– Если так рассуждать, то в число главных подозреваемых стоит занести и Галлахера. Это же он сломал стены, – фыркнул Романте. – И Абернаута, который не хотел допускать меня к расследованию. Да и сам Скотт под подозрением – чего это он первый явился к дому и крутится вокруг нас, как привязанный?

– Так-то оно так, но проверить не помешает. Тем более что в архив я сегодня не попал. Завтра поеду.

– Извини, – тихо сказал Элио. – Если бы не я…

– Если бы не ты, то у нас было бы семь зараженных трупов уже к обеду. Так что день прошел не зря.

– А еще я кое с кем поговорил, – добавил Элио. – С ее величеством Королевой Магелот собственной персоной!

– Как это?

– Она подчинила себе тело Галлахера и снизошла до беседы. Просила выпустить ее в свет, к людям.

– Ну ты же не согласился? – осторожно спросил Диего.

– Нет, конечно! Но мне удалось кое-что выведать у нее насчет того дня, когда ее заперли в Джолиет-Холле.

Юноша рассказал оборотню о беседе с нечистью. Уикхем задумался. Конечно, допрос твари с той стороны – штука нечастая, а потому очень интересная, но вот можно ли доверять словам Королевы?

– Думаешь, она сказала правду?

– Кто знает? – пожал плечами Элио. – Мы не обязаны верить ее словам. Однако, если допустить, что она не лжет, то картина получается любопытная. Выходит, что там было две группы людей – жертвы и, скажем условно, чародеи, а также еще некий человек, который запечатал трещину на ту сторону.

– И что здесь такого странного? Чародеи вошли в дом, часть отвлекала внимание Королевы на себя, часть занималась жертвоприношением, а один диверсант проник к трещине и… – оборотень неуверенно смолк.

Их всегда учили, что трещина или провал на ту сторону могут быть либо открыты, либо закрыты. Но в доме он вполне ясно ощущал ту сторону, пусть и в каком-то непонятном, как будто полустертом виде.

– Может, так оно и было, – сказал Романте. – Но тут есть один нюанс. Все заклятия, которые были использованы в доме, взяты из Книги Ишуд. Но в ней нет ни единого слова о том, как запечатать трещину на ту сторону.

– Ну, вероятно, диверсант взял заклятие откуда-то из другого места.

– Из какого? Ты что-нибудь слышал о том, чтобы провалы не закрывали путем жертвоприношения, а затыкали пробкой?

– Нет. Я даже не уверен, что такое возможно.

– Вот именно, – меланхолично заметил Элио. – Может, они специально оставили нечисть запертой в доме, как джинн в бутылке, чтобы выпустить, когда появится шанс.

Диего заглянул в комнату Элио и с облегчением обнаружил, что мальчик крепко спит. Оборотень на всякий случай подошел, проверил пульс, пощупал лоб и обнюхал лицо и шею юноши. Жара не было, пульс не частил, болезнью не пахло. Нездоровая бледность исчезла, как и тени под глазами. Видимо, куриная лапша тетушки Голды и впрямь творила чудеса.

«Ну и слава богу», – подумал Диего и подтянул одеяло повыше.

Он вчера чуть с ума не сошел, когда мальчик, вверенный его заботам, рухнул, как подкошенный, и несколько часов провалялся в забытьи. Хорошо бы он так проспал до возвращения оборотня. Диего быстро нацарапал карандашом записку и оставил ее на прикроватном столике.

Внизу Уикхема подстерег элаим Мерхаив и встревоженно спросил:

– Как он?

– Спит. Все в порядке. Но лучше, если он сегодня побудет дома.

– Хорошо, я об этом позабочусь.

– Спасибо, – сказал Диего, хотя и не представлял, как элаим это сделает. – Скажите, вы уже начали искать в ваших архивах сведения о доме?

– Увы, приступлю только сегодня. Вчера членам общины требовалась духовная помощь.

– Думаю, могу облегчить вашу задачу. Судя по уликам, что-то странное произошло с домом в период с восемнадцатого по пятидесятый год.

– О, неплохо, неплохо! – обрадовался Мерхаив. – Записи за эти годы должны быть в полном порядке. Я могу осторожно провести расспросы среди общины?

