«Съешьте ваши устрицы и уступите мне место», – сказала Маргарет.

– Зачем? Я лучше использую на нем заклинание…

«Не все проблемы нужно решать магией, – уверил родственника Джеймс. – Ну же, дядюшка передал Маргарет немало ценного опыта, который лежит без дела!»

Вообще, этот опыт из дяди Натана приходилось вытаскивать щипцами, поскольку он почему-то решил, что Маргарет намерена проводить дни и ночи в библиотеке, лабораториях и лишь изредка являть красоту и мощь магии (то есть себя) рекрутам. Поездку к Ла Мадрине он тоже не одобрил.

Энджел с большим удовольствием отведал устриц, сыры, оливки, признал белое вино неплохим и потеснился, уступая Маргарет контроль над телом. Со стороны это выглядело как секундный обморок, и потому смотритель, который вернулся с горячими тапас, обеспокоенно осведомился:

– Сеньорите дурно?

– Ах нет, все в порядке, благодарю, – ответила девушка с улыбкой. Улыбка ее совсем утратила то нежное обаяние, жертвами которого становились все мужчины от пятнадцати до восьмидесяти пяти; старичок вздрогнул и отступил.

– Присядьте, уважаемый, и побеседуем немного, – сказала мисс Шеридан.

– Да что вы, сеньорита, как можно…

– Беседовать? О, это совершенно нетрудно! Я, конечно, еще только учу эсмеранский, но надеюсь, что не наделаю грубых ошибок. Вот этот огромный куст, например, – как он называется? Тот, что растет вдоль реки между двумя асьендами?

– El Encerrando al diab… Endrino[26], – быстро исправился старик. – Терновник.

– А зачем вам его так много? Растите на продажу особо колючий сорт?

– Негоже об этом говорить, – буркнул смотритель. – Кем бы вы ни были. Ни вспоминать, ни называть.

– Давно это у вас там? – спросила Маргарет.

Старик долго пристально смотрел на нее и наконец пробормотал:

– Уже двадцать лет как.

– Так что ж вы не выкорчуете этот сорняк? Разве от него есть польза, кроме ягод?

– Ягоды и собираем, вино давим, варенье варим…

– И соседей травите?

Смотритель прикусил пышный ус. Некоторое время он молчал, разглядывая Маргарет исподлобья, а потом процедил:

– Слышали мы о вас кое-что.

– Обо мне? – подняла бровь мисс Шеридан.

– О таких, как вы. Оттуда приходите, – старик неопределенно махнул рукой, – с севера, из Илары, тьфу, провались это чертово место! – Он снова перекрестился.

– Если слышали, – сказала Маргарет, – то знаете, зачем мы приходим. Хотите, выкорчую ваш сорняк вместе с тем, от чего вы им отгораживаетесь?

– Да где уж вам! Семь священников там молились, один только и вернулся.

«Ну, если они молитвами пытались усмирить ту сторону, то туда этим идиотам и дорога!» – нетерпеливо воскликнул Энджел.

«Однако у кардинала весьма неплохо получилось. Может, этим не хватило веры», – заметил Джеймс.

«Веры! Пф-ф-ф!»

– Но, может, я буду получше ваших семерых священников, – со смешком произнесла Маргарет и на миг позволила Цепи проступить сквозь маску, скрывающую те шрамы, что остались после той стороны. – Откуда же вам знать, верно?

Проход в густых зарослях терновника Маргарет открыла заклинанием двери – рассказ старика убедил девушку в том, что не стоит разрушать защиту, которую жители возвели между собой и тем, что уничтожило асьенду Вальенте. Живая изгородь бросала густую тень на заросший дикими травами луг. Они поднимались Маргарет по пояс. Кусты превратились в непролазные заросли, кроны деревьев сомкнулись, как в настоящем лесу. Впереди белели руины большого дома.

Вокруг царила глубокая тишина, словно ни единой птицы и ни единого зверя не завелось в этой пуще. Даже трава и листва на кустарниках не шелестели, потому что изгородь защищала асьенду от ветра.

«Мы можем отделиться, – предложил Джеймс. – Осмотрим дом с трех сторон».

«Когда подберемся ближе», – решила Маргарет, пробормотала «Il volo»[27] и взлетела над травой.

