— Это алтарь, — сказал Палемон.

— Что дальше? — спросил Калвентий.

— Они здесь, — сказал хмурый Палемон, — снаружи. Оба.

Охотники, расслабившиеся было, снова напряглись.

Снаружи раздался крик. Там остались три стационария.

Ретемер выскочил из наоса первым, вытянув вперёд скиссор и меч. Из-за спины его мгновенно выросли влево и вправо Книва и Калвентий с легионерскими скутумами.

Снаружи без движения лежал один из стационариев. Второй стоял на колене, прикрываясь щитом и прижимаясь к стене наоса. Третьего не было. Его щит валялся на земле.

— Он сверху! — крикнул стоящий на колене.

Палемон вышел из наоса, глядя вверх и назад. На скальном уступе над храмом стояли два человека. Вернее, только про одного можно было сказать — «стоял». Потому что спокойно и уверенно. А второй, пропавший римлянин, скорее висел над обрывом. Незнакомец удерживал его за тунику.

— Ба, у нас гости! — проговорил он удивлённо-радостным тоном по-гречески.

От его заметного необычного выговора вздрогнул Дракон.

— И все по мою душу?

— По твою, — ответил Палемон, — разговор есть. Может спустишься?

— Не, мне здесь хорошо. Сам поднимайся. Только один. И железку брось.

— Ладно, — согласился Палемон.

— Не бросай! — прошипел Калвентий.

— Второй тоже здесь, — процедил Палемон, — смотрите в оба!

Иринарха он не послушался и медленно положил «Зубастого» на землю.

Дракон и Уголёк, прикрыли спины товарищей, взяли копья на изготовку.

— Я иду, — Палемон начал взбираться по валунам к скальному уступу.

Он знал имя незнакомца. Никогда прежде не встречал, но это лицо уже отпечаталось в его памяти. Ятрак. Молодой. Этот внезапно не превратится. Но где-то здесь таится второй, от которого можно ждать чего угодно.

— Как он его так быстро наверх втащил? — прошептал Книва, имея в виду заложника.

Палемон уже почти взобрался на скальный уступ.

— Ты бы отпустил моего парня, — попросил Калвентий.

— Как скажешь, — усмехнулся Ятрак и разжал пальцы, державшие стационария.

Тот заорал, нелепо взмахнул руками и полетел вниз. На крышу наоса. Через мгновение крик оборвался.

— Сука! — взорвался Калвентий.

Дракон и Карбон не выдержали и оба обернулись.

В руках у Ятрака появился фалькс, со свистом рассёк воздух, едва не смахнув Палемону голову с плеч. Тот увернулся, но не удержался на валуне и покатился вниз, вместе с ним посыпались камни.

— Чалас! — заорал Дракон.

— Хо⁈ Замакос? — с удивлением воскликнул Ятрак, — земеля?

— Иди сюда, тварь!

— Ты что, земеля, теперь «красношеим» сосёшь? Плохо выбрал!

Лес вздрогнул от чудовищного рыка и через мгновение здоровенная мохнатая тварь с разбега врезалась в охотников. Ретемер начал было поворачиваться к ней, но не успел и Терей сбил его с ног. Тяжёлый крупелларий как пушинка отлетел в стену наоса.

На зелёный мох брызнуло красным. Последний из стационариев захрипел и повалился на землю. Заорал Книва, ликантроп сбил и его и маркоманн упал на камни очень неудачно, сломал руку. Калвентия спас щит, но оборотень втолкнул его спиной в дверь наоса. Ударом лапы снёс наконечник копья Дракона.

Лучшим воином, внезапно, оказался чёрный охотник на львов. Он избежал когтей и умудрился всадить копьё в бедро ликантропа.

Тот взвыл, вырвал жалящую палку из раны и рук Карбона. Тот отскочил и случайно сбил с ног товарища. Оба они с Драконом покатились по камням.

Оборотень присел и, раскинув передние лапы, снова зарычал, задрав морду в небо.

Калвентий внутри наоса едва не обмочился, как зелёный сопливый тирон. Сердце рвануло в галоп, а в голове пойманной птицей билась мысль: «Не выходи!»

Да, пересидеть. Тварь не зайдёт. Ведь не зайдёт?

Ладони, сжимавшие щит и меч, вспотели.

