— Клапан опять заклинило, — мрачно констатировал старший из братьев, вытирая пот со лба. — Не держит давление. Как только доходим до рабочих параметров, его вышибает.

Обручев выругался сквозь зубы и полез в свои чертежи. Я подошёл ближе, рассматривая конструкцию клапана. Она была сложной, с пружинами и рычагами, явно скопированной с каких-то заграничных образцов.

— А почему он такой хитрый? — спросил я.

— Так надо, — ответил Обручев. — Чтобы регулировать точно.

Я посмотрел на механизм, силясь придумать, как же облегчить им работу. Как-то приходилось мне инспектировать завод. Там у них работали простейшие предохранительные клапаны. Никаких пружин, просто груз на рычаге, который удерживает клапан закрытым до определённого давления. Надёжно, дёшево, легко регулируется.

— А вы пробовали грузовой клапан? — спросил я.

— Какой? — не понял Обручев.

— Обычный. Рычаг, на одном конце клапан, на другом — груз. Чем больше груз, тем выше давление сброса.

Инженер задумался, потом нахмурился.

— Но это же неточно. Инерция, вибрация…

— Зато просто и надёжно. Давайте попробуем. Хуже не будет.

Обручев хотел возразить, но братья Петровы переглянулись и закивали.

— А ведь верно, — сказал младший. — На Урале на простых машинах такие ставили. Работали годами без отказов.

— Попробуем, — согласился Обручев. — Всё равно хуже, чем сейчас, не сделаем.

За два дня братья соорудили новый клапан. Обычный чугунный диск на рычаге, с подвижным грузом, который можно было перемещать, меняя давление срабатывания. Установили, проверили — и машина ожила.

Она работала ровно, без рывков, без лишних хлопков. Пар держался в котле, клапан срабатывал чётко, сбрасывая излишек коротким шипением. Братья подключили молот в кузнице, и он застучал в такт с движением поршня. Насос гнал воду из шахты непрерывной струёй.

Обручев стоял, не веря своим глазам.

— Работает… — прошептал он. — Просто работает.

Я хлопнул его по плечу.

— А ты говорил — неточно. Главное в машине — не точность, а надёжность.

Весть о том, что «огненная телега» заработала как надо, разнеслась по городу мгновенно. На следующий день к шахте потянулись люди. Кузнецы, плотники, старатели, торговцы, даже индейцы Токеаха пришли посмотреть на чудо. Женщины привели детей, старики кряхтели и качали головами.

Я стоял в стороне, наблюдая за этой картиной. Обручев, как заправский экскурсовод, водил группы вокруг машины, объяснял, показывал, отвечал на вопросы. Братья Петровы сияли, принимая поздравления. Гаврила, старый кузнец, стоял у молота, который теперь бил сам собой, без помощи человеческих рук, и крестился.

— Павел Олегович, — ко мне подошёл Луков, тоже пришедший поглазеть на диковинку. — Это что же получается? Теперь мы сами можем такие штуки делать?

— Можем, — ответил я. — И будем.

— А на корабли их ставить? Как у англичан?

— Со временем. Сначала надо здесь отладить, научиться. Потом и на корабли.

— Чудеса… А я помню, когда мы только начинали, у нас и кузница-то была одна на всех. А теперь вон — паром воду качаем.

Он улыбнулся, и я вдруг понял, что это, наверное, и есть самое главное. Не золото, не пушки, не договоры с соседями. А то, что мы, горстка людей на краю света, смогли построить нечто, что работает, что приносит пользу, что движет нас вперёд.

Вечером мы с Обручевым сидели в моём кабинете и обсуждали планы. Инженер был возбуждён, говорил быстро, размахивал руками, рисовал на бумаге новые чертежи.

— Теперь мы можем поставить такую машину на лесопилку, — говорил он. — Производительность вырастет втрое. На мельницу — зерно молоть будем без перерыва. А если сделать её поменьше, можно на телегу поставить, чтобы возить грузы по дороге.

— Не торопись, — остановил я его. — Сначала надо убедиться, что машина работает стабильно. Месяц-другой погоняем, посмотрим, где ещё слабые места. А потом будем думать о новых.

— А пароход? — Обручев посмотрел на меня с надеждой. — Вы же говорили про пароход.

