Получила твое письмо – в какой же печальной тревоге мы все ожидали его… Скорбная весть[27] пришла вчера вечером, но подробностей мы не знаем – Марта получила от сестры короткое письмо, начатое в Стивентоне и законченное в Винчестере.

Мы все переживали и продолжаем переживать за всех вас, о чем тебе, наверное, не нужно говорить, – за тебя, за Фанни, за Генри, за леди Бриджес и за дорогого Эдварда, чья потеря, чьи страдания так велики, что по сравнению с ними чувства всех других – ничто. Хвала Господу, что ты можешь сказать о нем то, что сказала: что разум его открыт Богу, и это поддерживает его, а смиренный характер постепенно приведет его к утешению.

Дорогая, ненаглядная Фанни… Я так благодарна, что ты рядом с ней! Ты станешь для нее всем; ты дашь ей все утешение, какое только может дать человеческое сострадание. Да поддержит вас всех Всевышний и хранит тебя, моя дорогая Кассандра, в добром здравии; хоть прямо сейчас ты, скорее всего, безразлична ко всему…

Ты должна знать, что бедные мальчики остаются в Стивентоне. Возможно, для них это и к лучшему, так как там у них больше возможностей для учебы и развлечений, чем у нас, но, признаюсь, я разочарована. Мне бы очень хотелось, чтобы они были со мной в это время. Я напишу Эдварду с сегодняшней почтой.

Мы, конечно, очень скоро получим от тебя весточку, пиши так часто, как только сможешь. Мы будем отвечать по мере возможности, и я добавлю в адресаты Букхэма. Хэмстоллу, я полагаю, ты сама пишешь, раз уж не упоминаешь об этом.

Какое утешение, что миссис Дидс избавлена от нынешних страданий и тревог! Но это тяжким бременем ляжет на плечи бедняжки Хэрриот; а что касается леди Б., то, несмотря на то что ее стойкость действительно велика, я опасалась бы последствий такого неожиданного удара. Хотела бы больше узнать о вас всех. Я думаю о страданиях Генри с грустью и волнением, но верю, что он приложит все усилия, чтобы быть полезным и утешать вас.

Думаю, излишне говорить, с каким искренним участием Марта разделяет наши чувства; она остается нашей верной подругой и сестрой в любых обстоятельствах.

Нам нет необходимости превозносить и восхвалять умершую, но приятно думать о ее замечательных достоинствах, о ее твердых принципах, о ее истинной преданности, о проявленном ею совершенстве во всех сферах жизни. Также утешительно размышлять о недолговечности страданий, которые привели ее из этого мира в лучший.

Прощай, моя дорогая сестра. Передай Эдварду, что мы скорбим и молимся вместе с ним.

С наилучшими пожеланиями,

Дж. О.

Годмершем-парк, Фавершем, Кент – для мисс Остин через мистера Эдварда Остина, эсквайра

Касл-сквер, 15 октября (вечер субботы)

Дорогая Кассандра!

Твоя поддержка придает нам сил и спокойствия, насколько это возможно в настоящее время. Эдвард понес ужасную потерю, трудно ожидать, что можно иначе к этому относиться; сейчас еще слишком рано думать об утешении в горе как для него, так и для его страдающей дочери, но можно надеяться, что вскоре чувство долга нашей дорогой Фанни по отношению к любимому отцу побудит ее приложить все усилия, чтобы помочь ему воспрянуть духом. Ради него и во имя любви к духу своей ушедшей матери она постарается быть спокойной и смиренной. Чувствует ли она в тебе опору и источник утешения, или она слишком подавлена, чтобы испытывать что-то, кроме одиночества?

Твой рассказ о Лиззи поразителен.

Бедное дитя! Конечно, ее потрясение слишком велико, и сердце сжимается от жалости к восьмилетней девочке, чей разум поколеблен невыразимым горем.

Я полагаю, ты видела тело? Как оно выглядит? Мы хотим быть уверены, что Эдвард не будет присутствовать на похоронах, но я думаю, когда до этого дойдет, он и сам поймет, что ему нежелательно участвовать в этой скорбной церемонии.

