Маменька оправляется от простуды, надеюсь, когда погода станет суше, все окончательно пройдет. Ее, в отличие от меня, очень расстроило, что Анна будет отсутствовать во время визита дядюшки. Она только нынче вечером вернется из Фарингдона, где, я уверена, предавалась всевозможным буйным удовольствиям, которые ей так по душе. Мисс Бенн, которая присутствовала на общинном лугу вместе с Праутингами, уже сообщила нам, что ею горячо восхищались все джентльмены.

Мне очень понравились новые капоры: твой – той формы, которая всегда выглядит хорошо, а капор Фанни, мне кажется, ей очень к лицу.

В понедельник я, к своей радости, получила, распаковала и одобрила посылку с Веджвудом. Все доехало благополучно и в целом подходит к остальному, хотя, как мне кажется, листики могли бы сделать и покрупнее, тем более что год выдался особенно зеленый. Даже складывается впечатление, что на леса под Бирмингемом нашел какой-то мор. Счет вместе с посылкой не прислали, но это не значит, что платить не придется. Я намереваюсь попросить Марту все уладить. Ее это не обременит, потому что прямо сейчас она отправляет маме сервиз для завтрака оттуда же.

Рассчитываю, что он завтра прибудет с дилижансом; это именно то, что нам нужно, и мне не терпится увидеть, каков этот сервиз, а поскольку я уверена, что Марте было очень приятно сделать такой подарок, совесть меня не мучает. Мы в последнее время многое получаем с дилижансами: ящик портвейна и бренди из Саутгемптона уже стоит на кухне.

Твой ответ касательно мисс Пламптр доказывает, что ты столь же мудрый Даниил, сколь была и Порция[49]; я считала, что старшая – Эмма.

В воскресенье начали собирать горох, но пока урожай очень скромный, совсем не такой, как в «Деве озера»[50]. Вчера случился приятный сюрприз: отыскалось несколько алых и спелых ягод клубники; будь ты дома, мне бы ни одной не досталось. Крыжовника больше, а смородины меньше, чем мне казалось поначалу. Придется покупать смородину на вино.

Дигвиды уехали в Саутгемптон повидаться со Стивеном Терри и его супругой и попасть в Портсмуте на празднование королевского дня рождения. Вчера заезжала мисс Папиллон, она выглядит даже представительнее прежнего. Вчера у нас обедали Мария Миддлтон и мисс Бенн.

Мы больше не будем отправлять письма на Абингдон-стрит, о чем Марта тебе, возможно, уже сказала.

Я отложила письмо и оделась для прогулки в Олтон, и тут заехали Анна и ее подруга Харриот, которые направлялись туда же, – мы поехали вместе. Они собирались скорбеть за здравие короля, а маменьке нужно было купить бомбазина. Я рада была вернуться домой, потому что дел у юных барышень было по горло, а действовали они весьма беспорядочно.

Анна вернется домой только завтра утром. Я выяснила, что она написала Фанни, однако сказать про вторник, судя по всему, почти нечего. А я надеялась, что будут танцы.

В воскресенье вечером скончалась миссис Бадд. Я ее видела за два дня до смерти и подозревала, что скоро все случится. Она почти до самого конца была очень слаба и беспокойна. Бедная малышка Харриот, похоже, искренне скорбит. Ты ни разу не упомянула Гарри: как у него дела?

От всей души передаю всем привет.

С наилучшими пожеланиями,

Дж. О.

Годмершем-парк, Фавершем – для мисс Остин, через Эдварда Остина, эсквайра

Чотон, 29 января 1813 г., пятница

Надеюсь, дорогая Кассандра, ты в среду вечером получила через Дж. Бонда мою посылочку и к воскресенью будешь готова вновь принять от меня послание – мне просто необходимо написать тебе сегодня. Спешу сообщить, что из Лондона прибыло мое ненаглядное дитя[51]. В среду я получила один экземпляр, посланный Фолкенером, и три строчки от Генри, что он передал еще один Чарльзу, а третий отправил с дилижансом в Годмершем… В нашей газете сегодня впервые появилось объявление: 18 ш. Он будет просить 1 ф. 1 ш. за двух моих следующих и 1 ф. 8 ш. за моего самого глупого. В день прибытия книги с нами обедала мисс Б., вечером мы всерьез взялись за дело и прочитали ей половину первого тома, предварив чтение словами, что, узнав от Генри о скором выходе в свет этой книги, мы попросили его прислать нам ее при первой возможности – мне представляется, она ничего не заподозрила. Впрочем, бедняжке понравилось! Да и куда ей было деваться при двух таких-то чтицах; похоже, она искренне восхищалась Элизабет. Признаюсь, она и по мне одно из самых восхитительных существ, когда-либо появлявшихся в печати, и я даже не знаю, как буду терпеть тех, кому не понравится хотя бы она. Встретилось несколько типичных ошибок: местами «сказал он» или «сказала она» сделали бы диалог понятнее, но я не прописываю лиц – ведь я пишу не для тупиц. Второй том получился короче, чем мне бы хотелось, но на деле разница не столь велика, как с виду, поскольку в этой части сосредоточена бо́льшая часть сюжета. Я, впрочем, так старательно сокращала и подрезала, что книга, полагаю, вышла куда меньше, чем «Разум и чувства». Ну а теперь попытаюсь написать о чем-то другом.

