— Бу! — завопил Папкин.

По куклам пробежал озноб, они окружили их, царапая стены; какая-то невидимая сила, которую Луиза могла чувствовать, прошлась по её телу. Затем все куклы разом сбросились на пол в лавине мягких тел. Все втянули головы, Поппи пригнулась, когда куклы сыпались на их спины, и они прикрыли головы руками, когда медвежата глухо стучали по их головам.

Поппи упала на пол, хохоча, прижимая Папкина к груди и катаясь по полу вместе с ним, пиная ногами. Лицо тёти Гейл стало белым как полотно. Её нижняя челюсть задрожала.

— Нечистый демон... — начала она.

С правой стороны от Луизы что-то зашевелилось, и её рука повисла в воздухе. Барб бросилась вперед и присела рядом с Поппи.

— Это было очень смешно! — сказала она Папкину и улыбнулась.

— Барб! — рявкнула тётя Гейл, но Барб подняла руку, ладонью наружу.

— Мне понравилась игра, — сказала Барб. — Можешь сделать это ещё раз?

Папкин подумал, затем Поппи резко выпрямилась и дала Барб пощёчину. Звук был резким и громким в тускло освещённой комнате. Луиза отшатнулась и стала подниматься, сожалея о произошедшем.

Она остановилась, когда Барб разразилась смехом.

— Ты сильный мальчик, Папкин, да? — сказала она.

Папкин выпятил грудь. Барб сменила позу, полуприсев и согнув колени. Она протянула руку и щекотала Папкина под подбородком. Он задрожал от удовольствия.

— Хочет ли этот смелый мальчик угощение? — спросила Барб.

Папкин возбужденно размахивал руками.

— Угощения! — потребовал он. — Угощения!

Барб достала из рта комок разжеванной жвачки, коричневой и блестящей от слюны. Она протянула его Папкину, который осторожно протянул лицо к ней, дрожа, пока Барб не встретила его на полпути и не провела жвачкой по его губам. Папкин зааплодировал с удовольствием. Луизы желудок перевернулся.

— Где живет этот смелый мальчик? — спросила Барб в голосе, сочащем сахаром.

— Тикиту-Вудс, — пропел Папкин.

— Я уверена, ты проголодался после того, как на тебя накричала злая старая Гейл, — сказала Барб с улыбкой. — У меня есть угощение получше.

Она протянула назад и схватила хрустальную вазу с M&M's с табурета у кресла. Она бросила несколько штук в рот.

— Мммм! — сказала она, улыбаясь и разжевывая, и шоколад брызнул у неё между зубов. Она подняла жёлтый M&M между большим и указательным пальцами. — Хочет ли мой храбрый мальчик?

Папкин нетерпеливо кивнул и наклонился к Барб. Она приподняла его голову одной рукой, а затем провела жёлтым M&M взад и вперед по губам Папкина. Его тело дрожало от удовольствия.

— Мммм, ммм! — сказала Барб.

Затем, так медленно и плавно, что Луиза даже не заметила, пока она не закончила, Барб устроила Папкина у себя на коленях. Поппи и Папкин удобно устроились у неё на массивных коленях. Папкин тихо напевал и причмокивал, потирая губы о шоколад, пока Барб раскачивала их взад и вперед.

Луизы стало плохо.

Поппи ненавидит шоколад и особенно M&M's. Это Папкин. Она вся в Папкине сейчас. Сколько Поппи ещё осталось во мне?

— Ты храбрый мальчик, да? — прошептала Барб. — Но я уверена, что тебе бывает грустно.

Папкин на мгновение застыл, а затем снова начал тереть губами о M&M.

— Все грустят, — сказала Барб. — Даже я грущу. Почему тебе бывает грустно?

Папкин замедлил движения.

— Нэнси, — сказал он.

Луиза выпрямилась.

— Ты скучаешь по Нэнси? — спросила Барб.

— Она вернётся, — сказал Папкин, затем перестал тереть и подумал мгновение, а затем кивнул. — Мы скоро увидим Нэнси.

— Если ты скучаешь по Нэнси, — спросила Барб, — почему ты играл с ней злые шутки?

Папкин дёрнул головой вверх и встретился взглядом с Барб.

— Нэнси первая сыграла шутку, — сказал он.

— Но ты ранил людей, которых она любила, — сказала Барб. — Ты ранил её мужа Эрика, и это заставило Нэнси испугаться и загрустеть, потому что она не понимала, почему ты это сделал.

