Я, видимо, неверно поняла Генри, когда написала, что ты сегодня получишь от него весточку; он мне прочитал то, что написал Эдварду: кое-что в этом письме его наверняка позабавило, однако одна часть – увы! – никого особо не позабавит. Удивительно, что, несмотря на все невзгоды, он все-таки поправляется; но он безусловно набрался сил, и если бы вы с Эдв. увидели его сейчас, то наверняка бы сказали, что с понедельника ему стало гораздо лучше.

Вчера он выходил; здесь случился погожий солнечный день (а у вас, полагаю, напротив, пасмурно и туман. Верно ли я говорю? Сознательно я тебя не обманываю, ибо именно таково мое представление о лондонском климате), он сперва выбрался на балкон, а потом дошел аж до оранжереи. Не простудился, поэтому сегодня гулял снова, с большим удовольствием и убедив себя в том, что ему полегчало.

А еще он был с визитом у миссис Тилсон и Малингов. Кстати, можешь передать мистеру Т., что жене его лучше; я видела ее вчера, и она за последние два дня безусловно весьма поправилась.

Вечером. Все еще никакого Эдварда. Составился наш кружок, только из мистера Тилсона и мистера Хейдена. Нам не так весело, как раньше. Днем получили послание от миссис Латуш и мисс Ист, они предлагают завтра выпить с нами чаю, и поскольку приглашение принято, вот и настал конец нашему несказанному счастью в обществе обеденного гостя. Меня их визит чрезвычайно удручает; для нас с Фанни вечер безнадежно испорчен.

Еще одно мелкое разочарование: мистер Х. не советует Генри ехать с нами завтра в экипаже, говорит, что весной было бы совершенно другое дело. А сейчас, понятно, не весна. Мистер Х. считает, что выходить сегодня было со стороны Генри крайне неразумно, но при этом признаёт, что к вечеру он чувствует себя лучше, чем утром.

Фанни получила из Гуднестона письмо со множеством поручений; боюсь, что с двенадцати до четырех мы будем заняты как ими, так и ее собственными делами. Надеюсь, ничто не помешает нам наведаться на Кеппел-стрит.

Сегодня пришло крайне любезное письмо от мистера Фаула, а с ним парочка фазанов. А я и не знала, что Генри написал ему несколько дней назад и попросил их прислать. Мы будем питаться одними фазанами – не самая скверная жизнь!

Отправляю пять банкнот по одному фунту – из страха, что тебе очень не хватает денег. Лиззи изумительно сделала свою работу: пришить результат к твоему ситцевому платью? Прямо сейчас принесли гранки; первый и третий тома теперь уложились в 144 страницы, второй – в 48. Уверена, что тебя заинтересуют подробности. Нам больше нет нужды отвозить гранки мистеру Мюррею; подмастерья печатника сами их привозят и увозят.

Надеюсь, Мэри и дальше будет поправляться, и передай мой горячий привет маленькому Герберту. В следующем письме ты, разумеется, подробнее расскажешь мне про планы Марты. Передай всем, в том числе и мисс Бенн, мою неизменную любовь.

С наилучшими пожеланиями,

Дж. Остин

Я тут слушала немыслимые бредни. Мистер Хейден твердо убежден, что человек, лишенный музыкальности, в целом склонен ко всевозможному злу. Я рискнула высказать строго противоположное мнение, но лучше бы кто-то сделал это за меня половчее.

Чотон – для мисс Остин

Ханс-плейс, 26 ноября, воскресенье

Моя ненаглядная!

Посылку вчера доставили в целости, я весьма обязана тебе за хлопоты. Стоила она 2 ш. 10 п., но, поскольку, с другой стороны, было тем самым сэкономлено 2 шиллинга и 4 ¹/₂ пенса, уверена, что оно того стоило. Посылаю четыре пары шелковых чулок, но прошу пока их не стирать. Среди трех присовокупленных шейных платков есть один, который был прислан сюда раньше. Возможно, Эдвард сможет привезти эти вещи, но даже если и нет, я буду безгранично рада, если он вернется к тебе прямо из Стивентона. Так оно гораздо лучше и предпочтительнее.

Я упомянула про п.-р.[87] в записке к мистеру Мюррею; в ответ получила изысканный комплимент. Не знаю, была ли от этого еще какая польза, но Генри сказал, что попытаться стоит.

