Слоун-стрит, 20 мая, четверг

Дорогая Кассандра!

Прежде чем хоть что-то сказать, прошу вернуть мне бумажку с полупенсовиками с камина в гостиной; я сама положила ее туда, а потом забыла забрать. Не могу сказать, что так уж отчаянно нуждаюсь в деньгах, однако, подобно дьяволу, не хочу упускать то, что мне причитается. Как нам вчера повезло с погодой! Сегодняшнее сырое утро заставляет это ценить особо. Сильного дождя у нас не было. Три-четыре раза пришлось поднять навес на бричке, но серьезные ливни обошли нас стороной, хотя, пока мы ехали по Хогс-Бэк, вокруг было довольно мокро, а в Чотоне, полагаю, лил такой дождь, что нас жалели куда сильнее, чем мы того заслуживали. За три с четвертью часа мы добрались до Гилдфорда, где провели не более двух часов и едва успели сделать все, что собирались, а именно неспешно и уютно позавтракать, насмотреться на экипажи, расплатиться с мистером Харрингтоном, а после еще и прогуляться. По ходу прогулки я смогла сполна оценить прекрасное местоположение Гилдфорда. Хотелось, чтобы все наши братья и сестры стояли с нами рядом на лужайке для игры в шары и смотрели в сторону Хоршема. Мне очень повезло с перчатками: я их купила в первой же лавке, в которую зашла, хотя зашла туда скорее потому, что она была рядом, чем потому, что она напоминала перчаточный магазин, и заплатила за них всего четыре шиллинга; теперь все в Чотоне, разумеется, станут предсказывать, что перчатки никуда не годятся – и действительно, их добротность еще предстоит доказать, но, как по мне, выглядят они очень достойно. Из Гилдфорда мы выехали без двадцати двенадцать (надеюсь, хоть кому-то интересны эти подробности) и примерно через два часа прибыли в Эшер. Окрестности понравились мне чрезвычайно. Особенно красиво, на мой взгляд, между Гилдфордом и Рипли, а также рядом с Пейнсхиллом, а из парка мистера Спайсера в Эшере, где мы гуляли перед обедом, открываются дивные виды. Не могу судить о том, чего мы не лицезрели, но, как по мне, перед нашим взором прошли, с той или с другой стороны, все самые изумительные леса, луга, дворцы и прочие достопримечательности Англии. Клермонт выставлен на продажу: сейчас им владеет некий мистер Эллис. Кажется, дом этот не процветал никогда. После обеда мы пошли вперед, рассчитывая, чтобы кучер нас после нагнал, и случилось это уже у самого Кингстона. Полагаю, сюда мы добрались около половины седьмого, проведя в дороге двенадцать часов, однако лошади не слишком притомились. Я же притомилась изрядно и рада была пораньше лечь спать, однако сегодня чувствую себя неплохо. Меня уютно устроили в передней гостиной, которую я получила в полное свое распоряжение, да и не обрадовалась бы никакому обществу, кроме твоего. Покой идет мне на пользу. Я умудрилась нанести два положенных визита, хотя погода и не благоприятствовала, так что мне удалось провести лишь несколько минут с Шарлоттой Крейвен[56], к моей превеликой радости. Меня провели наверх в гостиную, туда она ко мне и вышла; вид этой комнаты, совершенно не похожей на классную, очень меня позабавил множеством современных элегантных вещиц.

С наилучшими пожеланиями,

Дж. О.

Слоун-стрит, 24 мая, понедельник

Моя ненаглядная Кассандра!

Премного тебе признательна за письмо. Полагаю, тебе было непросто собраться с силами после всех утренних тревог. Письмо пришло вовремя: я не стала тратить время у Ремнанта и отправилась к Кристиану, где и приобрела для Фанни канифас.

Накануне (в пятницу) я, как и обещала, побывала у Лейтона и купила маменьке ткань на платье – семь ярдов по 6 ш. и 6 п. Потом зашла в дом № 10, где застала разор и смятение, но многообещающего толка; поприсутствовав при открытии нового счета, что меня очень позабавило, мы с Генри отправились на выставку в Спринг-Гарденс. Это собрание ценится не слишком высоко, но мне оно понравилось, особенно (пожалуйста, скажи об этом Фанни) небольшой портрет миссис Бингли[57], обладающий поразительным сходством.

