— Я... это было после нашей вчерашней генеральной репетиции.

Мое сердце бешено колотится. Какого хрена, зачем ему выбирать худший вариант? Неужели у этого человека нет ни капли чувства самосохранения?

Прошлой ночью я впервые дала отпор. Верил ли он, что остальные были на самом деле по обоюдному согласию? Или, может быть, он думает, что если скажет самую страшную правду, Сев пощадит жалкий мизинец. Единственная причина, по которой я не затыкаю уши, чтобы защититься от повторного переживания этого, заключается в том, что я умираю от желания услышать, как он изложит свою версию.

— Во-первых, она надела тот наряд, который, как она знает, мне нравится...

Ложь.

Черт, я этого не вынесу. Надеюсь, Сев не поверит в эту чушь, но я больше не хочу это слушать. Я ни за что не смогу оценить свои действия с точки зрения этого извращенца. Мой разум немедленно отключается, вместо этого заполняя пробелы воспоминаниями.

Это началось без предупреждения... Или, может быть, намерения Перси были очевидны, а я просто отказывалась видеть признаки. Он загнал меня в угол в раздевалке, грубо схватил за бедро и сжал грудь, вынудив меня закричать. Я вонзила иглу в его плоть, чтобы вырваться, точно так же, как сделала сегодня вечером. Но тогда он не остановился.

Вместо этого он прижал меня к стене и прижал свой отвратительный член к верхушке моих бедер. Только когда он попытался засунуть руку под мои леггинсы, я, наконец, поняла, как далеко он готов зайти. Я наступила ему на ногу и изо всех сил толкнула его к вешалке с одеждой. Пока он выпутывался из костюмов, я убежала, не закончив свою программу после шоу.

И сегодня вечером мы делали вид, что ничего не произошло... Пока у нас чуть не получилось повторить выступление.

Я должна была сообщить об этом, теперь я это знаю. Если бы Сев не вмешался, я не сомневаюсь, что мое молчание побудило бы Перси закончить работу. От смущения при этой мысли меня подташнивает.

Нет.

Я не позволю действиям извращенца заставить меня сожалеть о своих. Больше нет.

Я вдыхаю и выдыхаю в свой шарф и сосредотачиваюсь на сцене передо мной. Перси выглядит полным надежды, выпаливая остаток своей истории.

— Видишь? Она набросилась на меня, клянусь. Все это было недоразумением.

Вау. Пошел ты на хуй, придурок. Пошел ты.

— Тэлли набросилась на тебя? Моя Тэлли?

Мое сердце замирает.

Моя Тэлли...

— Да! Она сама напросилась, чувак, клянусь.

Пожалуйста, не верь ему. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

Сев разражается откровенным смехом.

— Ты либо бредишь, либо патологический лжец, либо и то и другое вместе. Подожди... ты думал, что все остальные разы она тоже этого хотела? Так вот почему ты не соглашался?

— Э... это правда...

Сев одновременно хватает свою трость и Перси за лацканы пиджака.

— Не может быть, чтобы эта маленькая vipera когда-либо сама прикасалась к тебе. Ты не стоишь такой привилегии.

Он отпускает Перси, чтобы тот снова схватил его за руку. Бритва срезает мизинец, как масло.

— Десять. Именно столько раз ты нападал на нее, ублюдок.

Пронзительный крик Перси затихает, когда он теряет сознание. Его голова падает на грудь, а руки опускаются по бокам. Кровь блестит в замерзающих лужах на тротуаре, и я жалею, что не могу увидеть, как алый цвет стекает в ливневую канализацию переулка.

Сев собирает восемь отрезанных пальцев, и я с любопытством хмурю брови, когда он перевязывает их своим галстуком. Я напрягаю свой мозг, пытаясь сообразить, что он сделает дальше, но ничто не могло подготовить меня к виду того, как Сев открывает рот Перси и засовывает сверток в горло лежащего без сознания мужчины. Перси мгновенно просыпается, и я в полном шоке наблюдаю, как мой мучитель корчится и задыхается от собственной лжи.

Тем временем Сев опирается на трость, чтобы встать, казалось бы, его не беспокоит человек, умирающий у него на глазах. Он спокойно прислоняет трость к стене и крепче сжимает бритву в руке. Так же небрежно он собирает густую шевелюру Перси и наклоняет его шею под странным углом.

