Письма, по всей вероятности, подвергались строгому отбору, дабы отразить наиболее поверхностный взгляд на их автора. В них много пробелов и недоговоренностей, касающихся важных событий, таких как смерть мистера Остина, долгая болезнь брата Генри, в течение которой мисс Остин неустанно заботилась о нем, тревога и беспокойство, которые причинили всей семье неудачи отца в делах. Все, чего мы удостоены, – мимолетный взгляд на некоторые моменты жизни мисс Остин, моменты, полные девической безмятежности и дружелюбной улыбки. И мы рады, что эти мгновения у нас есть, хоть и подозреваем, что иная, гораздо более интересная часть ее жизни остается скрытой от нас.

Примерная дочь, любящая сестра, лучшая из тетушек – можно ли найти другую женщину со столь идеальным послужным списком? Литературное творчество никогда не мешало ей исполнять домашние обязанности, равно как спокойный, ясный, бесстрастный стиль письма позволял читателям с полуслова понимать ее мысли.

Справедливым будет сказать, что настоящая слава пришла к ней только после смерти. Ее читали и хвалили при жизни (весьма, впрочем, умеренно), однако все написанные ею романы принесли ей за все время не более семи сотен фунтов. А ее репутация некоторым образом увяла к моменту, когда она умерла в возрасте сорока одного года. И если бы кто-то сказал ей тогда, что спустя два поколения после ее смерти к ней придет подлинное признание, она бы недоверчиво рассмеялась. Время, подобно пескам пустыни, заметающее следы стольких подающих надежды авторов, в случае с мисс Остин уподобилось ветру пустыни, который развеял без следа пыль заурядности, что долгое время скрывала истинную ценность ее романов. Сегодня ее любят сильнее, чем она когда-то могла надеяться, а знают и того лучше, о чем свидетельствует один анекдот, рассказанный как-то миссис Ритчи: на званом обеде, где присутствовало семь человек, разговор зашел об одном месте, описанном мисс Остин, – Кленовой Роще, имении мистера Саклинга, если не ошибаемся, – так вот, шестеро из присутствующих немедленно отреагировали на это название, и каждый из них прекрасно представлял, о чем идет речь. Что же до седьмого, то он был французом, не читающим по-английски!

Скотт, Маколей, сэр Джеймс Макинтош, мисс Мартино, миссис Ритчи, мисс Митфорд и хозяин дома наперебой расточали щедрые похвалы таланту мисс Остин. Но самое поразительное, как нам кажется, признание ее дара прозвучало из уст Теннисона; во время его визита в Лайм несколько лет назад спутники поэта обращали его внимание то на одно, то на другое, но их прервало нетерпеливое восклицание: «Не будем об этом. Лучше покажите мне место, где упала Луиза Масгроув!» Может ли неисторическая достоверность зайти дальше или означать больше?

Стивентон, 16 января 1796 г., четверг

Только что получила письмо от вас с Мэри, благодарю сердечно вас обеих (хоть содержание могло бы быть и более приятным). Что ж, похоже, увидеться во вторник не судьба, раз уж все так неблагоприятно складывается; и раз уж ты никак не можешь вернуться в срок, мы едва ли сможем послать за тобой до субботы, хотя с моей стороны интерес к предстоящему балу настолько мал, что я охотно пожертвовала бы им ради возможности встретиться с тобой на пару дней раньше.

Нас ужасно расстроило известие о болезни бедняжки Элизы. Однако я верю, что она уже пошла на поправку с момента, как ты написала это письмо, и ее болезнь не перекинется на тебя, пока ты за ней ухаживаешь. Как несносен Чарльз со своими носками! Надеюсь, в этих носках ему до скончания дней всегда будет слишком жарко!

Вчера я отправила тебе письмо в Ибторп, однако предполагаю, что ты не успеешь получить его в Кинтбери. Оно было не очень длинным и не слишком увлекательным, поэтому ничего страшного не случится, если оно и вовсе до тебя не дойдет. Я написала только затем, чтобы сообщить: прибыли Куперы, все в добром здравии. Мальчик очень похож на доктора Купера, а девочка, говорят, вылитая Джейн. На званом ужине в Эше завтра вечером будут присутствовать Эдвард Купер, Джеймс (ведь бал без него не бал!), Буллер, который остановился у нас, и я. Жду этого вечера с огромным нетерпением, ведь я рассчитываю, что мой поклонник сделает мне предложение. Правда, я все равно планирую отказать ему, ну разве что он даст обещание избавиться наконец от белого пальто.

