— Покойник. Этот Ктесипп у нас тут известен, как книгочей. В облаках витает. Тоже, как варвар сказал — «тыхэй, низаметнай». Вот я и говорю — из одного теста.

Тиберия подобное сравнение рабов и господина несколько покоробило, но он промолчал. Басс усмехнулся. Он, в отличие от приезжего отставника знал, что хотя Ктесиппа нередко видели в компании молодых богатеньких бездельников, но был он чрезвычайно беден. Постоянно над ним подшучивали из-за этого, особенно Юлий Антиной, местный «арбитр изящества». Однако Ктесиппа всегда приглашали на симпосионы, ибо «золотая молодёжь» любила выделить себя перед римлянами показной образованностью и потому им был нужен книжник — развлекать их в подпитии философскими диспутами.

Арбитр изящества — arbiter elegantiae — законодатель мод.

— Не следует ли поговорить с рабом этого Ктесиппа? — спросил Тиберий, — да и с самим хозяином не повредит.

— Да они тут причём? — фыркнул эдил, — не думаешь ли ты, Максим, что эти книжные черви ночью бегают по улицам и пьют кровь прохожих? И приятеля своего загрызли?

Тиберий не ответил, подумал только, что вот Марциал бы так не отмахнулся. А эти… Да уж, как всё же отличается служба на границах империи от здешней благополучной жизни. И сколько ему придётся к этому привыкать.

— Никто никогда не слышал, чтобы кровь сосали существа мужского пола, — с видом знатока добавил Калвентий, — всё это зло исходит от баб.

В общем, от предложения Тиберия эдил и иринарх отмахнулись, и немедленного согласия поучаствовать в розыске убийцы бывший декурион не дал. Весь день потом терзался и метался. Перед глазами стояла оскаленная пасть ликантропа.

Бесила Руфилла. Жёнушка, когда он рассказал ей о сути дела, дважды завела разговор о том, как замечательно пошли бы их дела, стань Тиберий эдилом, а потом и декурионом. В её рассуждениях он лет за пять вообще до дуумвира подрастал.

— Коль ты богат, серебряным-то копьём воевать легко, — ворчала Руфилла, показно вздыхала и демонстративно бросала взгляды в сторону комнатушки, где было сложено воинское имущество мужа, — а ты стальным попробуй.

«Сражаться серебряным копьём» — добиваться своего путём подкупа.

Намёки Домиции Максим прекрасно понимал, и они его раздражали. Хотелось её треснуть. Но в конце концов он решился и вечером явился к Калвентию.

Во всеоружии.

Басс удивлённо вытаращился на бывшего декуриона в кольчуге и шлеме, с длинным мечом, кинжалом и овальным щитом. Разве что копья тот не захватил.

— Ты чего? — спросил иринарх.

— Ловить эмпусу, — мрачно ответил Максим.

Калвентий заметил, что декурион накрутил вокруг шеи не один, а целых два шарфа, да так, что голова у него еле поворачивалась.

Они разделили городскую стражу и всю ночь слонялись по улицам, вздрагивая от каждого шороха. Никаких стриксов и эмпус, конечно, им не встретилось. До полудня Тиберий отсыпался, потом пил, успокаивая нервы, и опять спал.

Ночь снова провёл на улицах.

На третью над ним уже начали тихонько посмеиваться. Он это видел и злился. Из-за какой-то мелочи разругался с Руфиллой.

Ближе к вечеру опять явился к Филадельфу узнать, не будет ли каких новых распоряжений, в надежде, что эдил ночную суету отменит. Нежелание Публия Гостилия заниматься сим делом Тиберий видел совершенно явственно.

И на сей раз действительно всё изменилось.

— У нас тут интересное, — сказал отставнику Калвентий, встретив его в дверях дома эдила, — Публий беседует с потерпевшей.

— С кем? С этой вдовой, хозяйкой убитого?

— Да, она вернулась в город. Представляешь, сама пришла. Весьма ответственная баба и, знаешь, какая-то слишком спокойная.

Они прошли в таблиний, и Тиберий увидел женщину лет тридцати или немногим старше, красивую, одетую строго, без украшений. Тиберий не был с ней знаком, но не раз видел в городе, знал, что её зовут Софроника, она вдова-книготорговка. Долетали до его ушей и слухи, будто она увлекается колдовством. По крайней мере горожане, особенно женщины, нередко кидали ей вслед недобрые взгляды. Именно её раба и выпила досуха эта, предположительно, эмпуса.