Вероятно, когда-то луг делила на две части дорога, мощенная белым камнем, – с некоторой высоты еще можно было различить ее очертания и редкие белые проблески в траве. Эта дорога вела к дому в три этажа, с двумя флигелями и парой высоких башенок – для красоты, не для практической пользы. Вокруг дома был разбит фруктовый сад; Маргарет не сомневалась, что все плоды ядовиты, как и ягоды заклятого терновника, хотя сейчас, в феврале, не могла собрать образцы. Пусть каждое дерево можно было узнать – миндаль, апельсин, оливы, – но чувствовалось в них и некое искажение, знакомое каждому, кто видел ту сторону хотя бы раз.

«И все же не похоже на то, что здесь есть разлом, – заметил Энджел. – Иначе люди бы тут не остались, а если бы и остались – то земли вокруг стали бы отнюдь не такими плодородными».

«Я тоже не чувствую, – согласился Джеймс. – Однако что-то тут все же рвануло, да так, что никто не выжил».

«Кроме одного, – суховато сказал Энджел. – И я сейчас не о священнике».

По словам старика-смотрителя, однажды в доме вспыхнул пожар. Бледное, почти бесцветное пламя охватило дом, сад и пронеслось по лугам, как искра по луже керосина. Но странный пожар заполыхал с другой стороны асьенды, а потому, чтобы исследовать его источник, Маргарет нужно было обогнуть дом.

«Если старичок не ошибся и не перепутал, то вспышка произошла в части дома, где располагались спальни. В том числе спальни сыновей Луиса Вальенте».

«Откуда они только взяли такую опасную игрушку», – проворчал Джеймс.

Маргарет ощутила, что у Энджела мелькнула некая тревожная мысль, но он быстро ее скрыл.

Мисс Шеридан приземлилась у разбитых ступеней, ведущих к входу в дом. Двери давно выпали из проема, и их обломки затерялись среди травы, которой поросло крыльцо. Шипастые упругие стебли пробивались сквозь щели каменных плит и оплетали колонны, все еще поддерживающие фронтон с резьбой.

Такое буйство растительности на месте «пожара» никого из них не удивило: влияние той стороны часто выражалось в странной смеси разрушений и неприятного, извращенного изобилия: чрезмерно густые травы, спутанные кроны деревьев, кусты, похожие на клубки змей. В траве Маргарет нашла неестественно раздутые каштаны, в патине засохшего темного сока.

Девушка обошла двор и оказалась с той стороны, где полыхнуло пламя. Там все еще виднелись проплешины в растительности, а стены дома были покрыты вязкой копотью, словно и не прошло двадцати лет. Сквозь дыру в крыше высовывались ветви дерева, похожие на сухие черные руки.

Два десятка лет назад, если верить старику-смотрителю, отсюда удалось выбраться только одному священнику из семи – и он вытащил из дома самого младшего сына Луиса Вальенте, молодого Педро. Ему тогда было двадцать два. Почти сразу после этого священник исчез вместе с единственным выжившим из семьи Вальенте.

«Хорошо бы узнать у его преосвященства, не уезжал ли отец Бартоломео в Эсмерану примерно в те же годы», – подумала Маргарет. Старик не смог вспомнить ни имени, ни лица того священника, но у девушки почему-то не было сомнений насчет его личности.

Она окинула взглядом дом. Ей предстояло теперь войти внутрь, и мысль эта не то чтобы радовала. Однако вокруг дома не было ничего, кроме последствий – а причина их крылась внутри. Ну что ж…

«Мы можем выйти и осмотреться», – предложил Джеймс.

Маргарет вздрогнула. Ей никогда не нравилось, если им приходилось покидать ее, – потому что она всякий раз боялась, что они оставят ее навсегда. Связь была слишком тонка и хрупка, и ничто не могло бы восстановить ее, стоило ей прерваться.

– Не надо, – быстро ответила мисс Шеридан. – Я не чувствую в доме опасности.

«Ну, это как сказать, – пробормотал Энджел. – Мы не станем отдаляться от вас…»

– Не нужно. Не в таком месте.

Она ощутила их ласковое касание, и на миг ей почудилось, что оба стоят рядом. Маргарет отбросила иллюзию внешнего облика, чтобы не тратить силы, и поднялась по широким ступням на тенистую террасу, которая тянулась вдоль всего дома.