— Нет, — сказал Папкин, и спрятался на плечо Поппи, спрятав лицо в её волосах.

Барб бросила жёлтый M&M на пол и вытащила зелёный из вазы. Она подняла его.

— Зелёные для особых людей, — сказала она.

На мгновение ничего не произошло, затем Папкин медленно протянул голову вперед и начал тереть губами о зелёный M&M.

— Почему Нэнси заслужила злые шутки, Папкин? — спросила Барб, терпеливо.

— Нэнси заперла Папкина, — настаивал Папкин. — Положила Папкина в темноту. Папкин плакал и плакал, но злая Нэнси не помогла. Ей было важно только хромой человек.

Мой отец, — поняла Луиза.

— Итак, что сделал Папкин? — спросила Барб.

— Папкин заставил его уйти, — сказал Папкин. — Чтобы только Папкин и Нэнси теперь.

— И Нэнси испугалась, когда ты сделал это, — сказала Барб. — И она попыталась помочь хромому человеку, и тогда у них случилась авария и они пострадали. Ты ли хотел ранить Нэнси?

— Нет! — завопил Папкин, и Луиза подумала, что он перестанет говорить, но он снова начал тереть губами о M&M.

— Ты ранил и других людей, — сказала Барб.

— И что? — отозвался Папкин.

— Ты ранил сына Нэнси, — сказала Барб.

— Мне плевать, — чирикнул Папкин.

— Ты не cared, что ранил людей, которых любила Нэнси? — спросила Барб.

— Толстяк, — сказал Папкин, и его голос стал густым и сонным, когда он с чувством тёр губами о M&M. — Толстяк начал как Папкин. Как малыш, а потом вырос. Он стал больше, но Папкин остался прежним. Папкин никогда не вырос. Толстяк заменил Папкина. Итак, Папкин заставил Толстяка уйти.

— Сколько тебе лет, Папкину? — спросила Барб.

— Пять, — прошептал Папкин, мягко, как будто шёпот.

— И ты всегда был Папкином? — спросила Барб.

Папкин покачал головой.

— Как тебя звали раньше? — спросила Барб.

Папкин перестал тереть губами о M&M.

— Фредди, — сказал он мягко, как будто он давно не слышал этого имени. Затем громче: — Фредди!

— О боже мой, — сказал Марк.

Барб бросила на него взгляд.

— Наш дядя Фредди, — сказал Марк, низким и срочным тоном. — Брат мамы. Ему было пять.

Барб жестом велела ему замолчать, а затем повернула всё своё внимание к Папкину, но было уже поздно. Папкин вытолкнул себя из колен Барб, схватив Поппи с собой. Её голова упала набок, как будто её шея была сломана, и Папкин быстро пошёл вокруг внутреннего круга, Поппи размахивала свободной рукой, шлёпая каждого человека по ноге, когда проходила мимо.

— Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет... — завопил Папкин через рот Поппи, когда она бегала по кругу, всё быстрее и быстрее, и Луиза выдернула руку из рук тёти Гейл и когда Поппи снова подбежала к ней, схватила её и притяла к себе на колени.

Поппи билась, и Папкин ударил Луизу в лицо, и её стул упал назад, приземлившись на кукол, и Луиза потеряла дыхание, но она не выпустила Поппи. Она прижала Поппи к груди и крепко обняла её, пряча лицо в её грязных волосах.

— Всё в порядке, — сказала она. — Всё в порядке, всё в порядке, тшш... всё в порядке...

— Это не демон, — услышала Луиза, как Барб сказала тете Гейл. — Это призрак.

Глава 34

В Поппи что-то сломалось. Она лежала, измученная, в объятиях Луизы, бормоча бессмыслицу, а Папкин ритмично качал головой. Казалось, она исчерпала какой-то резерв энергии и теперь Луиза держала ее, limp и лихорадочную, пока все остальные говорили наперебой.

— Вы сказали, что это был демон, — протестовала Барб. — Но это призрак, и это совсем другая история, потому что кто-то не сделал домашнее задание.

— Призраков не существует! — отрезала тетя Гейл. — Все они — разные обличья Врага.

— Да ли это имеет значение? — спросила Мерси.

— Это совсем другая игра, — отозвалась Барб. — Нет никакого демона по имени Фредди.

— Фредди Крюгер? — спросил Марк.

Луиза прижала Поппи ближе. Она чувствовала, как немеют ее ноги, но ей было все равно.