Возле главного дома, где расположены помещения Администрации, учсовета и зал для совещаний, мы остановились. На небольшой площадке проходит встреча управляющих органов двух старших школ. Я оробел и остро ощутил нехватку Вероники.

Впрочем, официальная часть кончилась быстро. Мы проехали дальше, к комплексу «ШБМ», как его назвал Карл, тут же пояснив, что это устаревшее, но прижившееся название. Тут много зданий старой постройки с огороженной территорией и надстройками, увеличивающими высоту. Как я догадался, это и есть спортивные залы. К самому крупному, с практически не оставшимся следами старины, мы и подъехали.

Началась активная часть моей деятельности, хорошо еще, что встречу взрослых зрителей, взяли на себя ростковцы. Мои родичи тоже приехали, и мы даже обмолвились парой слов.

Изнутри зал оказался прямо противоречащим внешнему, пусть и остаточному, виду. Это сверхсовременный комплекс для проведения спортивных тренировок и мероприятий. Кругом экраны и указатели, отличный свет и совершенная акустика. Я несколько недоумевая спросил Карла об этом.

— Многие из Совета, Администрации и даже муниципалитета — выходцы из Ростка, — отвечает он, поглядывая на процесс заполнения трибун. — Им тяжело расстаться с внешним обликом полюбившейся школы. Тем более, мы учимся на год больше вашего. Вот и стараются исполнять указы о переоснащении, максимально сохраняя внешнюю часть. Восьмиэтажка стала неким символом, не вписываясь в дизайн настолько, что обнуляет все последующие попытки перестроить старое. Но у нас проблемы с площадями, если прямо сказать. По численности учеников, мы превышаем Бастион в три с лишним раза. Заметь, сюда даже ведут ветку новейшего транспорта — струнного пути. Это значительно снизит транспортную нагрузку на район.

Я внимательно и удивлённо выслушал его. Теперь-то понятны такие метаморфозы.

— Кажется, у наших ребят нет шансов на победу…– констатировал я.

— С чего бы? — улыбнулся он.

— У вас не только уклон спортивный, но и количество играющих выше. А значит и шанс на привлечение в команду гениев.

— Разумно, — покивал он. — Только в Бастион отбор строже. То есть у вас по умолчанию попадают выдающиеся ученики. Их спортивная форма является залогом хорошей деятельности мозга, а значит отвечает требованиям научного уклона.

Я с удивлением поглядел на временного коллегу по председательству.

— Согласен. Это аргумент в нашу пользу. Но ваши бывшие Школы Боевого Мастерства — это отличный генератор товарищеской конкуренции, а значит и роста.

— Отличный вывод, только вот секция волейбола у нас одна, а как ты изволил напомнить ШБМ-ов много. Те самые гении не обязательно попадут в волейболисты, а, например, станут фехтовальщиками.

Я улыбнулся. Как-то странно получается, что дискуссия ориентирована в сторону защиты моих, со стороны спортивных конкурентов.

— Спасибо, Карл. И за возможность сыграть, и за уважение, и за гостеприимство. Мне очень нравится у вас.

— Взаимно, Матус. Жаль, что Вероника в отъезде и не увидит игры, — сказал он, тоже повернувшись к площадке, куда уже выходят мужские команды.

— Это да. Жаль, — отозвался я и сжал в ладони кристалл.

Игра началась очень энергично. Хлопки по мечу звучат, как выстрелы, нерастраченная сила так и плещет из ребят, достающих мяч из невообразимого положения. Я только рот раскрыл, с какой скоростью летает снаряд, пытаясь пробить брешь в обороне. Счёт пошёл ноздря в ноздрю, но вскоре ростковцы вырвались вперёд, и первая часть игры завершилась в их пользу: двадцать пять-семнадцать.

Тренер Василий и Сиг, взялись что-то втолковывать обливающимся потом ребятам. Провели замену.

Вторая и третьи партии игры пошли уверенней для нас. Заменённые игроки не просто свежее, а лучше подходят по тактике, и мы стали вести счёт. Всё шло к тому, чтобы или сровнять или выиграть в итоге, как наш ключевой игрок, либеро — светловолосый старшеклассник, неудачно поставил ногу и с криком упал. Его забрали в медблок, а остаток игры мы уже не смогли сдерживать мерный и могучий напор команды Ростка. Как итог — мужская сборная соперника выиграла.

— Жаль, — произнёс Карл.

Я чуть не подавился соком.