Материалы из типографии продолжают поступать исправно. В т. III я дошла до мане-оки, увидела на полях робкий вопрос по поводу столь странного написания. Я не забуду про маниоку Анны. Надеюсь, ты сказала Марте о моем изначальном решении никому не сообщать, что я, возможно, решу посвятить и т. д., из страха, что могу оказаться обязанной это сделать и что она теперь в убеждении, будто я поступаю так из чисто корыстных соображений. Я заплатила ее долг в девять шиллингов мисс Палмер; мы теперь со всеми в расчете.

Так вот, вчера мы все были очень заняты: с половины двенадцатого до четырех мотались по улицам, в основном выполняя чужие поручения, ездили туда-сюда, чтобы забрать посылку для Сэндлинга, которую так и не нашли, и столкнулись со множеством невзгод в Графтон-хаусе, чтобы обзавестись сиреневым платьем для Элеанор Бриджес. Тем не менее мы добрались до Кеппел-ст., а мне только того и было нужно; и хотя побыть там удалось лишь четверть часа, всех очень порадовал приезд Фанни, а более того – ее рассудительность, потому что она очень растрогалась, увидев детей. Бедная маленькая Ф. выглядела угрюмой. Нам удалось повидать всех.

Тетя Харриет надеется, что Касси не забудет сшить миссис Келли подушечку для булавок – та несколько раз упоминала, что ей это обещали. Надеюсь в четверг увидеть тетушку Х. и милых малышек здесь.

Так прошло утро. Потом были обед и мистер Хейден, который привез с собой изысканные манеры и умную беседу. С семи до восьми арфа; в восемь прибыли миссис Л. и мисс Э., и весь оставшийся вечер гостиная выглядела так: со стороны, где стоит диван, две дамы, мы с Генри стараемся по мере сил поддержать беседу; на противоположной стороне Фанни и мистер Хейден, на двух стульях (вернее, мне помнится, что у них было два стула) они болтают не умолкая. Представь себе эту сцену! А что можно представить себе дальше? А то, что мистер Х. завтра опять у нас обедает. Сегодня приедет мистер Барлоу. Мистер Х. читает «Мэнсфилд-парк», причем впервые, и считает, что он лучше «Г. и П.».

Вчера Джм. прислал зайца и четырех кроликов, у нас теперь запас почти на неделю. Бедный фермер Эндрюс! Мне очень его жаль, и я от души надеюсь, что он поправится.

Рассказ про сахар оказался подробнее, чем я рассчитывала. С радостью помогла бы тебе колоть его дальше. Я рада, что тебе спозаранку не проснуться; мне кажется, ты долго недосыпала.

Мы с Фанни были в часовне Б., обратно с нами шла Мария Катберт. На этой неделе посетители нам особо не докучали. Припоминаю только мисс Херрис, тетушку, а вот сегодняшнего дня, ясного и погожего воскресенья, очень страшусь – будем весь день толочь воду в ступе.

Генри каждый день выходит в свой сад, но пока, насколько я вижу, более ни на что не отваживается, да и не планирует уезжать из Лондона раньше 18 дек., когда он намерен на несколько дней съездить в Оксфорд; сейчас же он склоняется к тому, чтобы провести на месте еще два месяца.

Понятно, что положение крайне неопределенное, но, если все же так и будет, нужно думать о лучшем, надеяться на лучшее и поступать как лучше; я, например, считаю, что, когда он отбудет в Оксфорд, мне стоит поехать домой и провести почти неделю в твоем обществе, прежде чем ты займешь мое место. Пока, как ты понимаешь, это тайный план, от которого я с радостью откажусь, если подвернется что-то получше. Генри утверждает, что с каждым днем набирается сил, а мистер Х. постоянно хвалит его пульс, который, насколько я могу судить, хорош как никогда, однако объявлять его здоровым отказывается. Возможно, после отъезда Фанни ему будет дозволено поправляться быстрее.

Я не разочарована: я никогда не считала девчушку из Вьярдса особо привлекательной, однако с ее дивным цветом лица и волнистыми волосами она вполне сойдет за красавицу. Мы очень рады, что простуда у мамы не усилилась, и с каждой представившейся возможностью шлем ей свою любовь и наилучшие пожелания. Милый любезный Фрэнк! Как так вышло, что и он простудился? Повторю слова капитана Мирвана, обращенные к мистеру Дювалю[88]: «Надеюсь, он вскорости поздоровеет».