Он рассмеялся.

— Ох и грозна ты! И сильна.

— Дура я, — возразила Фидан, — не хотела из тебя ответ клещами тянуть, а всё одно — тяну. Знаю ведь — ты сейчас мне всё скажешь, что я услышать хочу. Потому как кровь опять кипит. И не только у тебя. У меня тоже.

Она скосила глаза вниз.

— И вовсе не дура. Это я дурак. Потому что думал слишком много. А думать-то и нечего. Я люблю тебя, Фидан. Ты жена мне. Не по сарматским обычаям, и не по дакийским. Да и наплевать. За свадьбой нашей боги сейчас наблюдали. Благословили или нет…

Она не дала ему договорить, закрыла рот поцелуем.

Волю богов потом узнаем. А сейчас главное — чтобы люди узнали.

— Надо ехать, Сусаг должно быть, беспокоится за тебя, — сказал Дардиолай.

— Зачем нам возвращаться? — прошептала Фидан.

— А как же иначе? Перед отцом встать надо, заявить, что я теперь твой муж.

В обратный путь собирались они недолго.

Деян всю ночь просидел на берегу под ивой. Развёл новый костерок, разжёг углями, что остались от круга. Что за спиной происходило — конечно слышал. Но не оборачивался.

Сердце понемногу успокоилось.

Они сразу сговорились, что при успехе сбегут вместе. Фидан опасалась, что языги мастеру не простят помощи ей. Его отсутствие, конечно, обнаружат и одно с другим без труда свяжут. Даже если бы и удалось ему отбрехаться, она просто не могла теперь бросить его здесь. Он стал ей добрым другом. А в то, что удастся Сайтафарна уговорить отпустить мастера, девушка и сама не верила.

Готовились к побегу они почти месяц и вот теперь Варка говорит — поехали к отцу.

Она не испугалась. Посмотрела ему в глаза и поняла — всё правильно. Нечего бегать. Но Деяна попросила остаться здесь, на берегу Данубия.

— Жди нас пару дней, — сказал Дардиолай, — тебя искать не станут. Им не до того будет. Мы с ней там, верно, большой переполох устроим. Если хорошо всё пойдёт — вернёмся и поедем вместе. Если нет… Плыви на тот берег один. Потом постарайся добраться до людей. И живи дальше. Нас вспоминай, но не тужи. Спасибо тебе, друг.

Янтаря у мастера с собой было достаточно, чтобы не нищим к римлянам прийти.

Они оставили ему одну лошадь и уехали.

В кочевье их уже ждали.

Фидан думала, что там все на ушах, её ищут, по всей округе рыщут всадники.

Ничуть не бывало. Увидели издали. Вышли навстречу все, от мала до велика.

Дардиолаю, конечно, удивились. Это даже слабо сказано. И разглядывали его напряжённо, со страхом. Девушка видела, что большинство мужчин вооружились, чуть ли не как на битву. Чешуи по всему телу, да конской брони не хватает. А так — мечи, гориты с луками…

Молча провожали взглядами до самого царского шатра.

Но прежде Сайтафарна дорогу им заступил Сусаг.

Он, как и все, на Дардиолая смотрел с удивлением, невыразимым никакими словами. Фидан заметила точно такие же взгляды Амазаспа, Язадага, Урызмага, всех роксолан.

Люди молчали.

Дардиолай соскочил с коня и спокойно приблизился к царю. Поклонился. Ниже, чем ранее, когда приезжал послом. Гораздо ниже.

И только сейчас все заметили, что у него на руке намотан платок невесты.

— Здравствуй, сильномогучий Сусаг! — сказал Збел, — помнишь ли ты меня? Раньше я твоим гостем был. А теперь приехал, чтобы зятем стать. Дочка твоя люба мне, ныне перед всеми говорю, что Фидан мне женой стала по обычаю.

Дардиолай высоко поднял руку и показал платок невесты.

— Теперь прошу, чтобы ты меня в свой род принял.

— Вот дела чудные… — пробормотал Язадаг, — Барастыр Варку в мир живых отпустил…

Царь быстро взял себя в руки. Не пристало вождю показывать растерянность, ни перед своим народом, ни, тем более, перед чужим. Сусаг внимательно рассмотрел новоявленного зятя. Збел выглядел спокойным, совсем не таким, как покидал кочевье роксолан, когда на войну помчался.

— Фидан, значит, женой твоей стала. Это дело хорошее… — Сусаг посмотрел на соплеменников, особенно задержав взгляд на друге и советнике.