— Говорил. И не отказываюсь. Но пароход — это серьёзнее. Там нужен двигатель мощнее, корпус другой, винты или колёса. Это не за месяц делается.

— Я понимаю. Но чертежи можно начинать. Прикинуть размеры, рассчитать мощность.

— Начинай, — разрешил я. — Но без фанатизма. Сначала лесопилка и мельница. Пароход подождёт. Да и о поезде задуматься надо будет, не просто же так дорогу протягиваем.

Обручев кивнул и уткнулся в свои бумаги. Я смотрел на него и думал о том, что такие люди — главное богатство колонии. Не золото, не земля, а те, кто умеет думать, строить, создавать новое.

Я задумался над тем, что можно ускоряться. Начиналась эпоха внедрения паровых технологий, когда автоматизация может выйти на новый уровень. Лесопилка и кузня — уже очень хорошо, но этого ещё недостаточно. Если мы хотим работать дальше и, желательно, жить достаточно эффективно, то нужно улучшать положение, строить дополнительные ветки железной дороги, да и вовсе запустить их в ход. Без железной дороги у нас не получится вовремя перекидывать ресурсы, перемещать войска между подготовленными позициями. Без организованной железной дороги мы будем слишком немобильными, неспособными противостоять наступающим угрозам. В конце концов, необходимо возвести мосты через большинство водных преград, которые поясом опоясывали наше поселение. Конечно, на это нужны были специалисты, способные к строительству, дополнительные бюджетные средства не только на закупку материала и выплаты рабочим, но и на поддержание этих важных объектов инфраструктуры.

Мне пришлось вооружиться пером и листом, чтобы написать очередной список, который я запрашивал у метрополии. Пусть с точки зрения финансов мы давно уже выходили в уверенный плюс, но вот специалистов не хватало. Приходилось переманивать иностранцев, обученных в европейских университетах. Да, это стоило приличных денег, но экономить было нельзя. Золото буквально находилось под нашими ногами, и с такими людьми его будет гораздо проще достать, чем без них. Конечно, можно начать подготавливать и собственных специалистов, и этим необходимо заняться всерьёз. Да, опять траты, опять новые ресурсы, но раз уж решил назваться груздем, то ничего иного не остаётся.

Я стоял на площади перед Ратушей и смотрел, как рабочие заканчивают последние приготовления. Двухэтажное здание из красного кирпича, построенное специально для нового учебного заведения, было украшено флагами и цветами. Над входом красовалась вывеска, выполненная искусным каллиграфом: «Русско-Американский коллегиум».

Стройка велась с рекордной скоростью. Много людей было готово работать на стройке, и я этому не препятствовал. Людям нужен был опыт строительства, и добывался он потом. Как бы меня это ни удивляло, но помогли нам в этом деле мормоны. Среди них нашлось достаточно умелых каменщиков и строителей, которые были готовы поделиться своими умениями.

Отец Пётр суетился рядом с крыльцом, отдавая последние распоряжения. Дон Мигель раскладывал на стульях программки церемонии. Даже Токеах, обычно избегавший официальных мероприятий, стоял в стороне в своём лучшем европейском костюме. Ради этого случая он даже решился оставить в собственном жилище томагавк и пистоль, хотя этот набор всегда являлся неотделимой частью его образа.

Впрочем, здесь было достаточно охраны. Почти десяток солдат окружили ратушу полукольцом, скучающими взглядами просеивая толпу. Я приказал бойцам отомкнуть штыки, чтобы лишний раз не напрягать толпу. После последних реформ люди приобрели шаткое спокойствие. Конечно, национальные конфликты всё равно нет-нет да и продолжались, пусть их количество сильно сумело сократиться.

Ровно в десять утра площадь заполнилась народом. Пришли почти все, кто в этот момент был свободен от работы или был готов немного отложить её. Приехала даже небольшая делегация от мормонов. В городе они появлялись раз в неделю, проводя закупки необходимых для их общины товаров. Люди собрались плотной толпой, переговариваясь, показывая пальцами на новое здание и обсуждая, сколько же внутри будет обучаться людей. Уже была школа, дети уже учились, но это было всего несколько классов. Сейчас не было возможности обучать детей на полный курс в одиннадцать лет, но дальше продолжать обучение возможности не было.