Несколько дней назад я написала миссис Хилл и получила в высшей степени любезный утвердительный ответ. Ей подходит любое время в первую неделю мая, так что мой приезд вполне возможен. Я съеду со Слоун-стрит 1-го или 2-го и буду готова к встрече с Джеймсом 9-го, а если его планы поменяются – не страшно, я смогу сама о себе позаботиться. Я изложила свои соображения домашним, и все отреагировали спокойно и тепло, а Элиза любезно предложила отвезти меня в Стритем.

Вчера вечером мы встречались с Тилсонами, а вот поющая чета Смитов прислала извинения, из-за чего наша миссис Смит не в духе.

Мы вернулись, вдоволь погуляв и как следует размявшись, а тут и письмо от тебя подоспело. Жаль, что у меня нет стихов Джеймса, они остались в Чотоне. Когда я вернусь туда, отправлю их миссис К., если она позволит.

Сегодня нашей первой целью была Генриетт-стрит – мы хотели посоветоваться с Генри по поводу весьма неудачного изменения программы на этот вечер – вместо «Короля Иоанна»[43] будут давать «Гамлета», так что в понедельник мы идем на «Макбета», но все равно разочарованы.

Передавай всем мои пламенные приветы.

С наилучшими пожеланиями,

Джейн

Годмершем-парк, Фавершем, Кент – для мисс Остин через Эдварда Остина, эсквайра

Слоун-стрит, 25 апреля, четверг

Ненаглядная моя Кассандра!

Возвращаю комплимент и благодарю тебя за неожиданное удовольствие, которое доставило мне твое вчерашнее письмо, – поскольку я люблю неожиданные удовольствия, твое послание меня очень обрадовало; право же, тебе ни в коем случае не нужно извиняться за свое письмо, потому что оно просто замечательное – впрочем, не настолько, чтобы не написать новое.

Думаю, Эдвард недолго будет страдать от жары, – судя по сегодняшней погоде, я подозреваю, что скоро на северо-востоке распространится приятная прохлада. У нас по-прежнему жарко, представь себе, как и тогда, когда ты у нас гостила, но я совсем от этого не страдаю и не чувствую такого уж сильного неудобства, ведь в сельской местности такое случается. Все только и говорят о жаре, а я мысленно направляю ее в сторону Лондона.

Я радуюсь за нашего нового племянника и надеюсь, что если ему суждено когда-нибудь быть повешенным, то не раньше, чем мы станем слишком стары, чтобы беспокоиться об этом. Большое утешение, что все так быстро и благополучно закончилось. Сестры Кёрлинг, должно быть, немало потрудились, чтобы написать столько писем, но, возможно, им понравилась новизна этого занятия; письмо для меня написала мисс Элиза, она сообщает, что брат, возможно, приедет сегодня.

Нет, в самом деле, я никогда не бываю слишком занята, чтобы думать о «Р. и Ч.»[44]. Я не могу ни на миг забыть об этом, как мать не может забыть о собственном младенце, и я очень признательна тебе за расспросы. Мне нужно было исправить две страницы, но последняя только-только подводит нас к первому появлению Уиллоуби. Миссис К. – как это лестно! – сожалеет, что ей придется ждать до мая, но у меня почти нет надежды, что и в июне книга выйдет. Генри не игнорирует мои опасения: он поторопил печатника и сказал, что увидится с ним сегодня. В его отсутствие работа не будет стоять на месте – я собираюсь отправить написанное Элизе.

Доходы остаются прежними, но я добьюсь их роста, если смогу. Я очень рада, что миссис К. проявила интерес, и, чем бы это ни закончилось, я искренне желаю, чтобы ее любопытство было удовлетворено раньше, чем это возможно сейчас. Я думаю, ей понравится моя Элинор, но не могу рассчитывать на это в полной мере.

Наш званый ужин прошел на редкость удачно. Конечно, до этого было много хлопот, тревог и огорчений, но в конце концов все устроилось как надо. Комнаты были украшены цветами и т. д. и выглядели очень мило. Зеркало над каминной полкой нам одолжил мастер, который занимается изготовлением таких зеркал. Мистер Эджертон и мистер Уолтер пришли в половине шестого, и трапеза началась с превосходной камбалы.