Палемон, со стоном поднялся, зажимая рукой рёбра. Ятрак в три прыжка слетел со скалы вниз и снова ударил. Палемон увернулся и провернул с ним ровно тоже, что и с Тзиром при первой встрече, только приложил ликантропа спиной не о стол, а о камни. Тот охнул.

Через мгновение перед здоровяком возник Терей, взмахнул лапой. Палемон успел проворно отскочить, но на груди его всё же заалели четыре красных борозды. Ликантроп прыгнул добивать, Палемон кувырком ушёл в сторону, подхватил «Зубастого».

На Терея бросился очухавшийся Ретемер, а Калвентий, пересилив себя, выскочил из наоса и схватился с Ятраком. К нему присоединился Дракон, плюющийся гетскими словами. Однако, даже вдвоём им пришлось пятиться. Калвентий надеялся, что фалькс застрянет в щите и охотно подставлял кромку, но Ятрак ни разу не купился, при этом орудовал серпом столь стремительно, что его противники сохранили руки лишь каким-то чудом.

Ретемер сумел полоснуть скиссором по груди Терея, но торжествовал всего одно мгновение. Когти оборотня не добрались до плоти хатта, но могучими ударами ликантроп отбил гладиатору потроха и снова отшвырнул прочь. Крупелларий покатился вниз по склону и ломал кусты, пока не налетел на прочный самшит.

Книва выл, стоя на коленях, прижимал руку к груди и пытался дотянуться до меча на земле в трёх шагах.

Терей ударом лапы снёс пол-лица Карбону, но в ту же секунду Палемон всадил, наконец, в ликантропа топор, разрубив ключицу. Жуткий рёв услышали, наверное, даже на вилле Фронтона. Когти оборотня вновь располосовали грудь Палемона, тот на этот раз даже не уворачивался, рванул на себя «Зубастого». Рана оборотня дымилась, будто горела изнутри, он царапал её и выл. Палемон, весь в крови, метнулся в сторону, заходя сбоку. Терей махнул лапой вслед, но не попал. Его терзала невыносимая боль, вызванная не столько сталью, сколько серебром.

Палемон вновь взмахнул топором, и волчья голова покатилась по земле.

Калвентий таки поймал фалькс щитом и обезоружил Ятрака, а Дракон почти достал его — меч рассёк бедро, но борозда вышла неглубокой. Оборотень в человеческом облике прыгнул, извернулся, как могут только кошки, и поймал шею земляка в захват. Они вместе упали, покатились по камням. Дракон сумел ударить снова и пропорол Ятраку бок, но в следующую секунду хрустнули его позвонки.

Ятрак, зажимая ладонью рану, окинул быстрым взглядом поле боя. К нему с двух сторон приближались Палемон и очухавшийся Ретемер. Калвентий напротив, пятился, не в силах заставить себя снова атаковать, хотя противник остался безоружным. Фалькс так и торчал в щите иринарха, весьма тем самым ему досаждая.

Ятрак глухо зарычал, глядя на обезглавленное тело товарища… и не стал более искушать судьбу. Бросился наутёк.

Уцелевшие охотники гнаться за ним не решились.

— Сука… — процедил Палемон, оценив результаты сражения.

Калвентий опустился на колени рядом с Драконом.

— Как он? — спросил Палемон.

Иринарх скорчил злую гримасу, покачал головой.

— Не дышит.

Итого четыре трупа. Карбон без сознания, весь в крови, на лицо страшно смотреть, но вроде ещё жив. У Книвы сломана рука. Ретемер и иринарх живы и даже относительно целы. Дышат тяжело. У самого убийцы оборотня грудь и живот залиты кровью, но он этого как будто не замечал.

— Совсем сбежал? — проговорил Ретемер.

Никто ему не ответил.

— Я за помощью? — спросил хатт, имея в виду двух оставшихся с лошадьми стационариев.

Калвентий кивнул.

Ретемер не решился даже шлем снять, так и пошёл, снова спотыкаясь о корни на каждом шагу. Дважды упал, ноги не держали из-за пережитого.

Пока он ходил, Палемон и Калвентий распороли на полосы одежду, перевязали Карбона, самого помощника и затянули руку Книвы в лубок.

Хатт вернулся один. Мрачный. Вёл одну лошадь.

— Сбежали, трусливые собаки. Почти со всеми лошадьми. Очевидно, при первых же взрыках этого ублюдка.