Чотон, 4 февраля, четверг

Дорогая Кассандра!

Твое письмо доставило мне большую радость, и я очень признательна тебе за похвалу; пришло оно как раз кстати, потому что у меня случилось несколько приступов отвращения. Второй вечер чтения вслух для мисс Б. оказался куда менее приятным, хотя, полагаю, отчасти это следует приписать маменькиной торопливости: она прекрасно чувствует всех персонажей, а вот говорить их голосами не умеет. В целом, однако, мое тщеславие потешено. Книга вышла слишком легкой, яркой и искристой: ей не хватает тени, не хватает кое-где некоторых затянутостей, например длинной назидательной главы, а если не ее, то главы, содержащей велеречивый поверхностный вздор о вещах, никак не связанных с основным повествованием – рассуждений о писательстве, критики Вальтера Скотта, биографии Буонапарте или еще чего-то, что составило бы контраст остальному и помогло бы читателю сполна оценить игривость и афористичность общего стиля… Самая серьезная замеченная мною типографская ошибка – на странице 220 тома 3, где два монолога слились в один. Без ужинов в Лонгборне можно было и обойтись, но это, полагаю, наследие старых меритонских привычек миссис Беннет.

Февраль

Кратко отвечу на твое письмо, дорогая Кассандра. Вряд ли в моем послании найдутся еще какие-нибудь достоинства, хотя кто знает, оно может оказаться неожиданно длинным и приятным. Меня очень порадовало все, что ты нашла нужным мне сказать, прочитав книгу полностью, и похвала Фанни мне тоже очень по сердцу. Я более или менее надеялась на нее, но полной уверенности не испытывала. Мне довольно того, что ей понравились Дарси и Элизабет. Даже если всех остальных она терпеть не может, не важно. Сегодня утром я получила ее мнение в ее собственном изложении, однако твой краткий пересказ, который я прочитала первым, был и остается не менее ценным. Мне, разумеется, пишут одни похвалы, но и более точная истина, которую она сообщила тебе, достаточно хороша… Среду мы провели довольно приятно, хотя хотелось бы, чтобы хозяин дома меньше волновался и суетился и усерднее поддерживал беседу. После того как миссис… упомянула, что отправила отвергнутые послания[52] миссис Х., я заговорила с ней про книгу и выразила надежду, что та не оставила ее равнодушной. Ответ был таков: «Ах, господи, да, конечно, очень занятно, там открывают дом и играют на скрипках!» Что эта несчастная женщина имела в виду? Я не стала выяснять. Как только составилась пария в вист и нависла угроза круглого стола, я, воспользовавшись маменькой как предлогом, удалилась, оставив за круглым столом ровно столько же человек, сколько сидело у миссис Грант[53]. Надеюсь, у них общество собралось столь же приятное. Маменька чувствует себя очень хорошо, развлекается тем, что вяжет перчатки, и пока ни в каких иных занятиях не нуждается. Мы с ней читаем наперегонки. Она – «Путешествия по Испании» сэра Джона Карра, а я – выпущенное Обществом октаво «Заметки о военной политике и учреждениях Британской империи» капитана Пэсли из инженерных войск – поначалу я против этой книги взбунтовалась, но, вчитавшись, обнаружила, что она очень мило написана и крайне занимательна. В автора я влюблена не менее, чем в Кларксона или Бьюкенена[54] или даже в обоих мистеров Смитов. Впервые я вздыхаю по военному, однако он действительно пишет необычайно живо и одухотворенно. Вчера нам доставили «Письма миссис Грант»[55] с наилучшими пожеланиями от мистера Уайта; я, впрочем, отправила их с наилучшими и прочими пожеланиями мисс П. и смею надеяться, что при том количестве читателей и держателей книг, какое имеется в Чотоне, я без особого труда избавлюсь от этих писем еще на пару недель. На вторую неделю я переправлю миссис Грант к миссис… Ей, полагаю, решительно все равно, какие две недели из двадцати шести таковых в году эти три тома пролежат у нее на столе. У меня поинтересовались, в чем состоял стародавний обряд «Колокол, книга и свеча», но я не смогла ответить. Возможно, там, где ты сейчас, тебе удастся что-то узнать о его происхождении. Дамы, которые читают эти огромные, непомерно глупые, толстые тома-кварто, которые вечно попадаются в столовых, наверняка знают все на свете. Я формат кварто ненавижу. Книга капитана Пэсли слишком хороша для такого общества. Им не понять человека, способного ужать свои мысли до октаво. У сэра Дж. Карра я узнала, что на Гибралтаре не существует губернаторской резиденции. Придется заменить его на дом начальника полиции.