— Кхе… как так?

— Я рассчитывал на ничью в целом по матчу. В мужской категории ваше первенство, а в женской наше.

Я решил потом уточнить, почему ему хотелось ничьи, а пока более важное:

— Ты уверен в победе девчат?

— Да, Матус, и скоро ты поймёшь почему…

В это время женские команды стали выходить на поле. Взгляду, конечно, хотелось наших рассматривать. Зачем мне далёкие ростковские девушки, когда свои рядом и такие же красавицы-спортсменки? Но я усиленно вглядываюсь в команду соперника, почти не замечая выдающихся форм у некоторых.

Кроме одной. Это не девушка — это пламень во плоти. Её богатейшие рыжие волосы крепко собраны на голове в шишку, больше напоминающую копну. От лица катит звон надменной аристократии, контрастирующий при таком цвете волос. С её тела можно писать картины, как в атлетическом плане, так и женственном. Это не девушка — это феномен.

— Валентина Стрём. Либеро и связующий команды, — подсказал Карл.

— Стрём? — удивился я, с трудом оторвав взор от рыжеволосой дивы.

— Да, дочь Императора.

Мы сидим, но у меня ощущение, что я просел до самого бетонного основания здания. Как такое может быть?

— Хочешь узнать, почему дочь Оргуса Второго играет в волейбол? И почему она вообще такая, какая есть? — усмехнулся председатель Ростка, читая меня, как переписку в Сети. — Не знаю, но нрав у неё своевольный, как бензин, или даже взрывчатка.

— Лучше не подходить? — догадался я.

— Ну-у, почти так. Лучше не провоцировать. В общении она открыта и весела, только немного отстранённая что ли. Но если задеть эмоционально, то лучший вариант бежать не оглядываясь. Сколько раз пытался её хотя бы в Совет затащить — ни в какую, — с нотами огорчения, закончил Карл.

— Понял, — протянул я. — Это ты её имел в виду, когда говорил о победе?

— Да, — улыбнулся я. — Наша гордость. Сама играет вихрем и команде спуска не даёт.

И мы начали смотреть на буйство Валентины и команды. Поистине, впечатляет и порой пугает напор, с каким они обстреливают наших девчат. Я с большой гордостью вижу, каким трудом бастионовцам даётся держать лицо. Пусть проигрывать, но не быть лёгкой добычей.

К концу второй части наши девушки едва не падают с ног, но и команда Валентины оказалась в поту. С их лиц ушло спокойствие и всё чаще сквозит боевая ярость, как последний штырь держащий человека от падения в бессилие.

Наконец бой завершился и цветастый экран показал победу ростковцев. Я пожал руку Карлу, нисколько не сожалея о проигрыше. Отдать победу такому сопернику и так, как сделали наши, вовсе не позорно.

— Запоминающийся матч. Спасибо Матус. Пойдём награждать наших ребят.

По традиции, в награждении участвует учсовет школ в лице председателя. Причём мне нужно поздравлять ростковцев, а Карлу — бастионовцев. Постаравшись запихать подальше робость с трусостью, я двинулся воздать должное командам соперников.

С парнями проще. Пожал каждому руку, вручил кубок и грамоту. А вот с девушками предстоит экзамен. Каждая хороша, раскрасневшаяся и с открытой душой. Словно по нотам, я иду к крайней — Валентине, манящей меня словно мотылька, и отпугивающей подобно лесному пожару.

Взгляд её зелёных магических глаз, сопровождал весь путь. То, что она маг — несомненно. Это понятно и по принадлежности рода Стрём к пяти древним кланам, и по ореолу, что виден мне, как дураку попавшему в Истому в первый день учёбы.

Из-за этого взгляда я потерял боковой обзор и зрение сузилось до тоннеля, в центре которого Она. Потом и со слухом случилась аномалия. Мы будто наедине остались.

Наконец, дойдя до неё, я остановился с какими-то предметами в руках, потерявшими всякий смысл. Она словно кобылица после скачки — солоновата и горяча. Наяву ощущаю жар, вытряхивающий из меня рассудок и разум. Превращающий в подобного ей скакуна. В глубинах её малахитовых глаз спит настолько дремучая сила, что окружающий мир в сравнении с ней, просто юнец. Какие там правила и приличия? Что стоят мораль и достоинство, когда перед тобой раскрывается бездна космоса с бесконечной мощью, потому ещё не сметшей смертную песчинку, что отчего-то заинтересовалась ей.