Посылка отправится к тебе в понедельник, и я надеюсь, что туфли придутся тебе впору; мы с Мартой обе их примеряли. Я пришлю тебе те из твоих подходящих для траура вещей, которые мне представляются наиболее нужными, себе оставляю твои чулки и бархатный жилет – знаю, что ты простишь мне этот эгоистичный порыв.

Я должна быть в бомбазине и крепе в соответствии с тем, что, как нам сказали, здесь принято, и это совпадает с более ранними наблюдениями Марты. Траур, однако, не ввел меня в расходы, потому что, поскольку моя бархатная мантилья была заново подбита и зашита, мне не придется заниматься чем-то подобным этой зимой. Плащ я отправила, чтобы ему заменили подкладку, полагаю то же самое сделать и с твоим – надеюсь, что он сослужит тебе добрую службу, к тому же твоя мантилья в лучшем состоянии, чем моя. Одна мисс Бейкер шьет мне платье, а другая – капор, который будет из шелка, отделанного крепом.

Я написала Эдварду Куперу – надеюсь, он не станет посылать одно из этих своих жестоких писем с утешениями моему бедному брату; а вчера я написала Алетее Бигг в ответ на ее письмо. Она по секрету сообщает нам, что Кэтрин выходит замуж во вторник вечером. Мистера Хилла ожидают в Мэнидауне в течение следующей недели.

Миссис Харрисон и мисс Остин попросили нас сказать от их имени все, что подобает в столь печальных обстоятельствах, тебе и Эдварду, а удерживает их от того, чтобы самим написать вам с выражением соболезнований, лишь нежелание вызвать лишние переживания, когда забот и так достаточно. Они и в самом деле исполнены сочувствия.

Я рада твоим новостям о миссис Найт и Гуднестоне. Для меня большое облегчение узнать, что никто из них не заболел от перенесенного потрясения. Но какой же трудной задачей для тебя было сообщить им об этом! Теперь, я надеюсь, ты не так перегружена написанием писем, ведь Генри и Джон могут взять на себя миссию рассказать о произошедшем большинству адресатов.

Был ли мистер Скудамор в то время в доме, пытались ли давать какое-то лекарство, выяснилось ли, чем был вызван припадок?

Воскресенье. Хотя письмо Эдварда к сыну сюда не дошло, мы знаем, что тебе, должно быть, еще в пятницу сообщили о том, что мальчики находятся в Стивентоне, чему я рада.

После того как твое письмо доктору Годдарду было переслано им, Мэри написала с целью узнать, хочет ли маменька, чтобы ее внуки переехали к ней. Мы решили, что они останутся там, где они сейчас, и я надеюсь, что брат одобрит это. Я уверена, он отдаст нам должное и оценит, что, приняв такое решение, мы пожертвовали вариантом, который считали лучшим.

Завтра с первой почтовой каретой я отправлю письмо миссис Дж. О. и Эдварду касательно их траура, хотя сегодняшняя почта, вероятно, даст им указания на этот счет от всех вас. Я непременно воспользуюсь возможностью написать нашему племяннику по самому насущному на данный момент вопросу, что я, собственно, и сделала в предыдущем письме к нему. Бедным мальчикам, возможно, лучше в Стивентоне, чем им могло бы быть здесь, но ты догадываешься, что я чувствую в связи с этим.

Завтрашний день будет ужасным для всех вас. Мистер Уитфилд должен исполнить свой суровый долг[28]. Испытаю облегчение, когда услышу, что все позади.

Поверь, ты всегда в наших мыслях. Перед моим мысленным взором во всякое мгновение дня стоите вы все, печальные и скорбящие, а вечером я особенно явственно представляю себе эту мрачную картину: попытки поговорить, частые отлучки с печальными поручениями и бедного Эдварда, переполненного горем, беспокойно переходящего из одной комнаты в другую, – возможно, он нередко поднимается наверх, чтобы увидеть все, что осталось от его Элизабет. Теперь дорогая Фанни должна стать главным источником утешения для Эдварда, его самым дорогим другом, существом, которое постепенно, насколько это возможно, вернет ему то, чего он лишился. Эта мысль должна укрепить ее дух и вернуть силы жить дальше.

Понимаю, ты не можешь писать слишком часто. Мы искренне рады, что бедная малышка не доставляет тебе особых хлопот. Поцелуй за нас дорогую Лиззи. Передай Фанни, что я напишу мисс Шарп через день или два.