустил свой шанс убить сапфировую собаку, но не был готов сдаваться. К сожалению, я не собирался добираться до хищника, пока не разберусь с его питомцами. Два пистолета, упирающиеся мне в бедренные кости, возможно, и помогли бы мне в этом, но я не хотел начинать расстреливать невинных людей, которые не могли себя контролировать, потому что я не мог выполнять свою гребаную работу. Мне было все равно, что с ними сделал сапфировый пес, я не хотел с ними драться.

Все, что мне было нужно, это белая лента, которую использовала Аннализ, чтобы заставить того мужчину на улице Сансет потерять сознание.

Я порылся в её куртке, вспоминая Пенни и маленького Марка, лежащих мертвыми на полу крошечной тюремной камеры, и Пиппу, упавшую на спину. Может быть, если бы я убил сапфировую собачку, домашние животные действительно смогли бы снова стать самими собой. Может быть, только может быть, они не упадут замертво. Но я должен был действовать быстро, потому что не знал, сколько времени осталось у питомцев, а пули все еще долбили дверь.

Аннализ выглядела невредимой, но была совершенно неподвижна. Я даже не мог понять, дышит она или нет. Зан словно выключил ее.

Белой ленточки там не было. Я поискал еще раз. У нее осталось только две ленточки. Обе были зелеными. Я знал, на что они способны, и это определенно было смертельно.