— ещё! — раздался крик в атрии.

Дверь вздрогнула снова.

Палемон встал перед ней с «копьём», как Леонид при Фермопилах. Жаль щита нет для полного сходства. Чуть вполоборота, так, чтобы и Помпония краем глаза видеть. Тот сжался в углу.

— Вели им угомониться, иначе переломов не избежать, — бросил Палемон через плечо, — да и ты, не приведи боги, можешь случайно пострадать.

— Господин⁈ — крикнули снаружи.

— Я не хочу никому повредить, — снова сказал Палемон, — я пришёл поговорить. Давай обойдёмся без поножовщины.

Дверь снова вздогнула.

— Сейчас сломают хороший засов, — грустно заметил Палемон.

— Ферокс, не трогай дверь! — взвизгнул Помпоний, — со мной всё хорошо! Мы разговариваем!

— Отлично, — Палемон опустил палку, — я снова приношу извинения, что необдуманными речами спровоцировал это недоразумение.

— Чего ты хочешь? — пролепетал Помпоний.

— Я бы хотел поступить к тебе на службу в качестве доктора.

— У меня уже есть доктор, — ответил ланиста, голос которого начинал звучать ровнее, — но я готов принять тебя, как ауктората. Платить буду сразу, как за второй срок.

Аукторат — вольнонаёмный гладиатор. За каждый бой он получал установленную законом сумму в 500 денариев, при продлении контракта — уже 3000.

— Нет, — покачал головой Палемон, — меня это не интересует. Но уверяю тебя, что в качестве наставника принесу тебе куда большую выгоду.

— Не всякий ловкий мордоворот — хороший учитель, — возразил Помпоний, который почти совсем успокоился.

— Справедливо. Готов продемонстрировать своё искусство. Выстави против меня своих бойцов. Я их немножечко побью, но подробнейшим образом объясню ошибки каждого. Вот увидишь — лучше доктора тебе не сыскать.

— Что ж, если мальчики тебя покалечат — сам виноват, — усмехнулся осмелевший ланиста и крикнул, — парни! Я выхожу! Уберите железки!

Палемон помог ему встать, распахнул дверь. За ней поджидали ещё два охранника, тоже в субармалиях, с мечами, и муж лет сорока, сурового вида, в простой тунике и с палкой в руках. Из-за колонн атрия испуганно выглядывали несколько домашних рабов, мужчин и женщин.

Помпоний вышел, провёл ладонью по лицу.

— Господин? — обратился к нему человек с палкой.

На Палемона он косился весьма недобро.

— Всё в порядке, Ферокс. Это было недоразумение, — Помпоний повернулся к рабам и сказал, — помогите Урсу и этим бедолагам.

Он снова посмотрел на Ферокса, затем перевёл взгляд на Палемона:

— Это и есть мой доктор. Ну что, пойдём? Поглядим, чего стоит твоя похвальба.

Они прошли в перистиль. В дальнем его конце находился вход в лудий. Он представлял собой перистильный двор, по площади больше всей виллы. По периметру располагались маленькие тесные кельи, подсобные помещения и общая столовая. Несколько келий размещались в подвале. Двор, посыпанный песком, был заставлен деревянными болванами и помостами для оппугнаций.

Оппугнация — штурм помоста, один из видов сражения на арене.

Занимались здесь двадцать пять гладиаторов или около того. Ферокс призвал их к вниманию. Ланиста кратко обрисовал предстоящую задачу и повернулся к Палемону.

— Ну, показывай.

Палемон усмехнулся и потребовал себе вооружение «фракийца» — слабо искривлённый деревянный меч, вдвое тяжелее боевого, и небольшой, почти квадратный щит. Против «гостя» Ферокс выставил мирмиллона.

Мирмиллон — гладиатор, вооруженный мечом-гладием, легионерским щитом-скутумом. Использовал защиту-манику на правую руку, обмотки на ногах и шлем с полями, маской и гребнем.

Всё последовавшее представление ланиста кусал губы. Палемон поочерёдно наставил синяков трём мирмиллонам, повалял их в песке. Затем велел нападать одновременно. Ферокс кричал им, чтобы действовали слаженно и задавили противника щитами с трёх сторон, но не тут-то было. Палемон перемещался невероятно быстро для человека его сложения, и мирмиллоны всё время мешали друг другу, толкались и пропускали удары. Вскоре все трое опять растянулись на песке, постанывая и потирая ушибы.