— В тот момент, когда ты прикоснулся к моей женщине, твоя жизнь была кончена. Я предупреждал тебя не лгать мне, Перси. La verità è bella. Истина прекрасна. Это всегда было твоей судьбой, но, по крайней мере, ты бы не умер лжецом.

С этими словами Сев глубоко вонзает бритву в шею Перси и с ворчанием поворачивает лезвие в другую сторону. Кровь брызжет в стороны, нападавший умирает мгновенно, и Сев с глухим стуком роняет его, прежде чем вытереть бритву о рубашку жертвы. Когда он заканчивает, шея Перси остается свисать с его плеч, а голова почти полностью оторвана.

Окончательность момента звенит, как колокол, в тихой пустоте переулка. Я ошеломленно замираю, но внутри умираю от желания побежать к человеку, который только что убил ради меня. Мое естество пульсирует, а соски покалывает от его смертоносных прикосновений.

Я не знаю, что, черт возьми, со мной не так, но я отступаю, прежде чем совершу что-нибудь невероятно глупое, например, прыгну в объятия убийцы и буду умолять его унять эту боль внутри меня.

Никто никогда не заступался за меня. Я была пешкой до того, как меня похитили, а после мне пришлось прятаться, чтобы оставаться в безопасности. Мои nonni делали все возможное, чтобы любить меня, несмотря на эту травму, но мне нужно было возмездие, а это было невозможно. Никто не может сразиться с мафией и выжить. Годами я молча страдала от своих кошмаров и без надежды на справедливость. Если только я не буду бороться за это сама.

И все же Сев только что вступил в эту битву за меня.

— Рейз, мне нужно прибраться.

Я снова подкрадываюсь поближе ко входу в переулок и напрягаю слух.

— Какого хрена, — ругается Рейз так громко, что я слышу его через динамик телефона, и Сев морщится. Он нажимает кнопку, уменьшающую громкость, пока его двоюродный брат жалуется. — Север, я думал, ты идешь на спектакль или еще на какую-нибудь хрень. Теперь мне нужно идти...

Север.

Я бросаю взгляд на труп у его ног.

Да, это верно.

— Планы изменились... Да, да, да, но будет ли у нас когда-нибудь по-настоящему «свободный вечер»?.. Тогда возьми с собой Тьеро и Романа. Мне нужно, чтобы кто-нибудь пришел и забрал этого сукина сына. Гертруда думает, что я просто вышел, чтобы взять ее пальто. Ей не нужно знать, что я отвлекся, а мне нужно это правдоподобное отрицание... зачем? Ну, он... он не совсем был целью.

Рейз издает стон, достаточно громкий, чтобы я услышала его даже на таком расстоянии.

— Да, на этот раз я позволил своим эмоциям взять верх, но ублюдок заслужил это... Конечно, я помогу в следующий раз. Ты же знаешь, я живу ради этого дерьма.

Я тоже.

Черт, Север, возможно, еще более облажался, чем я. Я ненавижу то, что мне это нравится.

Пока разговор продолжается, я отступаю. Было рискованно оставаться так долго, но прослушивание дало мне информацию, в которой я не подозревала, что нуждаюсь. Мне просто нужно подождать, пока он вернется в здание. Тогда я продолжу свои планы на вечер.

Он не понимает, что я иду за ним, когда он ведет меня к черному Роллс-Ройсу на VIP-парковке. Однако на всякий случай, если он меня заметит, я прячу нож в карман плаща и крепко сжимаю рукоятку.

Мое сердце бешено колотится в груди, пока я прокручиваю сценарий в голове. Однажды я уже облажалась, пытаясь уничтожить эту цель, когда не была готова. Я больше не повторю этой ошибки.

Мелодия всплывает у меня в голове, помогая сосредоточиться.

Дворецкий, горничные и садовник...

Север

Ярость все еще бурлит в моих венах, когда я анализирую человека, которого только что замучил до смерти. Тихий, крошечный, менее расстроенный голосок внутри меня шепчет, что я, возможно, увлекся. Но воспоминание о побледневшей от страха Тэлли вспыхивает в моей голове, и все мои сомнения исчезают.