Я бы ни в коем случае не позволила Марте перечитывать «Первые впечатления» и очень рада, что не оставила этот момент на твое усмотрение. Она очень хитра, но я ее раскусила: она собирается опубликовать его по памяти, и еще одно прочтение должно помочь ей осуществить задуманное. Что касается «Фиц-Альбини»[18], то, когда я вернусь домой, она его получит, – как только признает, что мистер Эллиот привлекательнее мистера Лэнса, что светловолосые мужчины в целом предпочтительнее брюнетов; я намерена использовать любую возможность, чтобы искоренить в ней предрассудки.

Бенджамин Портал здесь. Как это очаровательно! Не знаю почему, но эта фраза прозвучала так естественно, что я не могла не записать ее. Маменька видела его на днях, однако ее он не узнал.

Я рада, что тебе понравилось мое кружево, да и ты сама рада, и Марта тоже, – в общем, мы рады этому все вместе. Твоя накидка у меня, и она просто чудесна – прочие обстоятельства и вполовину не так прекрасны, как она, хоть их и полагают таковыми.

Не знаю, что со мной сегодня, но я не могу писать спокойно, все время вскакиваю и начинаю ходить по комнате, переполненная восклицаниями; к счастью, не случилось ничего существенного, о чем следовало бы сообщить.

В один из вечеров на прошлой неделе мы съездили в Уэстон, и нам понравилось. Что именно понравилось? Уэстон? Нет, скорее дорога до Уэстона. Не могу выразиться яснее, но надеюсь, ты поймешь, что я имею в виду.

В последнее время мы никуда не выбирались, да и дома не происходило ничего сверх обычной повседневной рутины, имеющей место в доме номер 13 по Квинс-сквер в Бате. Но вот сегодня мы должны были нестись со сверхъестественной скоростью, чтобы пообедать где-нибудь, – правда, так случилось, что мы никуда не поехали.

Эдвард недавно возобновил знакомство с мистером Ивлином, который живет на Квинс-Парейд, и был приглашен на семейный ужин, что поначалу совсем не обрадовало Элизабет; однако вчера нас навестила миссис Ивлин, и она была так обходительна и мила, что предстоящий визит уже кажется нам приятной затеей. Бигги считают ее очаровательной. Правда, мистеру Ивлину, которому вчера нездоровилось, сегодня стало хуже, так что мы решили отложить посещение.

Довольно самонадеянно перекладывать домашние заботы на плечи домработницы, но об одном я не могу не упомянуть: пока Эдвард гостит в Стивентоне, пользоваться кофемолкой придется каждое утро – Эдвард всегда пьет кофе на завтрак.

Фанни шлет горячие приветы тебе, дедушке, Анне и Ханне – особенно Ханне, о ней она вспоминает с особенным чувством. И Эдвард также передает приветы тебе, дедушке, Анне, малышу Эдварду, дядюшке и тетушке Джеймс и надеется, что все ваши индюшки, утки, куры и цесарки поживают прекрасно; а еще он по-прежнему жаждет получить от тебя письмо, напечатанное на машинке, – так же, как и Фанни, и оба думают, что скорее на него ответят. 〈…〉

Доктор Гардинер вчера взял в жены миссис Перси с тремя дочерьми.

А сейчас я расскажу тебе историю вуали, предназначенной для Мэри, в поиски которой (вуали) я втянула и тебя, ведь это мой долг – экономить для тебя на цветах. Мне не составило труда найти кисейную вуаль стоимостью в полгинеи, равно как не составило труда убедиться некоторое время спустя, что кисея эта оказалась слишком плотной, грязной, а кое-где и рваной, так что для общего подарка это откровенно не годилось. Само собой, я как можно скорее произвела замену и, учитывая, до какого состояния довела меня собственная неосторожность, сочла невероятной удачей найти черное кружево по цене в шестнадцать шиллингов. Надеюсь, что половина этой суммы не слишком превысит ту, что ты собиралась возложить на алтарь любви к нашей невестке.

C наилучшими пожеланиями,

Джейн

Похоже, те, из Мэнидауна, не слишком тебя беспокоят. Я как-то даже собиралась поссориться с ними и, пожалуй, не премину воспользоваться этой возможностью. Они весьма капризны, раз хотят проводить время в обществе моей старшей сестры при любом удобном случае.

