Годмершем-парк, 14 октября, четверг

Ненаглядная моя Кассандра!

Начинаю готовиться к приезду мистера Лашингтона, а поскольку здравый смысл говорит, что нужно заодно подготовиться и к тому, что он не приедет или откажется франкировать мое письмо, писать буду поубористее и даже оставлю место для штампа там, где положено. Дополнив этим посланием предыдущее, я перестану чувствовать себя напрочь тебя недостойной – а именно такое чувство вызывает у меня нынешнее состояние нашей переписки.

Я встала в большой спешке, чтобы подготовиться к утренним визитам. Была, разумеется, готова первой и с большим отрывом, но могла бы и не торопиться. Фанни надела новое платье и капор. Я удивилась, насколько Мистол живописен.

Дамы оказались дома. Мне повезло увидеть леди Фэгг и пятерых ее дочерей, а к ним в придачу старую миссис Гамильтон из Кентербери и миссис и мисс Чепмен из Маргейта. В жизни не встречала столь невзрачного семейства – все пять сестер такие невзрачные! Столь же невзрачные, как Форестеры, или Френфраддопы, или Сигрейвы, или Риверы, за исключением Софи. У мисс Салли Фэгг неплохая фигура, но на этом все привлекательные черты семейства и заканчиваются.

Прошло все довольно бестолково: Фанни очень ловко играла свою роль, но в целом беседа шла крайне вяло, три гостьи просто сидели и смотрели на нас. Как бы то ни было, имя мисс Чепмен – Лора, и платье у нее с двойными оборками. Нужно и тебе обзавестись оборками. Как по мне, твои многочисленные белые утренние платья просто мечтают обзавестись оборками, ибо без них коротковаты. В обоих домах в Чилеме никто не чувствует себя как дома.

Эдвард Бриджес с другом не преминули приехать. Друг – некий мистер Уигрем, один из двадцати детей ужасно богатого купца сэра Роберта Уигрема, давнего приятеля Футов, однако с Эдвардом Б. они познакомились совсем недавно. История их появления здесь выглядит так: отправившись из Рамсгейта в Брайтон, Эдв. Б. убедил Уигрема по пути заехать в Ленем, в основном ради собственного двойного удобства: он воспользовался двуколкой мистера У. и оказался там не один; потом, видимо, решил, что несколько дней в Гм. представляют собой наиболее приятный и недорогой способ развлечь и друга, и самого себя, и предложил заглянуть – они останутся до завтра.

Мистеру У. около двадцати пяти – двадцати шести лет, он довольно хорош собой, но не слишком приятен. Не лучшее дополнение к обществу. У него сдержанные джентльменские манеры, но он очень молчалив. Говорят, что его зовут Генри – доказательство того, сколь несправедливо распределяются дары фортуны. Многие известные мне Джоны и Томасы – куда более приятные люди.

Зато мы избавились от мистера Р. Масколла. Он мне тоже не понравился. Слишком много говорит, напыщен, а еще у него вульгарная складка губ. Он ночевал у нас во вторник, так что вчера мы с Фанни сели завтракать с шестью джентльменами – было кому нами восхищаться.

На бал мы не поехали. Решение осталось за ней, и она в последний момент отказалась от этой мысли. Она знала, что поездка потребует жертв от ее отца и братьев, – надеюсь, в результате окажется, что ей самой не пришлось пожертвовать слишком многим. Вряд ли там был хоть кто-то, кого ей так уж хотелось видеть. Я же лишь порадовалась, что мне не пришлось одеваться, куда-то ехать и к середине чувствовать смертельную тоску; в результате и платье, и капор пока остаются ненадеванными. Наконец-то стало ясно, что я могла бы обойтись и без того, и без другого. Вчера я надела коричневый бомбазин, которым громко восхищались, так что мне оно нравится даже больше прежнего.

Ты поделилась множеством подробностей о состоянии Чотон-хауса, но мы хотим еще. Эдвард хочет подтверждений того, что круглая башня и пр. полностью разрушились, а дверь в лучшую комнату заперта; у него недостаточно сведений на этот счет.