– Среди кого? – недоуменно спросил оборотень.

«Неужели джилахи живут так долго?»

– Ну, например, вчера меня посещал старый Йонар. Ему девяносто три, и память у него превосходнейшая, если, конечно, не говорить о событиях последних лет пяти. Есть и несколько других долгожителей.

– Гм, попробуйте, но осторожно. Огласка может сильно повредить.

– Приложу все усилия, – уверил его элаим.

На этом они распрощались. Диего вышел на крыльцо. За калиткой уже стоял экипаж детектива Скотта, запряженный гнедой парой. Учуяв оборотня, лошади тонко, испуганно заржали.

– Ну, красавцы, ну же, спокойно! – вскричал детектив и натянул вожжи. Он обретался тут же, на месте кучера. – Что это с ними?

– Нервы, – буркнул Диего.

Лошадей он не любил. Как понесут, черта с два остановишь.

– Садитесь. Осторожней, не помните досье.

– Это? – Уикхем взял папку.

– Да. Собрали кое-что на мистера Линна.

«Да этот сын больших денег не такая уж и бестолочь», – подумал агент несколько удивленно.

«Интересно, почему Скотт заподозрил библиотекаря или кто он там?»

– Мы вчера обсуждали с синьором Романте мистера Линна. А вы почему за него взялись?

– Мне показалось несколько подозрительным его нежелание допускать синьора Романте до расследования. А вам?

– Аналогично. Я взгляну?

– Конечно. Кстати, мы можем посетить этого почтенного господина. Успеем до открытия архива.

Уикхем открыл папку. Мистер Линн, как значилось в досье, был холостяком и жил в собственном небольшом домике на окраине Эсмин Танн. Из прислуги имелись только камердинер и приходящая горничная. Свой путь мистер Линн начал как учитель родного языка и литературы, но затем заинтересовался библиотечным делом и много лет провел в борьбе с местными властями за открытие больших школьных библиотек. Венцом его деятельности должно было стать руководство крупной библиотекой в Джолиет-холле – но увы…

– Какой общественно полезный гражданин, – заметил Диего.

– Истинный столп общества, – согласился Скотт, прикладывая немало усилий к тому, чтобы лошади не понесли. Зато экипаж мчался по утренним городским улицам с поразительной скоростью.

– Думаете, наш столп с двойным дном и неспроста выбрал именно Джолиет-холл?

– Все может быть. Лучше проверить. Хотя, – признался детектив, – я не могу себе представить, по какой статье мы могли бы его привлечь. Этих людей в доме он не убивал – телам, как сказал Элио, не менее сорока лет. Разве что удастся притянуть Линна за осквернение могил, если прокурор докажет умысел.

– Линн – это уже наша забота. О том, как его обезвредить, не беспокойтесь.

Лошади домчали их до скромного и уютного квартала, где жил мистер Линн, менее чем за полчаса. Несчастные животные были все в мыле, дико поводили глазами и хрипели. Оборотень решил, что к архиву будет добираться своим ходом – а то как бы скотинки не пали прямо в упряжи.

В доме еще все спали. Камердинер Линна добрел до двери только после шестого или седьмого звонка, приоткрыл оконце и сонно уставился на визитеров.

– Детектив Скотт, отдел особо тяжких преступлений, – сказал полицейский и сунул значок в оконце.

Глаза слуги изумленно округлились, и он поспешно заскрипел ключами в замках.

Через несколько минут после того, как детектив и агент Бюро кое-как устроились в крошечной прихожей, явно не рассчитанной сразу на двух рослых и крупных мужчин, в нее вкатился мистер Линн. Толстячок кутался в пестрый длинный халат и все никак не мог уместить на носу пенсне.

– Д-дроброе утро, господа, чем обязан? – спросил он, с некоторым недоумением покосившись на оборотня.

– Мы к вам, собственно, по вопросу инцидента в доме, – непринужденно ответил Скотт, и мистер Линн сразу же успокоился. Он звонком вызвал камердинера и велел приготовить чай для гостей. Диего подумал, что все-таки иногда полезно выглядеть как crem de crem из общества богатых и респектабельных.