Редферн остановился и схватил револьвер за дуло.

– Нет. Она все равно поползет туда.

– Мы ее утащим.

– Зачем?

Комиссар молча уставился в лицо пироману.

– Зачем? – повторил тот. – У вас в кармане ордер на убийство. Почему вы не хотите им воспользоваться?

– Потому что убийство всегда остается убийством, – резко сказал Натан. – Чем полиция тогда будет отличаться от толпы, творящей самосуд? Еще восемнадцать лет назад на улицах случалось такое, что люди боялись выходить из дома в одиночку. А вы хотите, чтобы я снова сделал расправу возможной? Убивать, потому что можно, она же преступница?

«Помогите! Пожалуйста!»

– Даже если так, – неожиданно мягко сказал Энджел, – разве вы не хотите попытаться закрыть провал на ту сторону?

– Чего? – оторопел Натан.

– Для закрытия стихийного портала все равно нужна жертва. Добровольная… ну или не совсем добровольная – осознанная. А поскольку эта дама все равно умрет, не говоря уже о том, что по совокупности ее деяний она давно заслужила…

– О господи, – выдавил Бреннон. Пироман обернулся к женщине. Она уже не столько шла, сколько ползла и приближалась к границе, за которой воздух был подернут сероватой дымкой.

– Эй вы! – властно крикнул Редферн. – Слушайте!

Миссис Дефо повернулась к ним. Энджел вытащил из ножен на поясе длинный кинжал, к рукоятке которого была привязана скрученная в трубочку бумажка, и бросил его к ногам женщины. Она упала на колени, заскребла руками по снегу и кое-как подобрала оружие.

– У вас есть выбор, – сказал Редферн. – Вы возьмете кинжал, спуститесь в провал, дойдете до точки разрыва и прочтете заклинание, которое я вам дал. Затем вы войдете в разрыв и убьете себя кинжалом. Но если вы хотите покороче, то комиссар вас сейчас пристрелит.

Бреннон опустил револьвер. Эта женщина, убившая без всякой жалости по меньшей мере девятерых девушек, мучившая Пегги и ее семью, безумная некромантка, которую едва ли сможет удержать тюрьма и остановить суд…

«Я не хочу!»

Она по-прежнему пятилась к провалу. Редферн и комиссар шли следом – теперь они без труда догнали бы ее, но что-то удерживало Натана на месте. Может, память о мертвых девушках с раскрошенными в кашу лицами, или о Дэни, изрезанном книжным ножом, – или горькое знание, которое комиссар прятал в глубине души: справедливость невозможна для всех. А тем, кто погиб, уже все равно, и самый справедливый суд – лишь месть, иногда утешающая живых.

«Я не хочу туда идти!»

– Не ходите, – пожал плечами Редферн. – Комиссар, вы готовы, или мне ее поджарить?

– Попробуйте – и отправитесь следом, – процедил Натан и шагнул к Полине Дефо. – Идите!

«Туда? Нет!» – Ее лицо блестело от слез, как стеклянное.

– Идите, – повторил Бреннон и поднял револьвер, целясь ей в лоб. – Ради Ноэль – и всех остальных. Сколько их было? Девять? Или больше?

«Я не помню…»

– Вы не сможете обмануть нас, – сказал Редферн. – Спустившись в провал, живой вы не выберетесь. Но вы можете либо попасть на ту сторону – а я не уверен, что вы этого хотите, – либо захлопнуть за собой дверь.

Дышать стало труднее. Серая дымка, клубящаяся в воздухе, была уже близко, и Бреннон ощутил, что в сердце и разум вползает мерзкое, липкое ощущение – тягучий страх, отчаяние, бессилие.

– Стойте. – Энджел сильнее сжал его руку. – Нам дальше нельзя.

Полина Дефо дотащилась до границы между чистым воздухом и задымленным и оглянулась на них. То, что Бреннон видел в ее глазах, уже нельзя было назвать ни ужасом, ни отчаянием.

«О, пожалуйста…» – Она переступила границу.

– Вы уверены, что получится? – спросил комиссар.

– Не знаю. Я еще ни разу не пробовал.

Женщина отвернулась. Ее шаги ускорились, словно провал тащил ее к себе на веревке; но Бреннон заметил, что она разматывает шнурок на рукоятке. Спотыкаясь, она почти бежала вниз и на ходу разворачивала листок бумаги. За миссис Дефо тянулся красный след. Добравшись до края обрыва, она съехала вниз и скрылась из виду.