Вчера он получил новости из Бата. Состояние леди Б. улучшается, и доктор Перри считает, что, поскольку воды идут на пользу, ей следует там остаться, то есть их отъезд оттуда становится еще менее определенным, чем мы думали раньше. Все, полагаю, кончится приступом подагры, с которой она не сможет путешествовать. Луиза считает, что улучшение здоровья ее матушки связано не только с водами, но и с тем, что она чаще выходит. Леди Б. собирается попробовать горячий насос, поскольку бассейн в Кроссе собираются перекрашивать. Сама Луиза в добром здравии и считает, что ей тоже воды пошли на пользу. Она упомянула про наши расспросы и пр. мистеру и миссис Алекс. Эвелин, а в ответ получила от них благодарности и наилучшие пожелания. Доктор Перри полагает, что мистер Э. долго не проживет.

Только подумать – миссис Холдер умерла! Бедняжка, она сделала единственное, что могла, чтобы все вокруг перестали ей докучать. Теперь, полагаю, Хупер сможет свободнее действовать через своего дядю. Для малышки это большая удача. Никакая Энн Экинс не может быть менее пригодна для воспитания ребенка, чем миссис Холдер.

Вчера пришло письмо из Ротама, приглашают туда с ранним визитом, а мистер и миссис Мур и с ними один ребенок приедут в понедельник на десять дней. Надеюсь, что Чарльз и Фанни не соберутся на то же время, но, если они вообще хотят приехать в октябре, выбора нет. Какой смысл надеяться? Главное зло – дети с обеих сторон.

Ну да, вот оно и случилось – то, чего боялись, и даже хуже: утром пришло письмо от Чарльза, из которого можно заключить, что они будут здесь уже сегодня. Все зависит от погоды, а она нынче просто прекрасная. Однако не стоит создавать сложности, да и места всем хватит; мне хочется лишь, чтобы здесь не случилось Уигремов и Лашингтонов, которые будут занимать места за столом и придавать обществу излишнюю пестроту. Впрочем, мистер Лашингтон мне необходим, чтобы франкировать письмо, а вот от мистера Уигрема никому совершенно никакой пользы. Мне не представить, какой нужно набраться наглости, чтобы заявиться на семейный сбор на три дня, будучи совершенно чужим человеком – ну если только знаешь из надежных источников, что ты очень приятный человек. Они с Эдв. Б. собираются съездить в Иствелл, и, поскольку мальчики на охоте, а брат мой уехал в Кентербери, нас с Фанни ждет тихое утро.

Эдвард увез горемычную миссис Солкелд. Все решили, что это отличная возможность сделать хоть что-то, чтобы почистить дом. Миссис Фанни[68] по собственному ее желанию поместят в комнате рядом с детской, младенчик ее будет с ней рядом в отдельной кроватке; у Касси будет свой чуланчик, а у Бетси – нора Уильяма, так что всем им будет вместе очень уютно. Я буду счастлива видеть милейшего Чарльза, а он будет в счастливейшем расположении духа, поскольку ему станут постоянно навязывать капризного ребенка или какую иную докуку. Я бы была очень рада снова видеть малышку Касси, вот только боюсь, что она меня разочарует каким-нибудь проявлением избалованности. 〈…〉

Крайне утешительно, что здесь есть бильярдный стол; он притягивает к себе всех джентльменов, стоит им оказаться в доме, особенно после обеда, так что мы с братом и с Фанни получаем библиотеку в полное свое распоряжение и наслаждаемся дивным покоем. В слухах о том, что Дж. Хаттон собирается жениться на мисс Вемисс, нет ни толики правды. Он сам хочет, чтобы это опровергали.

Занималась ли ты нашим подарком мисс Бенн? Полагаю, ей приходится предоставлять ложе каждый раз, когда она обедает у маменьки. Как они будут ее приглашать после твоего отъезда? А если будут, чем собираются развлекать?

Напиши мне сколь можно подробнее о своих предотъездных распоряжениях касательно вина и пр. Мне важно знать, наполнили ли чернильницу. Сохранил ли мясник прежние цены; правда ли, что хлеб стоит меньше 2 ш. 6 п.? Голубое платье Мэри! Маменька, полагаю, вся истерзалась. А я укрепляюсь в мысли, что свое голубое платье рано или поздно перекрашу. Я тебе его однажды уже предлагала, но ты высказала возражение, уже не помню какое. Мода на оборки делает его особенно востребованным.