Стивентон, Овертон, Хэмпшир – для мисс Остин

Стивентон, 20 ноября 1800 г., четверг

Дорогая Кассандра!

Твое письмо изрядно озадачило меня сегодня утром; впрочем, я всегда тебе рада и многим обязана. Должно быть, я позволила себе вчера вечером в Хëрстборне чуть больше вина, чем следовало, иначе чем еще объяснить тот факт, что у меня сегодня дрожат руки. Надеюсь на твое милостивое прощение, если сегодня письмо покажется тебе неразборчивым вследствие этой простительной оплошности.

Гадкий Чарльз так и не приехал во вторник, зато умница Чарльз появился вчера утром. Прибыл около двух часов на одной из госпортских кляч. Чувствовать усталость после такой поездки абсолютно нормально, но то, что он этой усталости не ощущает, – еще лучше. Побывав на званом обеде в Дине и протанцевав весь вечер, сегодня он чувствует себя едва ли более уставшим, чем любой другой джентльмен.

Твое желание получить от меня весточку в воскресенье влечет за собой гораздо более обстоятельный отчет о бале, чем ты рассчитываешь, ведь на следующее утро после события всякий склонен думать о нем гораздо больше, чем спустя время, когда оно полностью испарится из памяти.

Это был очень приятный вечер; Чарльз также счел его замечательным, правда, я не совсем понимаю почему – разве что отсутствие мисс Терри, к которой он теперь совершенно равнодушен (из-за чего испытывает угрызения совести), было для него облегчением. Из двенадцати танцев я танцевала девять, и то лишь потому, что отсутствие партнера помешало мне дотанцевать до конца. Мы начали в десять, поужинали в час, а к пяти были в Дине. В зале было человек пятьдесят; несколько семей из нашей части графства и немногим больше – из другой. Моими партнерами были оба Сент-Джонса, Хупер, Холдер и поразительный мистер Мэтью – с этим последним я танцевала заключительный танец, и он понравился мне больше всех из моей маленькой коллекции.

Красавиц было совсем немного, да и те не слишком привлекательны. Мисс Айремонгер выглядела не лучшим образом, а единственной по-настоящему стоящей внимания оказалась миссис Блаунт. Она появилась так же эффектно, как тогда в сентябре, всё при ней – круглое лицо, бриллиантовая диадема, белые туфли, розовощекий муж и толстая шея. Присутствовали и обе мисс Кокс; одна отдаленно напомнила мне ту вульгарную широколицую девицу, что восемь лет назад танцевала в Энхеме; другая превратилась в милую скромную девушку, похожую на Кэтрин Бигг. Я смотрела на сэра Томаса Чемпниса и думала о бедняжке Розали; я смотрела на его дочь, похожую на странное животное с белой шеей. С большим сожалением вынуждена признать, что миссис Уоррен – прекрасная молодая женщина. Она танцевала весь вечер с большим энтузиазмом. Ее муж довольно уродлив, уродливее даже, чем его кузен Джон, хотя и не такой старый. Обе мисс Мейтланд прехорошенькие, обе похожи на Анну – смуглая кожа, большие темные глаза, крупный нос. Генерал страдает подагрой, а миссис Мейтланд – разлитием желчи. Появились и мисс Дебари, Сьюзен и Салли, обе в черном, как статуи, и я была с ними настолько вежлива, насколько позволяли обстоятельства. 〈…〉

Мэри сказала, что выглядела я вчера прекрасно. Я надела тетушкино платье и платок, аккуратно уложила волосы (это единственное, что меня волнует на самом деле). Что ж, с балом покончено, пойду переоденусь к обеду. 〈…〉

Прощай; Чарльз шлет тебе свои наилучшие пожелания, Эдвард – наихудшие. Если считаешь такое различие неуместным, можешь принять только наихудшие. Чарльз напишет тебе, когда вернется на корабль, а в остальном надеется, что ты по-прежнему считаешь меня

своей любящей сестрой

Дж. О.

Пятница. Я решила съездить куда-нибудь в четверг, но не раньше, чем придет почта. Чарльз сейчас действительно великолепно выглядит. Для меня было облегчением узнать, кто были все эти длинноносые толстушки, которые так досаждали мне в тот вечер на балу Х. Это оказались девицы Эткинсон из Эн… [далее неразборчиво].