От жгучего летнего солнца ее защищали крыша и арки, некогда заполненные тонкой ажурной резьбой и тканью, натянутой между узкими восьмигранными колоннами, – наследие эмирской Орельяны. Мисс Шеридан с сожалением взглянула на остатки резьбы и шагнула в пустой дверной проем.

Тела семейства Вальенте остались в доме, как и тела всех, кто не успел убежать. Соседи побоялись входить в здание – да и едва ли смогли бы. Но Маргарет не чувствовала присутствия немертвых. Все покойники смирно лежали там, где застала их смерть.

«Странно, – подумала девушка. – Обычно живая мертвечина – первый признак раскола».

Комнаты тянулись анфиладой – вдоль всего дома, одна за другой. Дом был разделен на две половины темным коридором, который освещали лишь узкие высокие окна в каждом конце да иногда – световые колодцы на потолке. Посреди коридора лежал скелет в истлевшей одежде – по лохмотьям с трудом можно было узнать рясу. Осмотрев коридор, мисс Шеридан вернулась в гостиную и повернула налево – там, где через пролом в крыше тянуло к небу ветви черное сухое дерево.

Она нашла нужную комнату через несколько минут. Это была спальня, и «дерево» росло прямо из ее пола, распластав узловатые корни по всей комнате, так что кое-где они заползали на стены. Энджел и Джеймс заволновались – пока без слов, но Маргарет чувствовала, что Энджел почти готов высказать какую-то догадку – но почему-то пока молчал.

«Эта чертовщина не похожа на последствия провала, – наконец произнес Джеймс. – Я такого никогда не видел. А ты?»

«Н-нет… нет, лично – нет…»

«Читал об этом, что ли»

Энджел не ответил. Маргарет, чуть прищурившись, рассматривала «дерево». Его узкий ствол состоял из переплетения веток – часть была похожа на обсидиан, часть – на черное стекло, в котором то ли что-то струилось, то ли так странно преломлялся свет. Мисс Шеридан всего раз в жизни видела ту сторону – и сейчас в этом странном древе, словно в кривом зеркале, отражалось нечто похожее. И все же это нечто оставалось внутри.

Чем дольше и пристальнее Маргарет смотрела на дерево, тем сильнее искажались его пропорции. Пространство вокруг тоже плыло – но не плавилось так, как вокруг открытого провала. Ветви текли и не двигались, внутри них что-то скользило – и одновременно застывало, как мириады мушек в янтаре. Казалось, любая тонкая ветвь вот-вот переломится, и в мир потечет нечто действительно потустороннее – и при этом «кора» дерева оставляла впечатление непробиваемой брони.

«Я думаю, вам лучше уйти, – наконец сказал Энджел. – Даже Цепь не сможет защитить вас от всего».

– Но что это? – спросила девушка. – Оно проросло с той стороны?

«Не знаю. Не уверен. Но нам стоит убраться отсюда».

«Думаешь, кинется и схватит? – с сомнением спросил Джеймс. – Может, отпилить кусочек для…»

«И думать не смей! – гневно крикнул Энджел. – Оставьте эту дрянь здесь, не трогайте и поскорее покиньте дом».

– Мы собирались поставить купол над асьендой, – напомнила мисс Шеридан. – И должны это сделать. Хотя, конечно, результат несколько неожиданный… – Она обошла вокруг дерева, переступая через узловатые корни. – Я-то думала, здесь как минимум глубокая трещина, а тут это. Оно ведь даже ничего не испускает. Никаких эманаций той стороны. Все, что здесь есть, – это следы того, что произошло двадцать лет назад.

«Это, однако, не повод сразу трогать тут все руками, – строго сказал Энджел, и Маргарет тут же ощутила разочарование Джеймса. – Нарушать целостность этого, чем бы оно ни было, я вам категорически не рекомендую».

«Стареешь, – фыркнул Джеймс. – Раньше первым бы кинулся к дереву с пилой наперевес».

«Ничего подобного! Исследовательский раж без участия мозга никогда до добра не доводил. А думать, прежде чем делать, – это вообще полезно. Ты бы поразмыслил над этим на досуге».