Да, мистер Уолтер – а он нарочно отложил свой отъезд из Лондона, что в то время никому не доставило особого удовольствия, как и обстоятельства, из-за которых это произошло, – нанес нам визит в воскресенье и тут же получил от Генри приглашение на семейный обед, каковое он с удовольствием и принял; все недоразумения остались в прошлом, а гость всем очень понравился.

В половине восьмого прибыли музыканты в двух наемных экипажах, а к восьми начала собираться знатная компания. Одними из первых приехали Джордж и Мэри Кук, и я очень приятно провела с ними бо́льшую часть вечера. В гостиной вскоре стало жарче, чем хотелось бы, и мы расположились в смежном коридоре, где было сравнительно прохладно, что давало нам возможность слушать музыку в приятном отдалении, а также первыми видеть каждого вновь прибывшего.

Я была со всех сторон окружена знакомыми, особенно джентльменами, как то: мистером Хэмпсоном, мистером Сеймуром, мистером У. Нэтчбуллом, мистером Гвильмардом, мистером Кьюром, неким капитаном Симпсоном, братом известного тебе капитана Симпсона, а также мистером Уолтером и мистером Эджертоном, и это помимо кухарок, мисс Бекфорд и мисс Миддлтон – в моем ведении было столько гостей, что я едва успевала побеседовать со всеми.

У бедняжки мисс Б. снова обострился старый недуг, и выглядит она еще более изможденной, чем прежде. В начале июня она непременно поедет в Челтнем. Конечно же, мы вели себя со всеми крайне любезно и сердечно. Мисс М. кажется очень счастливой, но она не настолько красива, чтобы украсить собой лондонские гостиные.

Вместе со всеми гостями нас было шестьдесят шесть человек – значительно больше, чем ожидала Элиза, и вполне достаточно, чтобы заполнить заднюю гостиную, а несколько человек расположились в другой комнате и в коридоре.

Музыка была на редкость хороша. Она начиналась (передай Фанни!) песней «Пойке де Парп превозносит Прапелу», а из других песен, которые я помню, были: «В песнях о любви к миру», «Розабелла», «Рыцарь красного креста» и «Бедный жучок». Между песнями были уроки игры на арфе и фортепиано, а играл на арфе Випарт, чье имя, похоже, знаменито, хотя и незнакомо мне. Была там и певица, миниатюрная мисс Дэвис, вся в голубом, выступавшая на небольшом возвышении перед публикой; все подтвердили, что у нее действительно очень красивый голос; музыканты получали огромное удовольствие, демонстрируя то, за что им платили, без кривляния и ужимок. А вот любителей пришлось бы уговаривать, и то неизвестно, согласились бы они хоть на что-то.

Дом опустел только после двенадцати. Если ты хочешь еще каких-либо подробностей, спрашивай, но я, кажется, скорее исчерпала тему, чем раскрыла ее.

Упомянутый капитан Симпсон сообщил нам со слов другого капитана, только что прибывшего из Галифакса, что Чарльз ведет «Клеопатру» домой и что в настоящее время она, вероятно, уже находится в проливе Ла-Манш, но, поскольку капитан С., несомненно, был пьян, когда сообщал нам это, мы не должны полностью полагаться на его слова. Однако это внушает определенные ожидания, и пока я воздержусь от писем Чарльзу. Я бы предпочла, чтобы он не приезжал в Англию, пока я не окажусь дома, а гости из Стивентона не уедут.

И маменька, и Марта с большим удовлетворением описывают поведение Анны. Она – настоящая «Анна с вариациями», но пока что не дошла до последней вариации в цикле, потому что обычно эта пьеса всегда самая яркая и эффектная; сейчас она где-то на третьей или четвертой, а эти вариации, как правило, просты и симпатичны.

Твоя сирень пока не расцвела, а наша уже цветет вовсю. Конские каштаны совсем распустились, вязы – почти. В воскресенье я с удовольствием прогулялась по Кенсингтонскому саду с Генри, мистером Смитом и мистером Тилсоном; вокруг было так свежо и прекрасно!