Не сегодня.

— Выдохнул? — повернулся Помпоний к Палемону.

Тот лишь улыбнулся уголком рта.

Следующий бой вышел совсем простым. Карбон совершенно доминировал над бойцом Креонта. Тот двигался столь неуверенно, что чёрный обнаглел и даже начал обращаться к зрителям, принимая горделивые позы и потрясая трезубцем.

— Режь! Бей! Жги! — скандировала толпа, бранилась, требуя крови, а не театра.

Мирмиллон Креонта несколько раз порывался атаковать, но подвижный ретиарий танцевал вокруг него что-то варварское и разве что задницу не показывал.

А потом первым же броском сети зацепил ею гребень шлема, уронил бедолагу и приставил трезубец к горлу.

И снова меч в ножнах, хотя зрители явно остались недовольны.

В перерывах между боями на орхестру выбегали мимы и акробаты. Гибкая девушка в коротенькой эксомиде, обнажавшей правую грудь, жонглировала яблоками, которые затем пронзил метательными ножами её партнёр, молодой человек, сложённый, как Аполлон.

Фронтон наблюдал за этим представлением, прислонившись к ограждению орхестры подле своего коллеги.

— Как-то пока без огонька, — отметил Филадельф.

— Зато не так дорого, — возразил Фронтон.

— Скаева будет орать, что ты оскорбил народ своей неслыханной жадностью.

— Да? А где бы он нашёл сейчас других гладиаторов?

— Кого это волнует? Главное орать погромче.

— Да плевал я на него, — отмахнулся Фронтон.

— Не скажи. От таких как он беды больше, чем от разбойных и всяких там эмпус.

Фронтон снова махнул рукой, дескать: «Оставь».

Тем временем акробаты закончили представление.

Эдил вышел в центр орхестры и провозгласил:

— А теперь первый из двух главных боёв!

— Ага, уж такой главный! Всего-то третий! — раздался чей-то возглас.

— Позор эдилам! — послышался вопль Муция Скаевы.

Фронтон поморщился, но продолжил:

— … украшение сегодняшнего дня! Кто вы думаете?

— Чё так мало!

— Это Аякс-великан — оплот и защита ахейцев! Вот он сам, со щитом необорным своим семикожным, дышащий бурною славой!

— Аякс!

— Порви его!

— … против «фракийца» Пруденция!

Ферокс открыл клетку.

— Выходи, парень.

Пруденций, бледный, спрыгнул на землю.

— Спокойно, — добавил Палемон, положив руку на плечо гладиатору, — бодрее двигайся. Аяксом не назвали бы подвижного бойца. Он силён неподъёмным щитом семикожным, который там славят, а не скоростью.

Пруденций надел бронзовый шлем с грифоном на гребне.

На орхестру-арену первым вышел мирмиллон Креонта. Действительно, невероятно здоров. Щит у него, правда, был не таков, какой воспевал Гомер. Обычный легионерский скутум.

Появление Пруденция толпа встретила свистом — многоопытные в зрелищах обыватели раскусили «фракийца» в одно мгновение. Боится.

По рядам зрителей покатилась волна негодования.

— Откуда такого вытащили?

— Смотри-смотри, это не лужа под ним?

Пруденций вступал на каменные плиты так, будто к каждой его ноге привязали гирю весом в талант. Шаркающей походкой, едва не на полусогнутых.

Мирмиллон ожидал расслабленно. Тяжеловес, настоящий откормленный «ячменник». Да уж, явно не тирон, тот бы просто не успел наесть столько сала на пузе.

Пруденций приблизился.

— Начинайте! — взмахнул рукой Фронтон.

Вальяжный мирмиллон, однако, не стал красоваться далее и положил подбородок шлема на верхнюю кромку щита. Тот прикрыл всё его массивное тело до коротких понож.

Пруденций приближался очень осторожно. Он попытался отдалить от себя мирмиллона наложением щита. Со скутумом у него получилось бы успешнее, чем с более короткой пармулой.

Аякс бросился вперёд, едва не сбив фракийца с ног. Меч змеёй метнулся в ноги Пруденцию, скользнул по поношу, вспорол обмотку на ноге. «Фракиец» спасся, проворно отскочив. Мирмиллон продолжил напирать, как взбесившийся слон, уколол в шею, Пруденций отбил клинок щитом, после чего разорвал дистанцию, отпрыгнув на три шага.

Толпа разочарованно загудела.

— Убей труса! Рази его!

Пруденций побежал вокруг мирмиллона, зрителям это ещё меньше понравилось, в него полетели огрызки яблок, а одно из тухлых яиц смачно разбилось о шлем.

Театр взорвался хохотом и принялся рукоплескать бросавшему.

А на обмотке левой ноги «фракийца» проявилось багровое пятно. Он начал прихрамывать.

Мирмиллон приближался.

Пруденций, несмотря на рану, вдруг принялся «раскачивать» противника. Он перемещался перед ним непредсказуемыми скачками, рывками.

— Давай, «грифон»! — раздался чей-то неожиданный возглас.

Мирмиллон разозлился, вытянул вперёд щит горизонтально, пару раз толкнул Пруденция кромкой, вынуждая отступить. Попытался снова пройти в ноги. Неудачно.

Толпа совсем завелась и требовала более активных действий от обоих.

Мирмиллон давил, «фракиец» пятился. Кровь капала на плиты орхестры.

Палемон сжал зубы. Ферокс сплюнул и выдал свой вердикт:

— Покойник.

Аякс, зарычав, ударил кромкой щита в голову «фракийца», попал прямо в грифона. Пруденций покатился в одну сторону, а слетевший шлем в другую.

— Убей труса! — скандировали добрые обыватели, лавочники, ремесленники.

— Убей! Убей!

Пруденций поднялся, затравленно огляделся.

Мирмиллон неумолимо приближался.

«Фракиец» стиснул зубы. И тут Палемон отметил, что взгляд его гладиатора стал более сосредоточенным, осмысленным. Хотя от лица вся кровь отхлынула.

Пруденций вновь побежал вокруг Аякса посолонь, тот разворачивался вслед и рычал.

«Фракиец» резко бросился в противоположную сторону, почти сразу прыгнул влево и, пока тяжеловес поворачивался, вновь вправо и своей сикой таки достал противника. В обвод щита. В спину. Кривая фракийская сика прямо-таки создана для подобных уколов. Мирмиллон выгнулся от боли, взвыл. Неловко махнул мечом с разворота. Это было уже бесполезно. Проворный Пруденций подрезал ему голень, а потом ударил снова. Опять в спину.

— Получил! — орали в восторге зрители, даже те, кто совсем недавно жаждал крови «фракийца», — и ещё!

Аякс рухнул на колени и завалился набок.

Театр затих. А потом взорвался от восторга.

— Сукин сын! — верещал Креонт, — членоед жоподраный! Ты что натворил⁈

Помпоний, сияя, утирал пот со лба. Повернулся к доктору и с видом знатока заявил:

— А правильно, что назвали благоразумным! С этой горой так и надо было. Осторожно и по-умному.

Пруденций — «благоразумный».

Ферокс хмурился. Палемон дёрнул уголком рта.

На орхестру вышел, вдохновенно хлопая, Инсумений Фронтон. Он что-то говорил. Пруденций этого не слышал. Он стоял на коленях, жадно глотал воздух, как рыба на берегу. Голову ему будто в тисках сдавили.

Победителю помогли подняться и уйти. Персей и врач тут же отстегнули понож, сняли обмотку. Врач осмотрел рану.

— Ну ты даёшь, парень! — уважительно цокнул языком Персей, — это же надо, Аякса ушатал! Ты сам-то понял, что сделал?

Но это было ещё не всё. Игры по мнению большинства горожан вышли нищебродскими и всем ответственным лицам предстояло как-то спасать репутацию. Филиппы — далеко не Рим. Даже во фракийском Тримонтии амфитеатр есть. А в Филиппах нет. Здесь, в общем-то, Игры с пятью парами гладиаторов на празднике — обыденность. Но публику это устраивает, только если бойцы опытные. Которые друг от друга не бегают и при этом способны дать зрелище — долгое, с красивыми размашистыми ударами, а не быструю поножовщину. Дабы толпа восхищённо рукоплескала.

Тримонтий — современный Пловдив.

Помпоний пожадничал. Креонт оказался щедрее. Он сейчас себе в убыток выручал Фронтона, спасал от завтрашних воплей Скаевы на форуме.