«А на кой черт мы сюда тогда притащились? Тут нет нежити или нечисти, даже поохотиться толком не на что. Возьмем кусок образца, исследуем в лаборатории…»

«Маргарет!!» – в один голос взвыли оба Редферна, когда девушка протянула руку и коснулась кончика ветви. Раздался тихий звон, как от прикосновения металла к стеклу, – хотя, собственно, правая рука Маргарет и была металлической, но вот того, что дерево окажется на ощупь как янтарь, девушка не ожидала.

– Оно теплое, – сказала мисс Шеридан. – Как будто живое. И оно не злое. Просто там внутри… – Она наклонилась, прищурилась, разглядывая текучее и неподвижное нечто, заполняющее древо, и отпрянула. – Ох, господи! Как это…

«Я вам позже объясню, – мрачно буркнул Энджел. – Сейчас займемся куполом. И ради бога, не трогайте вы больше эту пакость!»

Цепь Гидеона – одно из заклятий чародея Гидеона, жившего в Фессандрее в начале нашей эры (точные даты жизни не установлены). После применения заклятие сливается с телом чародея. Если чародею удается выжить, вероятность чего крайне низка, то он пожизненно становится носителем Цепи и приобретает довольно разрушительные способности. Заклятие относится к числу малоисследованных. Применение категорически запрещено, все записи подлежат изъятию и передаче в архив Бюро, секция 16.

Из «Справочника редкостей», 1871,

3-я редакция, только для агентов Бюро

– Итак, у нас есть три направления для расследования, – сказала Диана.

– М-да? Это какие же? – мрачно буркнул Диего, не видевший ни одного.

– Во-первых, нужно отследить чары. – Его сестра постучала пальцем по мешочку с осколками камня. – Во-вторых, добраться до кабинета и лаборатории барона, в-третьих, пообщаться с его сыном, раз уж он изъявил желание поговорить.

– Ничего из этого не выйдет! – фыркнул оборотень. – Даже если мы выследим чародея, который сбросил на барона скалу, для поимки негодяя нам придется покинуть Сен-Мар, а это противоречит нашей миссии. Барон вряд ли согласится показать нам свои магические сокровища, и уж тем более мы не сможем уговорить его отказаться от магии. А что до бесед с его сыном из башни – как ты себе вообще это представляешь? Он будет кидать в нас камни с вопросами, а мы в него – камни с ответами?

– Ой, Диг, ну не занудничай. Вечно ты видишь все в мрачном свете.

– А что, есть какой-то другой?

Мисс Уикхем сердито засопела.

– Я предлагаю не отвлекаться на ерунду, забраться в донжон этой же ночью и забрать то, за чем нас послали.

– То, за чем нас послали, – холодно сказала Диана, – может и не согласиться с нами идти. Он сын барона, в конце концов, с чего бы ему радостно бежать за нами неизвестно куда?

– Барон держит его в башне, как пленника…

– И что? Может, парня все устраивает. В конце концов, мы же не знаем, – девушка с некоторым смущением кашлянула, – какой он. Если ты понимаешь, о чем я. Вдруг ему просто не под силу выйти из башни?

Диего еще больше помрачнел. Магия иногда творила с людьми очень странные вещи. Миледи, например… Он тут же встряхнул головой. Нечего об этом думать.

– Словом, я считаю, нужно сначала попробовать поговорить с ним, – сказала Диана. – Растолковать хотя бы, кто мы такие, а то он считает меня какой-то рабовладелицей.

– Я уверен, что он спускался к нам, когда барон привел нас в донжон. Так что внутри башни он способен перемещаться.

– Вот и славненько. У нас есть время до вечера, так что иди и потолкуй по душам с этим Анастазией, а я пока займусь нашими камешками.

– Но зачем? – воскликнул Диего. – Почему ты так хочешь помочь барону?

– Потому что он заплатит нам кучу денег.

– Но у нас есть деньги!

– Не у нас, а у нашего отца и у Бюро, которые выплачивает нам некоторое содержание. Пора уже зарабатывать самим.

– Но… но… ты же понимаешь, что мы и так, по сути, собираемся его обокрасть?

Диана поджала губы: