Как мне представляется, на сей раз Шереры все-таки уедут; Джозеф ночевал здесь в последние два дня, и не исключено, что отъезд назначен прямо на сегодня. Миссис Шерер вчера заходила попрощаться. Погода, похоже, опять ухудшается.

Мы завтра ужинаем в замке Чилем, надеюсь, это будет занимательно, но куда большего я жду от концерта на следующий день, где ожидаю увидеть некоторых из тех, с кем очень хочу повидаться. Нам предстоит встреча с обществом из Гуднестона, леди Б., мисс Хоули и Люси Фут, я также собираюсь встретиться с миссис Гаррисон, мы с ней поговорим про Бена и Анну. «Дорогая миссис Гаррисон, – скажу я ей, – сдается мне, молодой человек отчасти унаследовал ваше фамильное безумие, и хотя порой создается впечатление, что толика безумия есть и в Анне, мне кажется, она по большей части унаследовала его по материнской линии, не по нашей». Вот что я собираюсь сказать, и полагаю, что дать мне достойный ответ ей будет непросто.

Я снова перечитала твои письма, чтобы развеяться, ибо сильно устала, и поразилась красоте твоего почерка: местами действительно очень красиво – буквы такие мелкие и аккуратные! Вот бы и мне научиться столько вмещать на один лист бумаги[69]. В следующий раз постараюсь растянуть письмо на два дня: целое длинное послание зараз – очень утомительно. Надеюсь в воскресенье вновь получить от тебя весточку, а потом в пятницу, за день до нашего отъезда. Полагаю, что в понедельник ты поедешь в Стритем повидать смиренного мистера Хилла и отведать дурного хлеба от тамошнего пекаря.

Хлеба мы едим все меньше. Надеюсь, это отразится в маменькиных счетах на следующей неделе. Я получила от нее чрезвычайно любезное письмо, целый лист писчей бумаги, полный незамысловатых домашних новостей. В первый из двух дней туда приезжала Анна. Отослать Анну и залучить Анну – две совершенно разные вещи. Сейчас самое подходящее время для визита Бена, поскольку мы, грозные и страшные, в отлучке.

Я не собиралась есть, однако мистер Джонкок пришел с подносом, так что придется. Я одна. Эдвард ушел в свои леса. В данный момент пять столов, двадцать восемь стульев и два камина в моем единоличном распоряжении.

Мисс Клюз приглашена с нами на концерт; место и билет моего брата в ее распоряжении, поскольку сам он пойти не может. В тот самый день ему необходимо встретиться в Милгейте с другими доброжелателями Кейджей, дабы обсудить предложенную альтернативу дороге на Мейдстоун, в которой Кейджи крайне заинтересованы. Утром сюда пожалует сэр Брук, а в Эшфорде к ним присоединится мистер Дидс. Необходимость пропустить концерт сквайра не очень расстроит. Мы, соответственно, пойдем компанией из трех дам и еще трех дам встретим на месте.

Какой у Генри удобный экипаж и сколько от него пользы его друзьям! Кто им будет пользоваться следующим? Я очень рада, что Уильям уехал добровольно и без ссоры. Склонность жить в сельской местности – простительный недостаток. В нем больше от Кауперов, чем от Джонсонов, – ему милее ручные зайчики и белый стих, чем могучие валы человеческого бытия на Чаринг-Кросс.

Ах! Мисс Шарп в очередной раз мне польстила. Она изумительная подруга. Выходит, и в Ирландии меня читают и ценят. Существует некая миссис Флетчер, жена судьи, дама в возрасте, очень добрая и умная, которой очень любопытно узнать про меня побольше – какова я и все такое. При этом по имени она меня не знает. Все это выяснилось через миссис Каррик, не через миссис Гор. Ты предположила неправильно.

Я не теряю надежды наконец-то увидеть свой портрет на Выставке – вся в белом и красном и голова набок; а может, я и вовсе выйду замуж за юного мистера Д'Арблея. Полагаю, что тем временем задолжаю милейшему Генри очень много денег за печать и пр.

Очень надеюсь, что миссис Флетчер получит удовольствие от «Г. и П.». Если я останусь в Х. Ш. и если ты в ближайшее время будешь писать домой, не могла бы ты намекнуть, как в действительности обстоят дела? Я вряд ли соберусь писать туда в ближайшие десять дней, так как отправила письмо только вчера.