– А где находится ваш портал? – спросил комиссар.

Рука пиромана дернулась в его руке.

– С чего вы взяли, что я вам скажу? – процедил Редферн.

– Боитесь, что я вас туда сброшу? – поинтересовался Бреннон. – Вы в любом случае сообщили мне достаточно, чтобы я смог разыскать это место. Наверное, не прямо завтра, но смогу. На каком языке вы так долго разговаривали вместо родного?

– На иларском, – буркнул пироман. – Можете не утруждаться сверх меры. Это была Лиганта – остров у берегов Фаренцы.

Комиссар зафиксировал в памяти незнакомые слова. Чего пироману там не сиделось? Благодетельствовал бы местных…

– Почему Маргарет? Зачем вам она нужна?

Энджел тоскливо вздохнул:

– Стоять молча вы не можете, да?

Бреннон мог, но не собирался:

– Ну, вот вас облучило магией из портала, и вы, как человек впечатлительный, решили забороть нечисть и нежить. Связались с консультантами, понастроили заводов и фабрик по выпуску зелий и амулетов. Но так что ж вам не сидится? Неужто консультанты, сколько их ни есть, так плохо справляются со своим делом?

– А еще, – угрожающе сказал Редферн, – я выучил много заклинаний, немало написал сам, и одно из них вызывает необратимый паралич голосовых связок. Зачитать?

– Спорим, пуля быстрее? – добродушно спросил Натан, приставив револьвер к боку собеседника.

– Консультантов мало, – после долгого молчания ответил пироман. – Стать одним из них, как вы уже наверняка догадались, очень трудно. Многие не выживают еще на стадии перехода. Сейчас, насколько мне известно, консультантов не больше ста двадцати семи.

– Всего?! – поперхнулся комиссар.

– Всего, – угрюмо подтвердил Редферн. – Поэтому нужна организация из людей, отобранных, специально обученных, владеющих нужными навыками, обеспеченных базами, оружием и снаряжением…

– Стойте, стойте, – перебил Бреннон, сообразив, что пироман съехал на любимую тему и сам не заткнется. – Но все эти базы, оружие и все такое не возникнет же из воздуха!

– Да. Поэтому пришлось потратить очень много сил и времени, чтобы это все подготовить.

– Кому потратить?

– Мне.

Комиссар утих. У него в голове не укладывалось, что один человек… ладно, не один, хотя бы бригаду строителей он нанял, но… но сам факт!

– Но это же целая жизнь, – прошептал Натан.

– Да.

«Всю жизнь, – подумал комиссар, неверяще глядя на крючконосый профиль. – Всю жизнь провести около этих тварей, изучая их одну за другой…»

Неудивительно, что Энджел со странностями; удивительно, как он вконец крышей-то не поехал…

На этот раз Натан молчал долго, а когда наконец дозрел до вопроса, откуда же вообще эти консультанты взялись, под землей вдруг послышался глухой удар, а из провала взвился столб темного дыма. Редферн отпрянул с возгласом: «Да! Началось!» Земля под ногами затряслась, и Бреннон сам шарахнулся подальше. Еще не хватало оказаться прямо в центре событий! Удары из-под земли следовали один за другим; руины вокзала затряслись и стали ссыпаться в провал, как карточный домик. Пироман лихорадочно принялся разматывать цепочку амулета.

– Что вы делаете?!

– Нельзя оставлять частицу оттуда здесь!

Комиссар наконец разжал руку (он уже боялся, что срастется с пироманом, как брат-близнец). Энджел швырнул амулет в самую гущу дыма, сопроводив бросок криком: «Motus!» Лодочка, сверкнув зеленой искрой, исчезла в густых клубах, исторгаемых разломом. Следующий подземный толчок швырнул мужчин в снег. Одновременно послышался гудящий свист, причем гудела не земля, а самый воздух. Бреннон приподнялся на локтях и выдохнул:

– Срань Господня…

Воздух со свистом и гудением всасывало в разлом, из которого доносился неумолчный грохот. Земля, руины домов и остатки рельс стекали внутрь, как песок в песочных часах. Однако вместе с тем воздух вокруг провала очищался на глазах, хотя сам провал все еще плевался дымными сгустками. Они подлетали на полсотни ярдов ввысь и тут же втягивались обратно.