Я весьма польщена, что ты расхвалила мое последнее письмо, ведь пишу я только ради славы, без малейшей надежды на материальное вознаграждение.

Эдвард в отъезде – отправился повидаться с другом, Джоном Лайфордом, и не вернется до завтра. Анна сейчас здесь, прибыла в своем кабриолете, чтобы провести день с юными кузинами, правда, ни они сами, ни что-либо связанное с ними ей не очень-то по душе, разве что к прялке Кэролайн она проявляет интерес. Очень рада узнать от Мэри, что мистер и миссис Фаул довольны вами. Надеюсь, что так пойдет и дальше.

Как бесцеремонно с твоей стороны было написать мне о Томе, как будто у меня нет возможности получить весточку от него самого! Последнее письмо от него пришло 8-го, в пятницу, – он сообщает, что если в воскресенье погода будет благоприятной, как обещают, то в этот день они отплывут из Фалмута. Следовательно, к настоящему времени они, полагаю, уже должны быть на Барбадосе. Риверы до сих пор не вернулись из Мэнидауна – судя по всему, они должны прибыть в Эш завтра. Вчера я собиралась навестить мисс Биггс, если бы погода позволила. Мы с Кэролайн и Анной только что испробовали отличное заливное, и трудно сказать, кому из нас оно понравилось больше.

Передай Мэри, что я уступаю ей мистера Хартли со всем его богатством по цене, ну, скажем, одной подметки, на благо ее будущего, да и не только его, а вообще всех своих обожателей готова отдать в ее распоряжение, где бы она их ни нашла, – даже поцелуй, которым меня собирался одарить Ч. Паулетт; все потому, что я решила связать свою судьбу с мистером Томом Лефроем, хоть для него я не значу ровным счетом ничего. Передай ей также мои уверения в том, что последним и несомненным доказательством полного равнодушия ко мне Уоррена является тот факт, что он, нарисовав для меня ту картинку с джентльменом, вручил мне ее без единого томного вздоха.

Пятница. Наконец настал день, когда я буду кокетничать с Томом Лефроем в последний раз, и в тот миг, как ты получишь это письмо, все будет кончено. Я не могу сдержать слез при одной только мысли об этом – как печально!.. Вчера здесь побывал Шют (интересно, почему он явился в штатском?). Прошел слух, что Том собирается жениться на одной из девиц из Личфилда. Джон Лайфорд с сестрой привезли сегодня Эдварда и остались на обед, так что завтра мы поедем в Эш все вместе. Подозреваю, что нам придется тянуть жребий, чтобы выбрать себе пару. Мне не терпится получить от тебя ответ и узнать, как там Элиза и когда ты вернешься.

С горячим приветом и т. д., твоя навеки

Дж. Остин

Его преп. мистеру Фаулу, Кинтбери, Ньюбери – для мисс Остин

Корк-стрит, август 1796 г., утро вторника

Дорогая Кассандра!

Вновь я выхожу на эту сцену греха и порока – и уже чувствую, как зашатались мои моральные устои. Вчера мы добрались до Стейнеса, не помню когда, и даже не так сильно страдали от жары, как я опасалась. Сегодня утром в семь мы двинулись дальше, и это вышла очень приятная поездка, так как утро было пасмурным и восхитительно прохладным. Весь путь от Хетфорд-Бридж я проделала в кабриолете.

Эдвард[4] и Фрэнк[5] оба отбыли на поиски своего счастья. Последний должен скоро вернуться и помочь нам отыскать наше. Первого же мы вряд ли еще увидим в ближайшее время. Сегодня вечером мы будем у Эстли, чему я очень рада. Эдвард получил вести от Генри сегодня утром. Оказывается, тот вовсе не был на скачках, если не считать таковыми его поездку с мисс Пирсон до Роулинга. Мы увидим его там в четверг.