— Болваны! — в сердцах вскричал Помпоний.

Палемон потребовал трезубец ретиария, взошёл на помост и велел его штурмовать двум секуторам. Результат оказался тем же. Потом он опять избивал мирмиллонов, гопломахов, «фракийцев», при этом, как и обещал, непрерывно комментировал все свои действия, вообще не запыхавшись.

Ретиарий — гладиатор, вооружённый трезубцем и сетью. Из защиты имел только наплечник-галер на левом плече. Секутор — гладиатор, по вооружению похожий на мирмиллона. Отличался гладким шлемом без полей и с глухой маской.Гопломах — гладиатор, вооружённый копьём, маленьким круглым щитом-пармулой и кинжалом.

Ферокс скрипел зубами. Помпоний на чём свет стоит бранил «лентяев» за их «толстые неповоротливые жопы». В его устах это звучало особенно забавно.

Наконец, он не выдержал и велел прекратить безобразие.

Палемон отдал рабу оружие.

— Ну, что скажешь, почтеннейший?

— Тебе повезло, — мрачно изрёк Помпоний, — это бестолковые новички. Мои лучшие мальчики сейчас в Риме.

— Продал? — поинтересовался Палемон, — или сдал в наём?

— Кого и продал, — нехотя ответил ланиста, — но Гектор ещё вернётся. Посмотрим, как справишься с ним.

— Говорят, цезарь объявил сто двадцать дней игр. Прошло полтора месяца. Твоему Гектору ещё долго махаться.

— Ты на что намекаешь? — недовольно проговорил Помпоний, — чего ты хочешь? На место Ферокса метишь? Он мне только доктором десять лет служит. А ещё был рудиарием и аукторатом, как деревянный меч получил. Да и вообще. С семнадцати лет в моей фамилии. Он мне верен, и я его не прогоню.

Рудиарий — гладиатор, получивший свободу и её символ — деревянный меч рудий (рудиус).

— Я о том и не прошу.

— Тогда чего желаешь?

— Я готов стать помощником Ферокса, — Палемон посмотрел на доктора и спросил его, — сколько господин тебе платит?

— Пятьдесят денариев, — буркнул тот.

— В месяц? Неплохо. Даже очень, видать он и правда тебя высоко ценит.

Палемон повернулся к ланисте.

— Я попрошу ровно половину этой суммы.

— С чего бы так скромно? — недоверчиво прищурился толстяк.

— Ну… Будут и другие условия.

— Какие?

— Я стану учить всех, но особо выделю пятерых. Присмотрюсь и выберу. Эти люди поступят в моё распоряжение вне школы. Так, как ты сдаёшь парней в наём, например, госпоже Софронике. Я буду время от времени отлучаться, а они меня сопровождать. Если с ними произойдёт какая-нибудь неприятность, я возмещу полную стоимость.

Помпоний и Ферокс переглянулись.

«Порешил кого?»

— Уж не собираешься ли ты промышлять… всяким непотребством? — подозрительным тоном поинтересовался ланиста.

Эти новые обстоятельства весьма его насторожили.

— Ты хотел сказать — «разбоем»? — улыбнулся Палемон, — нет, ни в коем случае. Но мне всё же потребуются крепкие парни. Ещё одно условие — ты не должен их продавать или сдавать в наём. Они будут мои. Хотя, конечно, ты хозяин. Можешь выставлять на игры. И я буду рад, если ты соблаговолишь одарить меня донативой на радостях от их успехов.

— Успехи… — усмехнулся ланиста, — тебе не кажется, дорогой Палемон, или как там тебя на самом деле зовут, что ты делишь шкуру неубитого льва?

— Я предлагаю подождать до Нептуналий, где твои сомнения развеются. Выстави пятёрку, которую я назову — они всех там уделают.

— Три нундины, — с сомнением в голосе заметил Помпоний, — маловато. А если обгадишься?

— Тогда договор будет недействителен, — спокойно ответил Палемон, — и я, разумеется, не стану выбирать совсем уж неумех. Ну что? По рукам?

Помпоний колебался. Заявления гостя о предстоящих отлучках его весьма озадачили. С одной стороны, гладиаторов нередко привлекали для охранных дел. Но только не всякие там оборванцы, а люди знатные и состоятельные. Бывало, что их использовали для выбивания долгов, а то и вовсе, как убийц. Не этим ли собирается промышлять странный здоровяк?