В ночь убийства Софроника была в отъезде. Вот, вернулась.

Гостилий предложил ей вина, она отказалась.

Тиберий, которого иринарх пригласил присоединиться к опросу потерпевшей, отметил, что женщина держится весьма достойно. Она не ударилась в истерику, не размазывала слёзы по щекам, не заламывала руки. Отвечала деловито, хотя несколько сбивчиво. Нет, она не выглядела в полной мере спокойной, как заявил Басс. Явно растеряна. Хотя Максим признал, что сейчас она, как видно, ещё не вполне пришла в себя от потрясения, однако обычно, скорее всего, весьма хладнокровна. Так что подозрительность Калвентия в какой-то мере оправдана.

— Свиток? — переспросил Филадельф.

— Да, свиток, — подтвердила Софроника, — он пропал.

Гостилий посмотрел на иринарха.

— Футляр, — мрачным тоном напомнил Калвентий.

— Да, возле тела лежал футляр для свитка, — сказал эдил книготорговке, — но он был пуст.

— Этот свиток ценен? — спросил Басс.

— О да! — ответила она печально, — это книга Мемнона из Гераклеи, которую я купила за довольно большие деньги у Гармодия из Никомедии.

— О чём эта книга, госпожа? — спросил Тиберий, которому имя автора ни о чём не говорило.

— Это сочинение по истории, — охотно пояснила Софроника, — в нём Мемнон пересказал весьма ценный фрагмент из Домиция Каллистрата, который ему якобы поведал лично сам проконсул Гней Домиций Агенобарб и повествует он о…

— Я полагаю, такие подробности можно опустить, — нетерпеливо перебил вдову Филадельф, — достаточно упоминания, что книга ценна. Можно ли в таком случае предположить, будто имела место кража с целью продажи похищенного?

— Боюсь, что… да, — вздохнула Софроника, — пропал именно оригинал, который переписывал Метробий.

— Он знал о ценности книги? — спросил Тиберий.

— Разумеется. Метробий был весьма образованным юношей. Но я никогда и представить не могла, что он соблазнится…

— Люди способны на многое, человеческая натура вообще весьма переменчива и обманчива, — расслабленно откинулся на спинку стула Филадельф.

Он выглядел так, будто ему всё стало ясно.

Больше Софроника ничем не смогла помочь следствию и удалилась, пообещав, что, без сомнения, станет оказывать всяческое содействие в дальнейшем.

— Полагаю, теперь ты можешь расслабиться, Тиберий, — усмехнулся Филадельф, выразительно скользнув взглядом по кольчуге отставника, — вряд ли похитители книг столь опасны.

— Ты раскрыл дело? — усмехнулся Басс.

— Калвентий, — улыбнулся эдил, — я отдаю должное твоему опыту, но тут даже мне, новичку, всё совершенно ясно. Имеется мотив. Я куда больше твоего общался с этим юношей, Ктесиппом. Он всегда производил впечатление одержимого неким папирусным даймоном. И, похоже, из-за книг заболел-таки опасной манией, толкнувшей его на преступление. Эта книга дорого стоит и очевидно, вожделенна для него. Денег у Ктесиппа никогда нет. Он предложил Метробию её выкрасть. Конечно же пообещал хорошую цену, но, чтобы не платить — зарезал парня. Полагаю, не сам. Нужно будет с пристрастием допросить его раба, скорее всего он и есть исполнитель.

— А кровь?

— Калвентий! Ну конечно же они подготовились! Нож в шею, подставили ведро. Да может даже потом мостовую отмыли. Зато какой отличный ложный след! Полгорода обгадилось!

Филадельф бросил многозначительный взгляд на Тиберия.

— Сложновато, — недоверчиво покачал головой Басс, — и Эвхемер уверен, что там поработали клыки. И даже не сказать, что собачьи. Тонкие и острые.

— Несколько раз ударили шилом, — отмахнулся эдил.

— Примеривались, чтобы было похоже, — заметил Тиберий, — в темноте. А жертва, конечно, стояла смирно.

— Сейчас как раз вы усложняете, — надулся Филадельф, — лучше пойдите и возьмите под белы руки сего книгочея, пока он не сбежал. Надо скорее успокоить город.