Я шла туда в надежде найти еще и одну из ее сестер, однако миссис Дарси там не оказалось[58]. Возможно, однако, я обнаружу ее на большой выставке, куда мы собираемся сходить, если хватит времени. Я и не надеялась отыскать ее в собрании картин сэра Джошуа Рейнольдса, которая сейчас выставлена на Пэлл-Мэлл и куда мы тоже собираемся.

Миссис Бингли в точности такая, как есть, – фигурой, очерком и чертами лица, миловидностью; поразительное сходство. На ней белое платье с зеленой отделкой, которое превратило в уверенность мое давнее предположение: зеленый – ее любимый цвет. А вот миссис Д. должна быть в желтом.

В пятницу погода была хуже некуда. Мы ходили гулять под сильным затяжным градом, далеко не первым, однако грома я не слышала. В субботу погода наладилась: было сухо и холодно.

За канифас я заплатила 2 ш. 6 п. Не буду говорить, что дешево, но, по-моему, и канифас, и тафта отменного качества.

Я купила тебе тот медальон, но вынуждена была отдать за него 18 ш., то есть, полагаю, куда больше, чем ты думала. Он простой, аккуратный, в золотой оправе.

Мы собирались в субботу на выставку в Сомерсет-хаус, но, когда я добралась до Генриетт-стрит, мистера Хэмпсона там не оказалось, и нам с мистером Тилсоном пришлось разыскивать его по городу, а когда все закончилось, было уже поздно что-то делать, кроме как возвращаться домой. Мы его, кстати, так и не нашли.

Меня прервала миссис Тилсон. Горемычная женщина! Над ней нависла опасность пропустить сегодня вечером прием у леди Драммонд. Ее туда должна была отвезти мисс Бердетт, но оказалось, что у мисс Бердетт кашель и она не поедет. Рассчитывать ей остается только на мою кузину Кэролайн.

Вот перечень вчерашних событий: утром ездили в часовню Белгрейв, вечером из-за дождя не смогли попасть на вечернюю службу в Святого Иакова, заходил мистер Хэмпсон, у нас обедали мистер Барлоу и мистер Филипс, вечером, как обычно, зашли мистер и миссис Тилсон. Она в четверг и субботу пила у нас чай; он каждый день обедал вне дома, а пятницу мы провели с ними, и они предложили завтра всем вместе встретиться с мисс Бердетт, но я пока не знаю, как все будет. Генри поговаривает о том, чтобы съездить в Хэмпстед, так что придется выбирать.

Я бы с удовольствием повидалась с мисс Бердетт, вот только меня напугало известие, что она хочет, чтобы ее мне представили. Если я сущая дикарка, ничего не могу с этим поделать. Это не моя вина.

Мы по-прежнему собираемся уехать из Лондона, но у тебя окажемся не раньше вторника. Генри считает, что выдвигаться в понедельник слишком рано. Впрочем, нет никакой опасности, что нас уговорят задержаться дольше.

Я пока еще не решила, как отправить свою одежду: то ли хватит сундука, который поедет дилижансом, то ли придется добавить еще коробку. Я воспользовалась твоим ненавязчивым намеком и написала миссис Хилл.

Хоблины хотели, чтобы мы у них отобедали, но мы отказались. Полагаю, Генри по возвращении много придется обедать вне дома; он тогда будет один, и это будет удобнее, ему будут рады за каждым столом, а он будет рад каждому приглашению. И вряд ли он захочет видеть тебя или меня, пока не обоснуется на Генриетт-стрит. По крайней мере, так мне сейчас кажется. А там он не обоснуется – не обоснуется по-настоящему – до поздней осени; «и не видать уж нам его» до октября.

Один джентльмен желает снять этот дом. Сам джентльмен в деревне, но несколько дней назад его друг приходил посмотреть и в целом остался доволен. Джентльмен согласен на более высокую помесячную плату, лишь бы не расставаться разом с пятьюстами гинеями, и если это единственная сложность, она не является препятствием. Генри устраивают оба варианта.