Лицо Амазаспа осталось непроницаемым. О желании побратима устроить брак дочери с Варкой он был прекрасно осведомлён, и в другой ситуации первым бы его и поздравил. Но сейчас, когда вокруг стояло сотни две языгов, Амазасп славить молодожёнов не спешил.

У языгов лица были такими, будто каждый собирался из чистого родника напиться, а сам жабу проглотил.

Сусаг скользнул взглядом по растерянному Язадагу, другим воинам. И принял решение.

Не то, какое они могли бы сейчас посоветовать.

Царь шагнул к Дардиолаю, раскрыв объятия:

— Такой зять, как ты, мне нужен! Дай обниму тебя, сын!

И обнял.

Языги перешёптывались, обсуждали невиданное происшествие. Здесь стояли и неудачливые женихи Фидан. В воздухе повисла напряжённая тишина. Люди молчали, никто не решался и слова сказать.

Первым прервал замешательство Язадаг. Он тоже шагнул к Дардиолаю и громко сказал, обращаясь к языгам:

— Это же Дардиолай! Первый воин царя Децебала! Вся степь его знает! — он посмотрел на Збела, — уж как мы рады тебя видеть! Не чаяли живым-то!

Язадаг протянул руку Дардиолаю и тот пожал её. Все роксоланы принялись по очереди поздравлять молодожёнов. Фидан начала несмело улыбаться. Ей уже казалось, что лёд растаял. Сбылись её мечты, а ведь она и не надеялась на такое.

Но довольные лица гостей не по нраву пришлись хозяевам. Несостоявшиеся женихи смотрели на Дардиолая враждебно. Не пойми откуда взялся, отобрал у них невесту, оставил ни с чем, опозорил. Они поглядывали, да молчали. Решился ответить только Саурмаг.

Он подошёл к молодой паре и спросил, глядя исподлобья:

— Ты кто такой, проходимец? Откуда здесь взялся?

К жениху повернулся Язадаг:

— Я же только что его всем назвал.

— Это славный воин, давно мы его знаем, — добавил Сусаг, которого тон Саурмага чрезвычайно встревожил, — говорили, что он на войне сгинул, да то неправда оказалась, хвала Святому Мечу.

Фидан ощутила странную дрожь в отцовском голосе. Будто он сам своим словам не верил.

— Сгинул, значит, — хищно усмехнулся Саурмаг, — на войне. Там, в Дакии? А здесь как оказался?

— Тебе не всё ли равно? — встрял Язадаг.

— Ты вообще не лезь, — огрызнулся Саурмаг и вновь повернулся к царю, — так ты решил его своим зятем сделать? Вот так запросто? Он с коня ещё не сошёл, а ты бежишь, не подпоясавшись, дочь под него подкладывать?

— У него с Фидан давно было сговорено. Если бы не война с урумами — уже поженил бы их, — беззастенчиво соврал Сусаг, — только сложилось так, что Варке надобно было на войну идти. А потом мы думали, что погиб он.

— Ишь ты как! А кое-кто тут иное рассказал.

— О чём ты? — спросил Амазасп, который и верно с несколькими людьми искал повсюду Фидан, ночевал где-то в степи и вернулся только с рассветом.

— Об этом после! — раздался голос Сайтафарна.

Многие повернулись к царю. Он стоял поодаль, сложив руки на груди. Когда вышел из шатра, никто и не заметил.

— Ты продолжай, Саурмаг, — велел царь языгов.

— Значит, у Фидан давно уже жених был, а ты нам голову морочил, обмануть хотел честных людей? — Саурмаг не сбавлял напор, только слепой не увидел бы, как гложет и злит его обида, что желанная невеста ускользнула в последний миг. — зачем тогда состязание? Посмеяться хотели? Опозорить нас? Не по обычаям, вы, роксоланы, поступили! Мерзавцы и обманщики! Чёрной неблагодарностью за гостеприимство отплатили!

— Тебе ли об обычаях говорить! — возмутился Язадаг.

Он, конечно, уже понял, что возвращение Дардиолая и было тем самым делом, о помощи в котором просила Фидан. Тем более, Язадаг узнал собственный кафтан и шаровары, что были теперь на Дардиолае. Девушка сама у него одежду попросила, но он подумал, будто это для Деяна. Впрочем, странные просьбы царевны его нисколько не смутили, он собирался защищать её и выгораживать, пока дышит.

— Не тебе обычаям нас учить! Сам на скачках в драку полез, сам решил от соперника избавиться! А теперь нас виноватыми делаешь! Надо было честно бороться, а не кричать в пустой след!