Фанни твердо решила, что некий мистер Бретт обязательно должен жениться на некой мисс Доре Бест из здешних краев. Как мне кажется, Генри не возражает. И скажи мне: где же спали мальчики?

В понедельник приехали Дидсы и останутся до пятницы, так что последнюю песнь мы допоем бравурно. Они привезут Изабеллу и одного из старших, а в четверг отправятся в Кентерб. на бал. Я буду рада с ними повидаться. Полагаю, нам с миссис Дидс необходимо здраво побеседовать.

Эдвард не пишет Генри, потому что ему очень часто пишу я. Благослови тебя Господь. Буду очень рада увидеть тебя снова и сердечно поздравляю с днем рождения. Бедный лорд Хауард! Как он по этому поводу рыдает!

Искренне твоя,

Дж. О.

Генриетт-стрит, 10, Ковент-Гарден, Лондон – для мисс Остин

Годмершем-парк, 6 ноября, суббота

Ненаглядная моя Кассандра!

У меня выдалось полчаса перед завтраком (я уютно устроилась у себя в спальне, дивное утро, камин топится – позавидуй мне!), и я хочу рассказать тебе, как прошли последние два дня. С другой стороны, что рассказывать? Если не принужу себя к краткости, я утону в глупых подробностях.

В замке Чилем мы встретили только Бретонов, а кроме того, неких мистера и миссис Осборн и некую мисс Ли, которые там гостили, – собралось нас всего четырнадцать человек. Брат с Фанни утверждали, что там никогда еще не собиралось такого приятного общества, да и я худо-бедно получила некоторое удовольствие. Я давно хотела повидаться с доктором Бретоном; его жена с ее деланой утонченностью и элегантностью кажется мне очень забавной. Мисс Ли оказалась приятнейшей собеседницей; она должным образом восхищается Крэббом. Эта дама рассудительного возраста, старше меня не менее чем на десять лет. Она присутствовала на том знаменитом балу в замке Чилем, так что ты наверняка ее помнишь.

Поскольку мои молодые годы неизбежным образом остаются позади, я начинаю обретать множество douceurs в том, чтобы играть роль своего рода дуэньи, ибо меня сажают на диван поближе к камину, где я могу пить вино в свое удовольствие. Вечером музицировали: играли Фанни и мисс Уайлдмен, а мистер Джеймс Вильдеман сидел рядом и слушал – или прикидывался.

Вчера был день бесконечных отвлечений: сперва прибыл сэр Брук и отвлек нас еще до завтрака; потом пожаловал мистер Шерер, после чего леди Ханивуд нанесла ежеутренний визит по дороге домой из Иствелла; потом сэр Брук и Эдвард двинулись в путь; потом мы пообедали (впятером) в половине пятого; потом выпили кофе; в шесть мы с мисс Клюз и Фанни тронулись. Вечер выдался дивный, и мы порезвились. Приехали раньше, чем следовало, однако вскорости появилась леди Б. и две ее спутницы – мы им заняли места; мы уселись все вшестером в ряд у боковой стены, я сидела между Люси Фут и мисс Клюз.

Леди Б. примерно такая, как я и ожидала; я так и не смогла определить, хороша она собой или совсем невзрачна. Мне пришлось по душе то, что ей явно не терпелось поскорее дослушать концерт и отбыть, равно как и то, что в конце концов она просто удалилась, не мешкая и с весьма решительным выражением лица, не дожидаясь докучной необходимости рассыпаться в восторгах и комплиментах по поводу того, что она увидела милочку Фанни, которая половину вечера провела в другой части зала со своими друзьями Пламптрами. Я стала вдаваться в подробности, так что пойду позавтракаю.

Когда концерт закончился, мы с миссис Гаррисон отыскали друг друга и весьма мило побеседовали, к взаимному удовольствию. Она очень славная – все еще очень славная на свой лад – и так похожа на сестру! Мне даже показалось, что я беседую с миссис Лефрой. Она представила меня своей дочери, которую я сочла миловидной, но должным образом проигрывающей la Mère Beauté. Присутствовали также Фэгги и Хаммонды – Ум. Хаммонд был единственным хоть чем-то выдающимся молодым человеком. Мисс выглядела очень привлекательно, но я предпочитаю ее улыбчивую и кокетливую сестричку Джулию.